# Буржуйка главы 10-17

Андрей Тимерьянович Абдуллин

Тамплиеры, транссексуалы и розовые слоны опускают полковника В.В.Петина ниже плинтуса. Товарищи, это кризис, в натуре. Автору самому не по себе.

ГЛАВА 10


Беглянка несётся на белом коне,

А рыцарь - на сером за ней.

В руке его меч, на поясе - рог,

И оба торопят коней.


Английская баллада


Утро выдалось ярким и морозным, солнце било сквозь изукрашенное узорами стекло, но не согревало. Вика выбралась из груды одеял и подсела к Антону, который, сидя на корточках, подбрасывал свеженаколотые поленья в камин.

- Ну, что? Никто не появлялся?

Он отрицательно мотнул круглой стриженой головой.

- Нет. Какие будут предложения?

- Кто здесь мужчина? Решай. Мне домой надо - вот всё, что я знаю. Хватило уже вашей экзотики. Машке, сучке, глазёнки выцарапаю.

- Ну, что ж. Собирайся. Бензина у нас, правда, только до заправки. Да, прихвати там на кухне чего-нибудь. - О том, что произошло ночью, между ними не было сказано ни слова.

Вика, морща носик, влезла в оставленные кем-то джинсы, модные два сезона назад, покидала в пакет всё, что подвернулось под руку в холодильнике, и сбежала с крыльца к пыхавшему белым дымком милицейскому "Форду". Ну что ж, хорошенького понемножку, - она вздохнула про себя тихонько, вспомнив жаркие объятия у камина в ледяном доме. Пора возвращаться в цивилизацию. Есть, в конце концов, светские обязанности... Машке надо зенки выцарапать по любому.

По дороге до трассы им не встретилось ни одной живой души - словно все вымерзли. Ближайшая бензозаправка была в трёх километрах на запад - но хвост из машин преградил им дорогу намного раньше. Пробка занимала два ряда и не продвигалась ни на шаг. Навстречу, в сторону города, изредка прошмыгивали легковушки. Побеседовав с водителями ближайших машин, Красков выяснил, что ни бензина, ни соляры на АЗС нет, и неизвестно, подвезут ли. В городе, по словам водителей, творился беспредел - центральное отопление работало на минимуме, электроэнергию подавали с перебоями, связь, включая сотовую, отсутствовала. Так что даже узнать толком, что происходит, было неоткуда. Народ в панике запирал квартиры и бежал кто куда. Кому было где отсидеться - на даче или у родственников в деревне - в основном разъехались ещё вчера. В пробке скопились в основном те, кто решился прорываться на запад - где, по идее, должна же сохраняться какая-то власть и цивилизация... Машины были под завязку набиты трусливо копошащимися семьями и барахлом. Там и сям слышались визгливые вспышки ругани и детский плач. Пробка стояла мёртво, и за сорок минут не продвинулась ни на метр.

- Послушайте, вы же милиционер, - обратился к Краскову нервный мужчина доцентской наружности в шляпе пирожком из зелёной "ауди". Остановите встречную машину, пусть хотя бы расскажут, что там творится? У меня, например, астма, я не могу здесь целый день, понимаете...

Антон, вняв его совету, загородил дорогу первому же встречному джипу. Едва успел отскочить - джип промчался на таран, не сбавляя скорости. Следующая попытка была удачнее - удалось тормознуть "жигуль-копейку" с щуплым колхозником. Известия оказались невесёлыми. У бензозаправки произошла кровавая драка, персонал в суматохе скрылся. А в тридцати километрах дальше по трассе военные подогнали тяжёлую технику и, кажется, сооружают блокпост.

- Здесь ловить нечего, - сообщил Красков Вике, усаживаясь за руль.

- Ну, поехали в город.

- До города не хватит, - он указал на индикатор бензобака, предательски дрожавший у нуля. - Предлагаю вернуться на дачу. Пошарим там по округе - здесь всё равно лучше не будет.

Возвращение было безрадостным. Вика молча дулась в воротник шубы. Свернув с трассы, проехали метров двести - и тут мотор заглох.

- Дальше - пешком, - вздохнул Красков, выбираясь на снег. До дачи оставалось около двух километров сквозь слепящее белое безмолвие. Шли молча. Когда подходили к пустому КПП, Вика уже порядком выбилась из сил и, запуская руку в пакет с едой, принялась машинально отправлять себе в рот какие-то сладости.

- Погоди! - неожиданно сжал её руку Антон. - Что это там? - он указал на какое-то тёмное пятно прямо по курсу. Издали было непонятно - то ли это группа людей, то ли некая странная техника, но это явно двигалось им навстречу.

- В укрытие! - скомандовал Красков, увлекая Вику в будку охранника. Она попыталась возражать, но он прикрыл ей рот ладонью и расстегнул кобуру.

Вскоре объект приблизился настолько, что Вика смогла его разглядеть в деталях. Это были двое мужчин довольно дикого вида, у переднего в руках - охотничья двустволка. В поводу они вели трёх лошадей. Вика, с одиннадцати лет занимавшаяся выездкой на элитном ипподроме, с первого взгляда оценила их стати. Белая кобыла явно английских кровей и гнедой крупный жеребец донской породы. На них были дорогие сёдла. Третий представитель семейства копытных явно уступал своим родовитым товарищам - это был сивый мерин с обвислым животом, тяжело нагруженный какими-то тюками. Вскоре процессия поравнялась с КПП.

- Здорово, мужики! - Антон вышел из-за укрытия, показав пустые ладони. Два ствола 12-го калибра тут же упёрлись ему в грудь.

- И тебе не хворать, мент, - красная от мороза щетинистая харя из-под спортивного колпачка с помпоном чем-то неуловимо напоминала свиную голову в мясной витрине. Второй лошадник, цыганского вида, демонстративно перехватил в руку заткнутый за ремень топор.

- Какие у вас кони классные, - доброжелательно заметил Красков.

- Губернаторские! - самодовольно хрюкнул свиноподобный. - Сколько мне картохи потравили! А теперь всё, отбегались.

- Куда ж вы их теперь?

- А на мясо! Кормить их, что ли, задарма? Пускай они меня покормят. Твари!

- Ладно, хорош базлать, - оборвал его цыган. - Ты, мент, вот чего. Пистолетик достал двумя пальцами, и кинул на дорогу, мне к ногам. Рыпнешься - дуплет картечи в живот. Мы здесь ментов не любим.

Вика - так получилось - вообще по жизни не очень любила людей. Но к лошадям она привыкла относиться с нежностью, лошади с детства были её отдушиной. И сейчас, услышав от случайных мародёров, что они собираются сделать с конями, она приняла решение действовать сама - на свой страх и риск. Обойдя будку КПП, она незаметно вышла в тыл занятых разговорами живодёров и, погладив морду белой кобылы, сунула ей в тёплые губы кусочек сладкого. Кобыла доверчиво положила ей морду на плечо. Тогда, отбросив сомнения, Вика сунула ногу в стремя и пружиной взвилась в седло. Антон, увидав её манёвр, принялся нарочито медленно вытаскивать двумя пальцами пистолет из кобуры. Вика дала шпоры и вздёрнула узду. Белая кобыла, рванувшись на дыбы, ударила цыгана в спину копытами с такой силой, что тот торпедой влетел в своего напарника, опрокинув его в снег. Грохнул выстрел, шарахнулись испуганные кони. Антон, держа копошащихся в снегу мародёров на мушке, подобрал двустволку и перекинул её за плечо, а топор отшвырнул подальше, в снежную целину. Вика, гарцуя, зовуще улыбалась ему с седла.

- Ну что, младший лейтенант? Верхом ездить умеешь?

- Доводилось, - Красков, хотя и не так ловко, как она, живо уселся на гнедого. На Кавказе случалось несколько раз преследовать боевиков верхом.

- Ну тогда - вперёд! - скомандовала Вика, пьянея от привычного поскрипывания седла - и от только что одержанной лёгкой победы. Пустив коней рысью, они поскакали на разведку в город. Гружёный тюками мерин неспешно потрусил в сторону дач. Неудачливые живодёры, ругаясь, тщетно пытались выбраться из снега на бетонку.У выезда на трассу на дороге мелькнула мужская фигура в дублёнке, тут же юркнувшая за куст.

Гоча с удивлением узнал во встречной наезднице Вику Солнцеву - но с ней был вооружённый мент, так что он предпочёл до поры не обнаруживать себя, рассудив, что объект всё равно вернётся из замерзающего города на такую удобную базу, как губернаторская дача. Дверь оказалась не заперта, и он, озираясь, проник в переднюю. Роскошь обстановки ослепила непритязательные рецепторы кавказского вора. Тут определённо была тема на предмет пошуршать. Похоже, в новых временах обозначались свои приятные нюансы. Начать он решил, по обыкновению, с кухни - и через минуту уже уписывал какие-то запредельные паштеты вперемешку с фруктами, запивая всё это из горла выдержанным коньяком. Расслабившись, Махач положил ноги на стол и закурил найденную в пепельнице сигару "Habana club".

- Приятного аппетита! - раздался неожиданно вкрадчивый низкий женский голос из-за спины, и Гоча поперхнулся дымом.

- Советую не дёргаться и руки положить на затылок.

Махач, не видя женщину, по тембру голоса понял, что всё, шутки кончились. Он выполнил приказание, и запястья его, а следом и лодыжки, оказались туго зафиксированы одноразовыми пластиковыми наручниками.

- Ну вот, теперь мы можем и побеседовать, - Агнесса уселась напротив него и, также вскинув правую ножку в сетчатом чулке на столешницу, плеснула себе полстакана коньяку. Гоча успел заметить две косые молнии "SS", выполнявшие роль протекторов на подошве сапога своей нежданной визави, - Кстати, у вас сигара потухла, мин херц, - и она с изуверской гримасой тонких губ поднесла к его окурку зажигалку, слегка подпалив ему, по ходу не без умысла, волосы в носу.


ГЛАВА 11


Гони свою телегу и свой плуг по костям мертвецов!


Блейк


Люди грелись у огромного костра, мечущегося оранжевым цветком посреди двора меж двух одинаковых панельных хрущоб по улице Красноармейской. Соседний такой же полыхал возле первого подъезда девятиэтажной башни по Щорса - но там чужих к костру не ждали, дом числился за отставниками Минобороны. Жестковатые старички, тем более что и у них с топливом, судя по всему, уже намечались кранты. Сараи разобраны ещё со вчерашнего вечера, клёны с аллей спилены и сожжены. Все более-менее дееспособные жители, вооружившись топорами и пилами, оспаривали друг у друга при помощи мордобоя оставшиеся на замороженных стройках доски, огрызки отделочных материалов в мусорных баках, картон и всё, что как-то ещё способно гореть. Вагончики строителей и рекламные щиты исчезли еще накануне, но некому было оценить чистоту города... Чиновники пропали - следом за сбежавшей городской верхушкой куда-то стремительно рассосалась вся мелочь.

Центральное отопление, поработав в аварийном режиме сутки, крякнуло вдруг и разом по всем трём районам, и под батареями в квартирах моментально наросли ледяные сталактиты, сталагмиты и просто маленькие ледники. Градусник за окнами показывал стабильно минус двадцать три. У кого-то имелся и комнатный термометр, постукивать по которому пальчиком меховой варежки, впрочем, зря не рекомендовалось - бессмысленный расход энергии.

И не постукивали, не считая старую коммунистку Чарушиху, да ещё бабу Соню Фай, верившую, что согласно гороскопу из газеты "Благонамеренный", страну в наступившем году ждёт прорыв сквозь дно кризиса в галактическое "завтра" через, как озвучил председатель Всероссийского Общества Святых отец Пёдор, некое Соитие Святого духа с последующим Преполовением. При этом адептам предлагалось держать Великий Потс, коий и знаменует собою символически Конец Света. Подробности не разъяснялись. В общем, насчёт святости всё было темно и мутно. Президент Д. Медунов на этот счёт со свойственной ему решительностью определённо высказывался "за", правда, никто не понял, за что именно, потому что все реально крутые попы под шумок куда-то свалили в предчувствии ликвидации бизнеса, а Полковник В.В.Петин по обыкновению весьма жёстко отмолчался. Богатенькие прихожане расфасовались по дачам ещё накануне.

Рёв сабвуфера, нарастая издалека, встревожил греющихся у костра обывателей. "Лексус" Паши-Членовоза тормознул, не доехав десяти метров до своего законного места. Паша вышел из салона и солидно попинал колесо. Михаил Круг в сабвуфере поперхнулся и сдох. Паша, крупный угреватый хам под полтора центнера весом, трудившийся личным водителем депутата областного заксобрания Бабосова, вразвалку подошёл к толпе греющихся. По-хозяйски протянул ладони к затухающему костру.

- Не уехал? - оробев от его каменного взгляда, спросила Чарушиха.

Паша цыкнул слюной через свежевыбитый зуб, достал из кармана ключи от машины и швырнул их в гаснущий без дров костёр.

- Паша, ну чего уже? Говори! - затеребила его одинокая Наташка из квартиры снизу, имевшая на него виды, невзирая на двенадцатилетнюю закутанную как куль дочку, гревшуюсяся тут же при ней.

- Приплыли, - голос Паши был не по-хорошему спокоен. - Картина Репина.

- Что?

- Что?! - завизжал он неожиданно тонким голосом, - Я знаю? Конь в манто! Перекрыта трасса. Мёртвые. Во всех машинах - мёртвые! - с этим криком толстяк сорвал с шеи женщины шарф.

- Спирт есть?

Наташка, смущаясь, подала ему плоскую флягу, изрядно уже, судя по всему, отпитую. Паша глотнул, потом, облив шарф спиртом, подбежал к "Лексусу" и, сунув его в бензобак, чиркнул зажигалкой. Пламя занялось не сразу - как будто бы кокетничая под перекрестьем взглядов сгрудившейся вокруг умирающего костра толпы жильцов. Потом полыхнуло, и Членовоз, с опалёнными бровями, упал навзничь спиной на сугроб. Захохотал - горело ярко!

- Подходи! Эй, люди русские - бусурманские! Все подходи греться! Пашка Мудко "Лексус" для вас жгёт! - глаза Членовоза, отражая огонь пятиметрового костра, сверкали сатанинскими сполохами. Плакала Наташкина дочь Анжела, но тихо, про себя - боясь разбудить общее безумие...


-Ну, что, люди-человеки? Кинули вас ваши дерьмокрады? - сиплый фальцет невесть откуда взявшегося у костра деда Буржуя прозвучал вроде и негромко, но увесисто. Старик вертел на пальце правой руки ключ, левой же затягивался "Примой", держа по-зоновски - большим и указательным.

- Ты, бабка, за Сталина здесь? - следом за его взглядом, несколько десятков человеческих глаз устремились на Чарушиху.

- А порядок был! - привычно воодушевляясь, вскинула сорочье личико в вязаном берете старая коммунарка. - А рабочих, между тем, никто не репрессировал. Только чиновников и евреев! Рабочим даже на запой больничный давали! Вот! Отцу моему...

- Вижу, вижу, - окинул её ироничным взглядом дед, - Генетика - лженаука. Держи ключи.

- Чего это? - опешила активистка, - По какому праву?

- Будешь смотрящей. Считай, что это партзадание. В хате моей, 58-й, буржуйка и дров запас. Грейтесь первое время. Но надолго всем, ясно дело, не хватит. Так что, составляй график дежурств и разнарядку - как положено, с кого когда и сколько. Вот тебе, мать, картосхемы по городу - где дрова, кирпичи, трубы брать, склады продуктовые и промтоварные. Кирпичи можно в мазуте вымачивать - будут гореть. Давай, короче, рули - постарайтесь выжить. Ещё, имей виду - помощи вам ждать больше неоткуда. Так что - всё сами. В первую очередь, - он выразительно кивнул острым подбородком на двенадцатилетнюю Анжелку и сунул пухлый пакет Чарушихе в руку, - Мелких старайтесь сберечь. Ну, всё, пора мне.

Старуха понимающе кивнула.

- Товарищи! Поднимаемся организованно в 58-ю квартиру! - в голосе Чарушихи откуда ни возьмись прорезались стальные нотки. Люди от костра послушно потянулись в квартиру деда, на удивление тихо и чинно принялись рассаживаться вокруг печки. Пашу Членовоза ввели под руки - он по-прежнему был не в себе.

- А вы куда же? - стрельнув глазками по сторонам, осторожно спросила вновь назначенная смотрящая.

- Уезжаю. Дела... Тьфу, ёкарный бабай! - дед, забыв про клюку, взбежал по-молодому на свой этаж и ворвался в квартиру в ту самую минуту, когда Наташка уже засовывала в жерло буржуйки стопку старых, пожелтевших от времени машинописных листов с полки. Буржуй выхватил рукопись из топки и принялся гасить ладонями тлеющие края.

- Видишь, мам, рукописи не горят! - закричала обрадованная Анжелика. - Мне папа тоже так говорил!

- Простите меня, - Наталья кинулась помогать деду приводить в порядок спасённую стопку листов, - Здесь что-то важное?

- Хм... Пожалуй. Да.

Женское любопытство не позволило Наталье не глянуть одним глазком на заголовок первой страницы. Увы, она была разочарована. Романтический дед оказался на поверку, кажется, всего лишь старым онанистом. Рукопись была озаглавлена как-то по-камасутровски: "Источник вечного наслаждения". Дальше подсмотреть не удалось.

Всё-таки из благодарности Наталья вместе с дочерью и Чарушихой проводили своего спасителя с обгорелыми листами под мышкой до того места, где когда-то, во времена цивилизации, была стоянка такси. Там их взору предстало зрелище необычайное. Нечто среднее между футуристическим порождением голливудской фантазии и броневиком Путиловского завода, с которого выступал перед обманутыми пролетариями в апреле 1917-го германский агент Ульянов-Ленин, мощно урчало мотором на бывшей стоянке такси. Заострённый спереди углом в 70 градусов корпус из клёпаных стальных листов на гусеничном ходу венчала круглая поворотная башня с амбразурой.

Перед странной техникой молча застыли в позе "вольно, ноги на ширине плеч" две невысокие фигурки в мешковатых комбинезонах и танковых шлемофонах, с автоматическими ружьями столь замысловатой конструкции, что казалось, они импортированы в реальность из последней версии компьютерной игры-стрелялки. Закутанная Анжела смотрела на чудеса техники, забыв вынуть палец изо рта.

- С Богом, внучата, - дед, кряхтя, пролез в овальный люк и скрылся, следом за ним моментально сгинул в недрах стальной машины её безмолвный экипаж. Анжеле показалось по некоторым признакам, что это были мальчик и девочка примерно её возраста. Чарушиха, неожиданно для себя самой, перекрестила на прощание странный броневик.

Взревел двигатель, и вездеход растворился за углом в облаке снежной пыли.


ГЛАВА 12


- Мы все мясники, - отвечал Робин Гуд,-

Одна небольшая семья.

Сочту я за честь попить и поесть,

И чокнуться с вами, друзья.


Английская баллада.


Подъехав к мосту, всадники перевели коней на шаг. Панорама древнего города в лучах январского солнца напоминала обложку календаря. Отчасти портили картинку лишь вздымавшиеся в нескольких местах к небу столбы чёрного дыма - а так в целом ничего, - заценила профессиональным взглядом телеведущей Вика. Луковые купола монастыря сияли крестами вполне гламурно. Внезапно ухнул взрыв - по звуку, довольно далеко. Ему отозвалась, чёткая в морозном воздухе, пулемётная очередь. В ответ - несколько гулких хлопков.

- Это с охотничьего, - прокомментировал Красков, похлопав ласково по шее насторожившегося скакуна. - Ну, и с чего начнём?

- К Машке! Тьфу, чёрт! Каникулы же у них...

- Поехали в райотдел. Получим информацию для начала. Адрес её в том числе.

Вика молча кивнула. Не хотелось снова видеть Медведяева - но другого выхода не было. На мосту встретилось несколько одиноко бредущих закутанных в шубы фигур, навьюченных тяжёлыми сумками. Попадались и ручные тележки. Люди оценивали конный разъезд сумрачными взглядами исподлобья и продолжали свой непонятный путь. Проскакав два квартала по горбатой улице Большевиков, они увидели кипешующую толпу. Так, ясно - здесь грабили продмаг. Стеклянная витрина гастронома "Всё для всех" была сломана. Без человеческих потерь не обошлось - в луже яркой крови на снегу среди осколков хрипела пожилая женщина с отрезанной по плечо рукой - стекло витрины перерубило рыхлую плоть, как нож гильотины. Никто не собирался оказывать умирающей первую помощь - не до пустяков. Толпа громила прилавки супермаркета! Самые ушлые передавали родным и близким сумки через головы. Кого-то уже затоптали в давке. Вика почувствовала, что сейчас сблюёт. Но тут кто-то попытался схватить её кобылу под уздцы, и она инстинктивно дала шпоры. Лошадь среагировала верно - мужик ватной куклой вылетел, отброшенный ударом копыта, на проезжую часть и замер в вывернутой неживой позе.

- Поехали, - Красков, проложив к ней грудью коня дорогу сквозь толпу, мотнул головой в сторону двора. - Так короче.

Вика поняла и последовала за ним. Там с заднего хода какие-то чернявые личности загружали мешками белую тентованную "Газель".


- Хорош, слюшай! Некуда уже, да? - крикнул из кузова небритый армянин в дублёнке поверх спортивного костюма.

- Э, мясо ещё там! - отозвался напарник в норковой ушанке. - Трамбуй, Гамлет-джан! - и добавил сочную фразу на родном языке. Появившись вновь в дверном проёме с лотком окорочков, он сделал два шага к "Газели" - и, внезапно споткнувшись, рухнул ничком на тротуар лицом в замороженные "ножки Буша". Звук выстрела Вика услышала долей секунды позже. Небритый выглянул из кузова - и красное пятнышко с ровными краями украсило его невысокий лоб. От второго выстрела у Вики заложило уши. Кобыла под ней заржала и метнулась в сторону.

- Стоять! - скомандовал квадратный мужчина в сером камуфляже, наводя на Вику ствол укороченного "Калаша". Красков был взят на прицел вторым автоматчиком, худым и высоким. Ещё двое, тоже при оружии, запрыгнули в кузов "Газели", и тело армянина в дублёнке шмякнулось о мостовую рядом с мёртвым соплеменником. Квадратный сел за руль микроавтобуса и завёл двигатель. Худой, разоружая Краскова, произнёс:

- Нехуй быковать. Здорово живёшь, Антоша.

- Валентин? - Красков явно был обескуражен.

- Как видишь, - долговязый небрежно сунул красковский ПМ в карман милицейского бушлата, а двустволку кинул напарнику. - Это наш. Летёха, ну, который борец с мировой закулисой.

- Тот самый? Ого! - лицо квадратного исказило подобие улыбки, а ледяные щёлочки глаз оттаяли. - Дама с тобой? Ну, тогда просим за нами! - он завёл мотор, Валентин уселся в кабину, а Антону и Вике ничего другого не осталось, как трусить рысью следом за микроавтобусом. Вопреки ожиданиям Антона, они не поехали в родной Октябрьский РОВД. "Газель" вырулила на дорогу в пригородный посёлок "Дурни" и вскоре притормозила у весьма внушительных ворот частного владения. Водитель настойчиво бибикнул, и ворота отворились, впустив маленькую процессию внутрь. Привязав коней к резным столбам крыльца, они вошли в большой двухэтажный коттедж. В лицо пахнуло гастрономически-алкогольными ароматами. В каминном зале тусовала толпа - мужики в расстёгнутой до пупа ментовской форме и дамы в золоте и бриллиантах, смотревшихся на них, впрочем, весьма вульгарно. Вика узнала в шашлычнике, суетящемся вокруг раскалённого мангала, своего давнего врага - капитана ГИБДД Сырнева. Того самого, что конфисковал на въезде в город её красный "БМВ". Когда это было? В позапрошлой жизни...

- Привет! - улыбка телеведущей была обворожительна и всепрощающа.

- А! Госпожа Солнцева! Рад видеть у себя. Присаживайтесь. И тебе здорово, Красков.

- Здравствуй, Глеб. А где Медведяев? И кто мне объяснит, что вообще происходит?

- На второй вопрос отвечу: не знаю. Впрочем, мне нравится... Парни! - крикнул он весело куда-то в прихожую, - В гараже места уже нет, так что разгружайтесь в подвал! Я позже подойду. И чтобы всё по описи!

- Где начальство? Власть? Обувян, Черных в конце концов? В городе паника, мародёрство!

Глеб поднял на Антона маленькие заплывшие глаза и произнёс тихо и внятно:

- Власть на данный момент куда-то слилась. Куда - не знаю, мне не доложили. Но на связи никого из администрации нет. Так что - сам понимаешь. Тепло и газ отключены - все контракты на поставку энергоносителей в область на этот год оказались липой. Суки получили бабло в чемодан - и свалили. Поэтому связи нет никакой. Вообще. И поезда все идут в обход города.

- Это шутка, надеюсь? - вскинула на него голову Вика.

Сырнев смерил её ласковым взглядом:

- Надеюсь, что нет. Вот, кстати, и готово,- он принялся соскребать с шампуров на пластиковые тарелочки сочные куски мяса, обильно умащая их ярко алым соусом.

- Отведайте! Вот карри, лимонный перец,- он протянул Вике тарелку с дымящимся блюдом. Она сжевала шашлык быстро и как-то механически, запив большим бокалом сухого "Каберне". Антон тоже - от нервов, вероятно, - уплёл свою порцию с аппетитом. Менты и их женщины также с причмокиваниями отдавали дань сырневскому кулинарному искусству.

- А что телевидение? Интернет? - Не сдавался, прихлёбывая вино, Красков.

- Интернет отрубился сразу. Местное телевидение тоже - Шмулензон свалил вместе с Черныхом, остальные разбежались. А центральное ещё вчера ловилось на резервных генераторах.

- И что говорят?

- А ничего. Педросян корчит рожи, Медунов с коррупцией бьётся. Полковник Петин Василий Васильевич, дай ему Бог здоровья, рекламирует горные лыжи на Ривьере. Вика Солнцева растлевает молодёжь. Про нас ни гу-гу. Пардоньте-с, - хозяин шутовски поклонился покрасневшей от стыда и гнева Вике. - А, да, ещё в Штатах какая-то буза. Кажись, доллары отменили. Они и взбесились, бройлеры тупые в натуре. Я эти доллары ихние и видел-то вживую один раз всего, когда негра на вокзале патриоты грохнули. Тупые, правильно Задротов сказал.

- Значит, власти в городе нет? - спросил ошарашенный Антон.

Глеб Сырнев сощурился, как сытый кот.

- Gevehr macht Gevalt. Перевести?

Вика автоматически произнесла себе под нос:

- Винтовка рождает власть.

- Верно, солнышко! - Глеб налил большой бокал рому до краёв и подвинул ей. - Годится для тоста! А впрочем, - он окинул её критическим взглядом, - почему бы и не для брудершафта?

Гадкий холодок пробежал по хребту Вики. Этот пухлый гнилозубый претендент показался ей бесконечно мерзким, и она, прыгнув на колени к Антону, нежно обвила его шею левой рукой, правой скрестив с ним бокалы. Поцелуй после рома затянул её в вертящуюся воронку, откуда вернуться было не так-то и просто.

- Браво! - беззвучно проаплодировал капитан Сырнев. - А теперь ответ на первый вопрос.

Красков вопросительно уставился на него, пытаясь вспомнить, о чём речь.

- Первый вопрос, когда ты зашёл, звучал так: "Где Медведяев?"

- Ну, и где Медведяев? - тупо спросил Антон.

- Это вопрос непростой, - улыбка исказила пухлые губы капитана, - Даже, я бы сказал, метафизический. Если допустить, что энергетическая сущность Медведяева, отделившись от его физического тела, отправилась в предназначенные ей области, есть ещё такая тема, как дух костей, или эфирный двойник. То, что избранные видят, как светящуюся субстанцию, или призрак. Это можно наблюдать с двух до четырёх ночи, над могилами недавно умерших. Как тонкий тихий свет...

- Значит Олег Анатольевич...

- А то? - развёл руками в поддельном изумлении Сырнев, - Из кого ж вы, в натуре, шашлык-то ели! Ну-ну, шучу! Так что, Антоша, ты с нами? Бойцы нам нужны.

- Надо подумать... - выдавил из себя Антон, выразительно кивнув на прильнувшую к нему Вику. Капитан, размякший после удачного дня, вяло махнул рукой.

- Думайте. "БМВуха", твоя, кстати, цела. Сохранил, - сально подмигнул он Вике на прощание.


ГЛАВА 13


Не опечалит никого,

Что Люси больше нет.

Но Люси нет - и оттого

Так изменился свет.


Ей в колыбели гробовой

Вовеки суждено

С горами, морем и травой

Вращаться заодно.


Вордсворт.


- Блин, как ты это делаешь? - Агнесса, проиграв в очередной раз, стянула через голову водолазку, предоставив Гоче любоваться своими дерзкими прелестями. Играли от скуки в очко на раздевание.

- Вах! Ноги расстегни - скажу.

- Перетопчешься. Браслеты - аксессуар, элемент одежды. Чтобы их снять, ты должен мне проиграть.

- Не могу я проиграть, слюшай! Я мужчина или насрано? Ещё?

- Ещё! - она оценила комбинацию и подозрительно глянула в лицо сдающего. Вообще ситуация её забавляла. Но как он это делает, чёрт?

- Себе!

Смуглые пальцы не совершили ничего особенного - ну абсолютно ничего.

- Очко!

Агнесса, вздохнув, вылезла из стрингов и осталась в чём мать родила.

- Это дело надо обмыть! - нагло заявил Махач. Агнесса, вызывающе виляя стройными бёдрами, прошла к холодильнику и вернулась с бутылкой "Мартини".

- Так, стоп! - взгляд, брошенный за окно, заставил её метнуться к кобуре. В руке её занял своё привычное место "кольт" 38-го калибра. Вдали, на дорожке, ведущей к крыльцу, нарисовались два всадника. Подхватив с пола свои только что скинутые трусики, она грубо запихала их в рот возмущённому грузину.

- Вякнешь - убью!

Гоча молча кивнул, поняв, что так и будет. Агнесса, ноги которой мёрзли на ледяном полу прихожей, сунула их в чьи-то подвернувшиеся башмаки, сняла флажок предохранителя и спряталась за косяк у вешалки. Вика и Красков, спешившись, направились к крыльцу.

- Как ты думаешь - он шутил насчёт шашлыка? Какой мерзкий тип...

- А леший его знает, - Антон хотел уже открыть дверь, но внезапно что-то его насторожило. Следы на крыльце - после их ухода в доме явно кто-то побывал.

- Стой здесь!- он припечатал Вику рукой к стене, а сам, достав из кобуры любезно возвращённый на прощание капитаном Сырневым ПМ, ударом ноги распахнул дверь и кувырком прокатился внутрь. Переполз в угол, замер - вроде бы всё тихо. Тогда, держа пистолет перед собой двумя руками, бесшумно поднялся.

- Нэ стреляй, сдаюсь! - какой-то испуганный нерусский мужик демонстративно поднял руки вверх. В правой была чугунная сковородка.

- Ты кто? - строго спросил Антон, держа неизвестного на мушке.

- Я Гоча. А это - Агнесса, - он указал широким жестом на тело голой женщины, раскинувшееся в бесстыдной позе возле косяка.

- И что вы здесь делаете?

- В карты играли, - улыбка кавказца была обезоруживающа, и Красков нехотя опустил ствол.

- Цирк! Значит, теперь это так называется? Больше тут никого нет, надеюсь?

- Мамой клянусь! - в искренности грузина трудно было усомниться.

- Гражданка Солнцева! Можете войти! - Вика влетела в комнату и замерла, пытаясь переварить представшую её взгляду картину.

- Агнессу ты сковородкой приложил? - профессионально осведомился Красков.

- Шутишь, начальник. Сама упала.

- Ясно, - вздохнул Антон. - Вор, значит. Сколько ходок?

- Много, слюшай. Пять, шесть... Какая разница? Теперь можно мне с Викторией Романовной тет на тет перетереть?

- Нельзя. Излагай сухо, чётко, по пунктам - а мы с Викторией Романовной будем тебя очень внимательно слушать. Итак?

- Может, хоть по кофею? - обречённо осведомился Махач.

- Идёт! - Антон подмигнул Вике, и вскоре вся троица уже сидела перед горящим камином в гостиной зале, щедро подливая в чашечки "эспрессо" самый натуральный "мартини".

- Ну и, конечно, пацаны неправы были по понятиям. Они уже наказаны мной лично. Вот ваш паспорт, Вика. И телефон, - Гоча щедрой рукой выложил перед Викой всё, что было им украдено накануне. - Связи нет, к сожалению. Деньги - можете пересчитать. А это вам от меня, - перстень с крупным изумрудом зажёг в глазах телеведущей огонёк неподдельного интереса. Антон, ревниво глядя на её лицо, не смог удержаться от саркастической гримасы.

- Вот только, если вы не знаете... - голос Гочи выдал волнение. - Мама ваша...

- Что такое? - Вика нехотя оторвала взгляд от дивной безделушки.

- Мама заболела серьёзно очень. Совсем плохо, - Гоча сокрушённо покачал головой. За столом воцарилась тяжёлая пауза.

- И Доярский просит вернуть Полкану папку из дупла. Я не знаю, что за папка-шмапка. Но, видимо, лучше вернуть. Да.

- Так... - до Вики, наконец, начало доходить. Она встала и, обойдя стол, нежно ухватила Гочу за лацканы. - Что тебе известно? Вообще, ты чей? Гебуха? Мать мою убили, да? - от взгляда в её дрожащие расширенные зрачки Махачу стало жутко. - Отца убили, а теперь мать? Отвечай! Антон, пристрели эту гниду! Нет, дай мне пистолет, я сама!

- Вика! Успокойся, это обыкновенный карманник. К тому же он обоссался.

- Да? - удостоверившись, что Антон сказал правду, Вика разжала кулаки.

- Да? Говори правду. Маму убили?

Гоча молча кивнул. Кажется, грозу пронесло. В это время из прихожей раздался неясный шорох.

- Агнесса! - Махач мотнул подбородком в сторону двери. Антон, схватив со стола пистолет, кинулся к выходу. Вика и Гоча последовали за ним. Агнессы не было.

- Ушла! Совсем голая, да? - Махач был обескуражен. Шмотки этой безумной твари, проигранные ему полчаса назад в очко, валялись неопрятной кучкой на полу возле кресла. Револьвер, правда, он успел заныкать до прихода гостей. Но это был его маленький секрет, столь же невинный, как способ открывания пластиковых наручников с помощью обыкновенной булавки.

- Лошади! - сообразила Вика, выбегая во двор. Однако и белая кобыла, и гнедой жеребец смирно стояли у крыльца на привязи.

- Глядите! Вот она, ведьма! - Гоча первый заметил голую Агнессу, удаляющуюся галопом по тропинке между величественных сосен верхом на сивом животастом мерине. На плечах её реяла, подобно рыцарской мантии, пурпурная штора, сорванная в прихожей. Красков прицелился из "Макарова" с двух рук - но, ругнувшись себе под нос, так и не нажал на спуск. Поздно, Клава, пить "Боржоми", когда печень отвалилась.

- Ушла, билять! - выругался Гоча.

- Реально ушла, - кивнул Красков.


- Аэропорт Гавайи посадку разрешает. Ваша первая полоса, - раздалось в наушниках пилота Николая Бабова. Он отхлебнул из фляжки и выпустил шасси.

- Просьба пристегнуть ремни, - раздалось из динамиков в салоне, -Температура за бортом плюс тридцать один градус Цельсия.. Кокосы отрываются. Экипаж желает вам всего лучшего на территории Соединённых Штатов Америки. Искренне надеемся, что скоро мы вас всех, блядей, ебанём ядрёной бомбой, а тех, кто выплывет, сожрут акулы и барракуды!

Последняя фраза была вовремя отключена на пульте бдительной стюардессой Снежаной, так что пассажиры даже не догадались, что первый пилот Бабов уже неделю, как пьян в говно.

Маша Чубак, перекинув через плечо увесистую сумку с долларами и ценными бумагами, сбежала по трапу на бетонную полосу. В воздухе пахло чем-то по-южному невыразимым. Следом за Марией бодро прокосолапил к выходу Никифор Черных с двумя чемоданами. Навстречу им из полицейского "крайслера" вышел толстый человек в форме с лицом аборигена.

- Хеллоу! Ай эм э шериф. Тшерных энд Тшубак? - прочёл он по бумажке.

-Йес, сэр! - Маша улыбнулась одной из лучших своих улыбок.

- О - кей! Алоха оэ! В машину, плиз.

Дорога вилась серпантином вокруг заросших яркозелёными джунглями холмов. Наконец затормозили у массивных ворот. Забор был обтянут поверху четырьмя аккуратными рядами колючей проволоки на фарфоровых изоляторах. Шериф назвал охраннику пароль, и "Крайслер" был пропущен внутрь.

- Приехали. Выходим, плиз, - жирный шериф услужливо распахнул дверцу. Плохое предчувствие с самого прилёта томило Никифора. Но когда его попытались принять под локти двое коричневых аборигенов в синей форме, предчувствие оформилось в понимание.

- You! Fucking niggers! - вывернувшись из неумелого захвата двоих мелкотравчатых полицаев, Никифор ударил их головами и отшвырнул в кусты цветущей азалии. Толстый шериф прыгнул было ему на спину, но Ник, вспомнив уроки самбо из боевой юности, перевалил атакующего через спину и по привычке добил ударом каблука в рёбра. Под ботинком что-то омерзительно хрустнуло.

- Машка, линяем! - схватив её за руку, он ломанулся в заросли, но не тут-то было.

- Стой! Деньги, блять! - Маша Чубак, с неожиданной силой вырвавшись из рук Никифора, сунулась в салон "крайслера". Деловито перекинула за спину свою сумку и, выдернув с заднего сиденья оба чемодана Черныха, кинула их ему под ноги. Ник обречённо нагнулся за своей ношей. В пояснице что-то предательски хрустнуло и оторвалось.

- Вы окружены. Мордой в землю! - скомандовал на пиджин-инглише вынырнувший из-за кустов офицер охраны с большим "кольтом" наперевес. - Вы имеете право хранить молчание, и всё такое, что там у нас по конституции. Сержант, этих в четвёртый барак.

- Но русские у нас все в пятом, сэр!

- А этих - в четвёртый, к колумбийцам! - мстительно ухмыльнулся начальник охраны лагеря.


ГЛАВА 14


Как в толпе его найдём,

Твоего дружка?

Шляпа странника на нём,

А в руках клюка.

Он угас и умер, леди,

Он могилой взят.

В головах - бугор зелёный,

Камень - возле пят.


Шекспир. Песня Офелии.


"...Подполковник Вася Петин

Всех замочит в туалете..." - чёрт, опять, наверняка, этот Платон Левин! Василий Васильевич отбросил распечатку. Вот ведь - лидер нации уже дошёл до того, что начал различать клевретов по слогу. Дурь какая-то, Интернет, одно слово, - а глядишь, настроение с утра изгажено. Тимки Медунова подпевалы. Выдвинул на свою жопу преемничка. Сам выдвинул - сам задвину. Тоже, гарант, едрить-мудрить. В наше с Ромой Солнцевым время в Питере таких гарантов...

- Василь Василич, подано! - перебил его мысли верный Хаджимурат Удоев, обряженный по случаю предстоящей встречи в ливрейный камзол и чёрные шёлковые чулки. На бархатной алой подушечке сверкнул мелкими бриллиантами в луче восходящего над морем солнца из восточного плафона дворца Брабанте орден Мальтийского креста. Петин подставил шею под золотую цепь. Удоев нежно поправил на августейшей плеши круглую вышитую шапочку. Ритуал помогает, когда отлучается смысл. Надо же - кто бы сказал октябрёнку Васе Петину, что он через каких-то пятьдесят лет будет заседать в Мировом правительстве!

Пройдя сырой подземной галереей под Канале Гранде, Петин очутился в маленьком круглом секретном помещении Дворца Дожей, украшенном по периметру таинственными символами. Верного Удоева мягко отсекли на входе, и по спине Полковника прошелестел отвратный холодок. "Ну, жопа вышла. Так что - в первый раз, что ли? А кто виноват - как всегда, Петин? А сами, господа, вы чем думали? Нет, будем сражаться. Россию вам в этот раз не взять! - на глаза отчего-то навернулись ставшие быстрыми в последние несколько недель горячие стариковские слёзы. - Нет! Умру, Русь-матушку не выдам!

- Ваше Превосходительство! С вашей территорией нужно что-то срочно решать, - провозгласила миссис Херли, заморозив его бессмысленным взглядом выпученных глаз. - У мирового сообщества имеются данные, что ряд северо-восточных регионов полностью вышел из-под контроля федерального центра. Страна сползает в хаос. Исламисты активизируются.

- Инфраструктура рухнула. Имеют место массовые факты жестокого обращения с животными, птицами, земноводными, а также каннибализма и этических чисток...Этнических чисток, извините. Скоро можно будет говорить о втором холокосте, - заглядывая в бумажку, выпалил блеющим адвокатским тенорком молодой барон Юджин Цедербаум, известный дегенерат, единственный наследник австрийской ветви колоссальной банковской империи Цедербаумов.

- Сибирь в одних руках - это абсурд! - не преминул возгласить Чу Бай-сы, магистр китайской ложи ордена, но его вовремя усадила на место пухлая ладонь Соломона Пака - как говорят на Востоке, отделять рис от червяков время ещё не пришло.

Петин понял, что сейчас рыпаться бесполезно - иначе его просто сотрут.

- Дамы и господа! - собственный голос показался ему плоским и заскорузлым, как кирзовое голенище,- Никто не мог ожидать такого развития сценария. Хотя я и предупреждал... Ну, словом, наша страна, являясь полноправным членом мирового сообщества...

- Господин Премьер! - перебил его хорошо модулированный женский голос, - Голод, разруха, племенная рознь - со всем этим мы уже сталкивались в странах победившей демократии. О коррупции высших чинов умолчим, - Её Преосвященство кардинал Петра Скандалли изогнула губы в иезуитской улыбке. - Но что можно сказать о стране, в которой в двадцать первом веке публично сжигают на кострах ведьм?

Присутствующие тревожно запереглядывались. Ясно, Ватикан подготовился к встрече не по-детски. Петин попытался изобразить губами сардоническую ухмылку, но глаза остались настороже.

- Надеюсь, Ваше Преосвященство, это шутка? Или, ну, скажем, преувеличение? - с фальшивой добротой улыбнулся железной леди сквозь круглые очки председательствующий сэр Эфраим Борофф.

- Увы, господа, - Её преосвященство извлекла из складок своего кардинальского одеяния что-то, издали напоминавшее флэшку, и воздела над головой, уподобясь позой своему предку, герою крестовых походов, как считалось, одному из двенадцати рыцарей Круглого Стола. - Шутки на темы религии я полагаю законченными вместе с двадцатым веком! Страна-изгой, страна, которая окунулась в средневековое мракобесие, не может претендовать на контроль над крупнейшим в мире ядерным арсеналом. Почему? Потому что это ставит человечество на грань уничтожения. И я от имени пославших меня настоятельно требую передать ядерную мощь России под международный контроль. А его Превосходительство господин Петин, - лицо её растянула фальшивая улыбка, - всегда может рассчитывать на убежище в лоне нашей матери Церкви, которая в силу своего милосердия не отвергает даже неправедно нажитые вклады подлинно раскаявшихся овец своих...

- Простите, но... Что за инсинуации? Каких ещё овец? - пытался бормотать Василий Васильевич, чувствуя препротивный металлический привкус во рту. Тут в глазах его стало темнеть, и он вдруг испугался, что умрёт прямо здесь - позорно, посреди своих братьев-врагов по клану.

- Может быть, Ваше Преосвященство, сейчас мы всё-таки покажем господину Премьеру, до чего он довёл свою страну? - утвердительно кивнула неумолимая миссис Херли, вставляя флэшку преподобной госпожи Скандалли в USB-порт системы.

- О, Господи! Ему плохо! Врача, скорее же! - раздались выкрики с мест. Тут в глазах Полковника всё завертелось и погасло.

- Перестарались, Петра! Он ещё нужен, - сквозь забытьё услышал он напоследок проникновенный голос Бороффа. Золотая цепь Мальтийского ордена, казалось, обвилась вокруг шеи и, закручиваясь, душит, как змея.


- Зря ты, всё-таки, эту Солнцеву выпустил, - вся долговязая фигура старлея Валентина Подлевских демонстрировала Глебу Сырневу недовольство. Слиняют они с Антошей - и поминай, как звали!

- Вы, Валентин, дурно думаете о нас - людях чести, - став главарём банды, Глеб моментально преобразился из серого постового ГИБДД в некоего Робин-Гуда построссийского пространства, и изъясняться начал исключительно романтически-заковыристо. Бабам нравилось, бойцы молча терпели. Из конфискованного с армейских складов сукна Сырнев даже заказал себе форму белогвардейского штаб-ротмистра с отутюженными галифе, френчем и шинелью до щиколоток. Шили всю ночь. Правда, вместо сапог приходилось по случаю мороза носить унты.

- Ты что, реально думаешь, они вернутся? - не отставал Валентин. - Ведь за этой девкой - миллионы! Младшой-то наш, гляди, не дурак!

- Так! - атаман словно очнулся от благолепной дрёмы. - Так какого ж лешего вы, уроды, здесь ещё сидите, преете? Догнать, мать ети! Берите Вольфа, Мухтара - и ату! Да, ещё...Преследовать скрытно, на контакт не идти ни при каких...Оденьтесь под местных. Связь по рации. Вперёд, я кому сказал! - Через пять минут он картинно проводил Подлевского с напарником до крыльца и широко, по-отечески перекрестил на дорогу. Овчарки, почуяли забаву и, заскулив, рванули с поводка по свежему следу. Куда-то за город...


"Ещё не было льда... " - напевал себе под нос, путаясь в полах кавале-

рийской шинели, Глеб, проходя в холл, - "И у берега плавали тайны..." - ущипнув за поджарый зад проходившую девку в сетчатых чулках и кокошнике, он неожиданно возбудился.

- Ты кто? Чьих будешь?

- Катя Медведяева, - потупилась скромница.

- Дочь, что ли, покойника?

" Капитаны подлодок любили и пили вино!" - вместо ответа пропела серебряным голоском строчку из известного декадентского романса девица. Глеб впился в её накрашенный рот пухлыми губами и увлёк в подсобку, где были беспорядочно свалены в углу мешки с мукой.

- Шампанского хочу! - в самый ответственный момент завыпендривалась Катька, по-кошачьи ловко выворачиваясь из объятий атамана.

- Хотеть не вредно! - Глеб, сунув руку под символическую мини-юбку, рванул на капризнице трусики - и на миг остолбенел. В лицо ему упёрся напряжённый член. Нежные пальчики с ярко-алым маникюром с нежданной силой притянули к внезапной находке его одуревшее лицо. Сырнев понял, что сопротивление бесполезно. Так оно и вышло - и вскоре бывший капитан ГИБДД, а ныне атаман ментовской шайки убийц уже, раскинув полы кавалерийской шинели, совокуплялся с непонятным существом во всех возможных и невозможных вариантах.

- Глеб! - послышалось ему вроде как бы из-за двери.

- На хер не до вас! - рявкнул Сырнев сдавленно, желая и боясь разродиться нараставшим откуда-то изнутри истошным криком наслаждения. Такого с ним ещё не бывало. Ещё! Ещё! Ох... - вдруг внутри его живота что-то взорвалось, и он внезапно понял, что это уже не счастье, а боль. Страшная, мучительная, и, главное, неумолимо нарастающая с каждой секундой. Сырнев схватился было за свой живот - и в ужасе отдёрнул руки. Там, где всегда была упруго натянутая поверхность чуть ожиревшего пресса, кисти вдруг погрузились во что-то незнакомо липкое и горячее, с твердоватыми краями. И ничего больнее и страшнее этого не могло быть... Катя Медведяева закатила трупу веко пальчиком в ярком маникюре.

- Да пребудет с тобою Спасатель. Войди с миром в царствие Его! Во имя Конца Света - Вомбат! Вомбат! Святое Соитие и Преполовение!

Обоеполое существо тщательно обтёрло от чёрной крови лезвие опасной бритвы о лацканы кавалерийской шинели убитого. Ну, вот и славно. Кровь, оказывается, какая липкая, фу! Ну, а так ничего, ладно. Нормально, хорошо. Отец Пёдор будет доволен.


ГЛАВА 15


Красивый малый наш мясник,

Красив его камзол.

Он днём распродал тех овец,

Что утром заколол.


Английская баллада


- Их Преосвященство кардинал Петра Скандалли! - провозгласил слуга, распахивая бронированную дверь в святая святых.

- А, монсиньора! - хозяин радушным жестом указал на кресло, - прошу вас, присаживайтесь. Сегодня не при параде? - Эфраим Борофф с видимым удовольствием оглядел красивую женщину лет сорока в строгом мини-платье и широкополой малиновой шляпе отнюдь не кардинальского фасона. Её сухощавый профиль с аристократическим орлиным носом повернулся в сторону хозяина - и замер в изумлении. Пухлая рука Бороффа ласково поглаживала тихо квохчущего у него на коленях розового слона. Слон тянулся хоботом к лицу хозяина, прося подачки - он был, вне всякого сомнения, живым, хотя и размером с кошку. "Глюки? Да я, вроде, уж неделю, как в завязке", - внутренне запаниковала госпожа кардинал.

- Что, вам не понравился мой Ганнибал? - почёсывая слона за ухом, Борофф добродушно следил щёлочками чёрных глазок за произведённым эффектом. - А вы думали, что старик Борофф на досуге кидается скупать яхты и футбольные команды? Извините, я просто старый бухгалтер, я не умею плавать и ненавижу футбол. У каждого свои хобби.

- Но как вам это удалось? - Петра осторожно потрогала слона за холку, и тот недовольно заквохтал. Она тут же отдёрнула холёную руку и обтёрла её платочком.

- Несколько лет назад я вложил потихоньку от Комитета несколько миллиардов своих личных средств в развитие генной инженерии. Я решил, что скрещивать сою с тараканами - это мелко. И вот - сюрпрайз! В этом слонёнке присутствует несколько генных цепочек курицы. Не бойтесь, курица из Белоруссии, экологически чистая. Как видите, вполне жизнеспособная особь. Одна проблема - Ганнибал подрос и просит себе самочку. А где я ему её возьму, - печально вздохнул старик. - Кстати, у Ганнибала имеется молочный братец, после дам вам взглянуть. Но ближе к делу! Израэль, принесите нам капуччино. Через минуту Петра прихлёбывала кофе из маленькой золотой чашечки, искоса бросая взгляды на удивительного бухгалтера и предмет его хобби.

Это был моложавый шестидесятилетний тучный человек с печальной улыбкой на круглом румяном лице. Он сидел в своём инвалидном кресле, из которого, как сплетничали в Комитете, он иногда, забываясь, вскакивал и принимался бегать по кабинету. Прадед его был тряпичником в Жмеринке, дед побыл комиссаром в революцию и вовремя дёрнул с буржуйским золотишком в Германию. Там неплохо поднялся на поставках в армию фальшивых макарон, но в сорок первом загремел в лагерь, где сразу же устроился при администрации. Когда немцы бежали под натиском советских войск, заключённый Борофф последовал за эсесовцами. Это не помешало ему на Нюрнбергском процессе заявить, что он восемь раз спасался из газовой камеры исключительно по воле Божией, и потребовать казни извергов. В Америке его сын - отец нынешнего Эфраима - был в пятидесятых бедным банкиром, но к концу жизни уже входил в тридцатку самых влиятельных людей Уолл-стрита. Так что теперь Эфраим Борофф по праву мог себе позволить не фигурировать ни в каких списках журнала "Форбс" и Федерального Налогового управления - обе конторы и ещё тысячи других кормились из его рук. Потому что он возглавлял пресловутую ФРС - Федеральную резервную систему, и сам решал, когда и сколько долларов напечатать и кому их дать на время поиграться. Впрочем, сейчас весь этот долларовый гешефт вплотную подошёл к своему финалу - в бездонных хранилищах ФРС под засекреченным островом в Тихом океане уже ждали своего часа свеженапечатанные тонны новой национальной валюты - "амеро".

- За что вы так с этим несчастным русским полковником, монсиньора? - укоризненно глянули на госпожу Скандалли цепкие глазки Бороффа. - Это всего лишь мелкий шлемазл, к тому же может ещё оказаться полезен. Кажется, он угодил в клинику?

- Идёт на поправку, - буркнула госпожа кардинал. - Не буду скрывать, это отчасти личные счёты.

- Кажется, он начинал при Советах разведчиком. Что, прихватил вас за задницу? - усмехнулся лукавый старик.

- Разведчиком! - фыркнула возмущённо кардинальша. - Банальным стукачом он был. Какую разведработу может вести официальный представитель КГБ при посольстве? Стучал на своих и чужих, да втихаря давал наколки русской мафии. Через неделю после его визита из сейфа была похищена драгоценная реликвия нашего Ордена - чёрный бриллиант "Конец Света". След вывел на русских - и как сквозь землю.

- Чёрный бриллиант, - сокрушённо покачал головой Борофф. - Ну, объясните мне, глупому старику, какая красота может быть в чёрном бриллианте. Алмаз - это кристаллический углерод. Если бриллиант чёрный - значит, это обыкновенный уголь. Из-за кусочка антрацита чуть не угробили полезного члена общества.

- Эта реликвия, - закипая, начала втолковывать Петра, - была вывезена моим предком с Востока во время второго Крестового похода. Это правильно огранённый объект размером около дюйма. Он состоит из вещества неизвестной природы и не поддаётся никаким химическим и механическим воздействиям. Согласно нашему преданию, если он будет активирован - начнётся неуправляемая термоядерная реакция, которая в считанные часы превратит Землю в маленькое Солнце. А всех, оказавшихся в радиусе километра - в бессмертных солнечных духов - ангелов света.

- Хм! - Борофф сардонически заёрзал в своём кресле, и слон, хрюкнув, предусмотрительно соскочил на ковёр. - И как же его активировать?

- Над этим бились каббалисты и алхимики со времён Вавилона, - печально произнесла Петра. Предсказания смутно указывают на 2012 год. Но мы обретём реликвию раньше! - глаза её полыхнули из-под шляпы фанатическим огнём.

"Господь Авраама! - вздохнул про себя Эфраим Борофф, - с какими дураками и прохиндеями приходится работать".

Госпожа Скандалли, маркиза старинного венецианского рода, в юности решила для себя из упрямства избрать духовное поприще. Кардиналами было двенадцать поколений её рода. Пришлось приложить все усилия ордена тамплиеров, магистром которого был её дядя, чтобы, сделав юной маркизе операцию по перемене пола, пристроить её в Ватикан. Там она развернула бурную активность по модернизации церкви в духе толерантности, и, достигнув интригами поста епископа, добилась для начала разрешения женщинам занимать церковные должности. Не успокоившись на этом, Петра, вторично сменив из вредности свой пол, принялась венчать гомосексуальные и транссексуальные пары, а также использовать при богослужениях вместо ладана курительные смеси. После колоссальной пиар-кампании, развёрнутой средствами Комитета трёхсот, Ватикану пришлось, скрипя сердцем, облечь её в кардинальскую мантию, а вскоре уже начали поговаривать и о передаче скандальной даме, когда настанет срок нынешнему понтифику, папского престола. Бороффа, который вложил в этот гешефт немало миллиардов, забавляла не столько личность неугомонной кардинальши, сколько сам факт, что "папой у гоев скоро станет мама." Впрочем, денежки счёт любят - и он попутно поручил Её преосвященству курировать Большой наркотраффик. Так что жизнь госпожи Скандалли проистекала между Таиландом, Монако и Нью-Йорком, что было весьма удобно для как для Комитета, так и для ордена.

- Петра, я хочу поручить вам новую миссию! - торжественно произнёс старый Эфраим, положив ей руку на колено. - Поедете в Москву. Заодно можете там поискать свою реликвию. Россия сейчас для нас - самый важный участок.

- А что, - скривилась Петра, - разве Россия до сих пор существует? У меня другие данные.

- Ну, в пределах Москвы и ближнего Подмосковья она вполне себе существует. Впрочем, сами на месте всё увидите.

- А наши войска-то хоть уже там? - тревожно поёжилась Петра. Подобная командировка больше напоминала приглашение на казнь.

- Москва и все важнейшие промышленные объекты до Урала уже под нашим контролем. Исключая мусульманские регионы - эти ребята оказались покрепче, чем мы думали. Быстро навели у себя порядок и выставили международных наблюдателей на пинках. Сейчас готовятся объявить свою конфедерацию. Но этим занимаются сейчас другие люди. Вы будете официально папским легатом в Москве.

- Цель пребывания?

- Понимаете, мы решили, что в такой ситуации будет самым разумным вернуть в России монархическую форму правления. Это сплотит и успокоит народ, ну, и нам сподручнее будет иметь дело с легитимной твёрдой властью. Великое княжество Московское - как вам? - Борофф неожиданно издал жирными губами неприличный звук. - Разумеется, инициатива должна исходить с мест. Международное сообщество должно иметь дело со свершившимся фактом.

- И кого будем двигать на трон? - осведомилась Её Преосвященство, разом воодушевясь близкой её аристократическому сердцу идеей.

- А вот это вы и должны выбрать там, на месте. Всё должно выглядеть, как реставрация законной монаршей власти после почти ста лет хаоса и безвременья. Кого-нибудь с древней аристократической фамилией. Желательно, из романовской династии. Как составлять великокняжеские родословные, я думаю, не мне вас учить.

- И каковы будут полномочия будущего царя?

- Самые широкие, - усмехнулся Эфраим Борофф, - сидеть на троне, принимать делегации, поддерживать чистоту и порядок в столице. Ну, с Богом, Ваше Преосвященство. Кстати, хотите на прощание взглянуть на герра Питера?

- А кто это? - удивлённо обернулась Петра, вся уже в мечтах о своей новой миссии устроительницы престолов.

- Это молочный братик моего Ганнибала. Только чур, не пугайтесь.

Он провёл гостью какими-то полуосвещёнными коридорами на внутренний двор к огромным воротам авиационного ангара. Она с любопытством прильнула к бронированному окуляру - и, взвизгнув, отшатнулась.

- У этого петушка вшито несколько цепочек генов от моего слоника. Вот и вырос такой большой, - самодовольно пояснил Борофф. - Цыпа-цыпа-цыпа!!!

Петра прошла к своему лимузину на подкашивающихся каблуках.


ГЛАВА 16


Сведу в зелёный лес тебя -

Сам дерево укажешь нам.


Английская баллада


- Дева на коне бледном! - прошептал себе под нос иззябший часовой в пулемётном гнезде на вышке. - Великий Потс! Неужели знамение? Она, точно. И мантия пурпурная, как знак крови грядущей.

- Эй! Во имя святого Вомбата, да отворяйте же ворота! - крикнул он, ликуя.

Тут вокруг Агнессы засуетились, дюжина рук, сняв с коня, пронесла её в тёплое помещение. Закутали в волчью полость, влили внутрь с холода коньяку. Перед глазами всё мутились какие-то хари.

- Отцу Пёдору доложите - знамение, нагая дева на бледном коне! - пронеслось по рядам столпившихся. Склонённые над Агнессой лица были какие-то странные - не мужские и не женские. Не злые, но не сказать, чтобы и совсем добрые. "Где это я? Рай, вроде, не заказывали. Если ад - значит, наши в дамках. Никаких сковородок, напротив... Коньяк, шубы... Только бы не свалиться в пневмонии!" - и она принялась, прикрыв глаза, энергично прокачивать по чакрам всё тело до кончиков пальцев.

- Ты слышишь меня, дева? - над Агнессой сурово нависло лицо Главного. - Скажи пароль.

- Конец... Конец света! - неожиданно для себя пролепетала Агнесса.

- Пароль неправильный. Но она что-то знает. Я должен совещаться с Вомбатом, - провозгласил, отходя, отец Пёдор - это был он собственной персоной. - Вомбат сам опознает своих!

Через несколько часов Агнесса очнулась заметно посвежевшей. Статично потянувшись и хрустнув всем телом, незаметно приподняла веки. Над её лицом склонились чьи-то внимательные глаза. С довольно вульгарной раскраской, - отметила она, отбрасывая волчью шкуру.

- Ты кто? - лобовой вопрос предполагал начало честного диалога. Нужно брать быка за рога.

- Я святая Катрина. А так, вообще, Катя Медведяева. Мы ведь будем подружками?

- Конечно, милочка. Меня зовут Агнесса. Хм... Святая Агнесса. Мы же здесь все святые, ведь так?

- Нет! Я подсмотрела - мне так батюшка велел. Ты пока не прошла святого Преполовения.

Мозг Агнессы заработал лихорадочно. Что значит эта хренова сектантская терминология? Так и не успела прочесть Изину флэшку. Дура - теперь выкручивайся.

- Но ведь я послана к отцу Пёдору свыше!

- Молись, несчастная! - Катрина, как будто таясь, указала ей пальчиком на тёмный деревянный оклад, в котором виднелся в мерцающем свете лампады некий сумрачный лик. Агнессе показалось, что изображённый напоминает чертами федерального министра МЧС Шойгу.

- Отец сказал, что тебя ждёт испытание. Приготовься! Храни тебя Спасатель!

- Ты хотела сказать, Спаситель? - попыталась уточнить Агнесса.

- Ересь! - отрезала св. Катрина, - Спаситель - время совершенное. Типа, кто-то уже кого-то спас. Вокруг погляди! Кто - кого? Где? Каждый спасается, как может. Поэтому и зовётся - Спасатель... Типа, всё - в процессе. И каждый решает сам за себя... А он - один за всех. Спасатель.

В это время в двери снизу отворился маленький квадратный лючок, и тут же захлопнулся, впустив в комнату довольно жирного хомяка. Грызун понюхал воздух и нехотя пошёл к Агнессе, продолжавшей лениво валяться на полу под шкурами.

- О, Преосвященный! - святая Катрина громко рухнула на колени и склонилась ниц перед зверьком. Агнесса села на своей постели и вежливо поманила пальцами хомяка. Животное дёрнуло пару раз носиком и, приковыляв, умостилось у неё на сгибе локтя, по обыкновению что-то вынюхивая и жуя.

- Священный Вомбат признал Грядущую блудницу! - прошептала св. Катрина в экстазе, размазывая тушь со слезами по личику. Агнесса невозмутимо гладила хомяка, понимая, что это теперь, видимо, важно, хоть он и вонял отвратно мышами.

- Катя, а в чём, собственно, фишка? Ну, по вашим понятиям? - она почесала зверька под брюшком и даже дала ему погрызть свой указательный палец.

- Как? Тебе не известно святое предание? - глаза юной праведницы расширились от ужаса. - Так знай. Когда отец Пёдор пребывал в плену, неверные еретики вставили Его Святейшеству трубку в анус, и попытались запустить туда Вомбата, дабы вошёл к нему и познал его. Но волею Спасателя отец наш с шумом испустил газы и, выстрелив Вомбатом, сломал нос ересиарху! Так воцарилась истина - во веки веков. Вомбат! - Святая Катрина, закатив глаза в экстазе блаженства, не вдруг поняла, что в этот миг произошло. Агнесса, будучи брезгливой по натуре, услышав окончание священной истории, не удержалась и инстинктивно махнула рукой, отшвырнув приладившегося к её лицу хомяка об стену. Жирное тельце мёртво шлёпнулось под ноги бедной Катрине, глаза которой вмиг побелели от ужаса.

- А-а-а! - завизжала она наподобие сирены. Из-за двери, будто по команде, ворвалось несколько дюжих трансвеститов. Хотя Агнесса пустила в ход ногти и зубы, противостоять массе в тесном помещении было нереально. В считанные минуты её спеленали, как младенца.

Отцу Пёдору долго не знали, как доложить. Св.мать Анафигея даже высказала предложение набить из хомяка чучело и соврать Первосвященному, что Вомбат впал в святой наркотический транс до весны, но её хором послали на хер... Вот ведь дура, ёлки!

- Отца Пёдора можно? - Катрина несмело постучала в дверь приёмной.

- Нельзя! Отец наш на связи с Вышними, - ответила строго секретарь, св. Моника.

- Короче, ведьму необходимо жечь на площади, лица пейзан крупным планом! Всё вживую, увижу монтаж - хер вам, а не спасение! Прокляну во веки веков!- на этой оптимистической ноте сеанс спутниковой связи с Её Святейшеством Петрой Скандалли завершился. Отец Пёдор, честно сказать, впал в прострацию. Подлец он был изрядный - но сжечь живого человека публично - это даже для него было внове. Главное - за что?


Эфраим Борофф оторвал слезящийся взгляд от статистических столбцов на мониторе и почесал между ушей своего сердитого розового, как поросёнок, ручного слона. Что-то микроскопической молнией метнулось из-под ладони. Неужели блохи? Или показалось? Ганнибал хрюкнул и потянулся хоботом к листку, лежащему на столе.

- Фу! Фу! Хм-м...Да это же знак, не иначе. Пора, пожалуй. Чего там - перед смертью не надышишься...

- Израэль! Отправляйте факс, - он протянул секретарю занюханный дорогим любимцем листок, - Да, и, пожалуйста, помойте Ганнибала детским мылом. Впрочем, я сам буду присутствовать.

Рецепт "русского розыгрыша" был прост, хотя и не для средних умов - слишком растянут во времени. Сконцентрировав путём революции все богатства подопытной страны в руках тоталитарного государства, взболтать и дать 70 лет отстояться... Затем в девяностых всё "общенародное" добро отдать на разграбление трём десяткам подконтрольных персонажей - карманных "олигархов". После двадцати лет их "хозяйствования" в живых остаётся совсем немного - нефть, газ, марганец и прочая таблица алкаша Менделеева - короче, то, что нельзя сразу перепрятать в оффшор. Тогда настаёт время и, - ох, как не вовремя! Ох, как на зло, тут и грянул кризис!

Олигархи, задыхаясь без кредитов, счастливы получить ссуды у родимого государства - уж петинские чиновники-то, случись что, не выдадут - всегда договоримся... Чиновники - выдали, все залпом, по команде:

- Не можешь вернуть деньги - будем продавать основные фонды, господин бывший товарищ! - Покупателей скликать не понадобилось - притомились ожидать за бугром девяносто лет. Так все богатства колоссальной страны разом оказались в нужных руках, а на руках у вчерашних хозяев жизни - осели тонны серо-зелёного бумажного мусора, напечатанного неутомимой ФРС.

Оставался последний шаг - экологический. Избавить планету от всего этого мусора, чтобы не заражал округу. Подобные процессы ведь параллельно шли не только в России. В частности, Большому наркотраффику Комитета трёхсот давно уже поперёк горла стояла суетливая жадность регионалов в безвкусных пиджаках - мафиози из Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. Их тоже пора было прижать к ногтю и надавить. Одно дело - один хозяин.

Таким образом, напечатав необходимый запас новых денег, когда всё было готово - дали небольшую контролируемую утечку информации. Что тут началось! Мафиози, чиновники и олигархи, как тараканы в ловушку, ломанулись на территорию США - менять ворованное бабло. Оставалось только дождаться, когда их налезет побольше...


ГЛАВА 17


- Кто мне постелет, скажи, брачное ложе?

- Старый, седой пономарь в землю уложит.

Будет светить светлячок звёздочкой малой.

С башни сова пропоёт: "В землю пожалуй!"


Вальтер Скотт


Вдалеке что-то ухнуло - Махач инстинктивно обнял Вику и присел.

- Послушай, Гоша, или как там тебя по - блатному звать-величать, - Вика передёрнула плечами, высвобождаясь, - Ещё один сальный захват - и глазик минус. Ферштей?

- Гоча меня зовут, поняла? Гоча Шарикадзе. И слюшай, ти, Вика! Шла бы ти со своими понтами куда подальше! На "Двор-два", или куда ещё там у вас ходят. Нужна ты мне была, как тому паштету мой окурок! У меня моя Ларисо-джан есть, понятно? Дэвочька молодая, персик! Она ваще рядом с тобой - ну я не буду даже говорить! Я так тебя задел за грудь, чисто случайно, поняла?

- Ладно. Один раз не педераст. Что там кони?

- И зубы у тебя длинные, кстати, насчёт коней. Кони как кони. Мерин, между прочим, вернулся. Овса - то до хрена, а вот ехать некуда! И жрачки у нас не осталось почти. Валить надо отсюда, короче. По всем окрестным точкам мы с Антошкой твоим уже прошарились - глушняк. Бензин и хавчик кто-то уже поимел в натуре. Патронов нашли полста охотничьих под двенашку, да!

Так они прогуливались, переругиваясь, по заметённой снегом аллее, ожидая возвращения Краскова.


ПМ тявкнул два раза за углом - и что-то завыло предсмертно на два тона, сжав сердце Вики.

- Шагай, шагай! - из-за сугроба выползла на карачках длинная фигура бабы в вязаном платке и нелепом пальто. Ботинки были служебные, сорок третьего размера как минимум. Баба ими загребала как-то неестественно.

- Виктория Романовна! - не удержался от ехидного комментария Махач, - теперь у вас подружка по гламуру.

- Опа! И Махач тут. Мухтара, Вольфа - за что грохнул, садюга хренова? - запричитало сквозь сопли пленное существо.

- Так! - Вике вдруг захотелось покуражиться. - На колени, глядеть в глаза! Кто такая? Отвечать! - она вдруг осознала, что заряженная двустволка в руке - это взвешенный аргумент.

- Да Валька я, Подлевских. Ну, Тош, ну скажи ей! Пусть уже уберёт ствол!

- Валентин? Ты? Что за маскарад? Вика, отбой. Это свои. Вроде как были своими...

- Ну, попросили проследить за вами скрытно. Глеб попросил. За что ты собачек-то, гад такой!

- Ладно, не причитай. Самому тошно. Что здесь в округе живого есть? Нам бы бензину купить - и мы свалим в Москву.

- Обломайтесь. Москвы не будет.

- Если можно, подробнее, - напряглась Вика.

- Святоши мосты подорвали. Так что отсюда на запад, ребята, ходу уже нет. Можно мне присесть в тепле- и кофею, если можно? Расскажу, что знаю.

- Гоча! Капуччино гостю, - распорядилась Вика, опуская ружьё и проводя пленного в дом.

- В общем, это капут, товарищи, - объяснял Валентин, жадно прихлёбывая из кружки. - Медведяев же ещё при власти пытался их взять - они у него дочку испортили. Вся ментовка тогда на уши встала - а из Москвы сказали:

- Нишкни! Нацпроект секретный. Ну, мы и нишкнули. Служба, ёлы!

- Что за святой проект? Сектанты эти, извращенцы? Отец Пидор?

- Пёдор. Тварь ещё та. Детей ворует и портит, гнида. Три года уже, как в старом обкомовском профилактории окопался. На наркоту подсаживает, а потом пацанам титьки пришивает, а девкам - члены. Говорит, не для потомства надо трахаться, а типа так, ради радикала. Концом света всё грозится. Крестьяне сперва жечь пробовали - а потом многие и сами повелись, сейчас детишек ему продают за бабосы. Жрать-пить хоцца...

- Кто за ними, знаешь? - Антону стало от такой информации интересно уже даже чисто профессионально.

- Кремль. Говорят, сам Сырков. И на Западе кто-то тоже, но это не по нашему профилю. А сейчас они мосты рвут. Видимо, приказ получили. Слышали взрывы утром? Это они, падлы, стараются, хотя нам велено всё списывать на прибалтов. Ну, на этих, на фундаменталистов.

- На "Аллахс Акбарс"? - Вика что-то слышала на своём ТВ про прибалтийский талибан, но тогда только посмеялись.

- Да, не так уж и глупо, я думаю... - осмелился подать голос Махач.

- Думать тебя просили, - хлюпнул кофеем Валентин, - Назавтра с утра вообще они собираются сжечь ведьму на костре. Заказ хозяйский - ну, там, типа показать, как у нас всё погано.

- Они что - будут сжигать куклу? Кострома, типа чучела Петина, то ли?

- Как бы не чучело. Завтра по решению Особой тройки Всероссийского общества святых будет предана огню за святотатство ведьма - госпожа Агнесса, выявленная прислужница Сатаны,- огласил по замусоленной бумажке Валентин, - На базарной площади села Дворища. Утром, в восемь нуль-нуль. Подходите - не пожалеете. Шоу маст гоу он!


- А что такое Источник вечного наслаждения, дед? - Анькины яркие глаза отражались в сполохах костра, как будто у малолетней ведьмочки.

- Мала ещё про Источник знать. Кушай лучше яблоко, и Ванюшке другое оставь.

- Деда, а чего ты Ваньку меньше любишь? Меня не трогаешь, а ему то плюху, то поджопник... Потому что негр?

- Потому что заткнись. И не подписывался я никого любить в натуре. Не моя это тема. Спи, вообще.

- Деда, ты хороший.

- Нормальный. Ты знаешь, час который? Утром - наезд, а ты тут с гнилым базаром липнешь. Любишь - не любишь. Спать!

Анюте все равно спалось урывками. Ночью снилась мама, сгоревшая год назад стюардессой в самолёте. Потом Ванька снился, брат, негр. Он вообще родителей плохо помнил - детдомовский, из беглых. Дедушка Буржуй не снился. Чего сниться ему - всё равно утром разбудит и строить начнёт. Строгий такой, а всё равно он лучше всех...

- Анька, подъём! - шёпот Ивана оборвал девичью дрёму. - Я воды в бак натаскаю, а ты давай там насчёт завтрака пошурши - яйки, млеко - сама в курсе.

- Ты генератор проверь ещё раз, Вань. И ружья тоже там...

- Ссышь?

- Ссу, Вань. Мы ж на людях ни разу ещё не проверяли...

- А мне, Ань, похер. Правда. Это ж пидормоты, садюги. Если не мы их, то завтра они вообще всех сожгут или уродами сделают...

- Хорош, распизделся, идеолог! - дед Буржуй, протирая глазки, явил своё жёваное лицо из танкового люка. - Анька! Рюмку спирта и огурец! - выпил, перемял железными зубами солёный огурчик и от удовольствия зажмурился. Потихоньку рассветало.

- Дед, всё готово, - осторожно прервал его нирвану чернокожий внук.

- Готово, говоришь? А подшипник в башне смазывал когда?

- Вчера днём в три тридцать и смазывал. При тебе... Тоже очкуешь, да, дедушка?

Буржуй молча почесал в бороде. Без трёх минут восемь.

- А хрен ли на вас на всех. По местам. Заводи шарманку!

Вездеход фыркнул и завёлся. Буржуй, надвинув ушанку, высунулся из башни и дал отмашку рукавицей по-гагарински:

- Ну чего, едрён-батон, поехали!

Громоздкое сооружение неожиданно легко перемахнуло через сугроб и, взметая из-под гусениц серебристую пыль, устремилось по снежной целине к главной площади посёлка, где уже вовсю клубился народ. По центру площади, в бывший газон перед памятником голове бывшего Ленина, был врыт чёрный столб, обложенный кучей дров и валежника. Местные жители трусливо жались поодаль, образовав перед помостом пустое пространство, на котором суетилось несколько сгорбленных фигурок с фото- и видеокамерами.

- Потом раздалось торжественное пение и на площади показалась процессия.

- Вомбат, батяня, батяня Вомбат! - под звук литавр заунывно тянула толпа пёдоровцев в траурных одеяниях и с мрачным готическим гримом на застывших лицах. Перед всеми шествовала св. Катрина, неся на серебряном блюде дохлого хомяка. Окружив столб, сектанты расступились, дав дорогу двум здоровенным палачам в красных капюшонах. Они под руки втащили на помост голую Агнессу в кандалах и принялись толстыми верёвками прикручивать её полубесчувственное тело к чёрному столбу. В толпе местных пробежал сочувственный ропот, но двенадцать святых, вооружённых автоматами, останавливали всякую мысль об активном вмешательстве. Дети ревели, женщины отворачивались, мужики, матюгаясь, не без любопытства пробирались поближе. Вика, Красков и Махач наблюдали за казнью из задних рядов. Эта голая женщина у столба вчера собиралась их убить. Сейчас её сожгут заживо. Но торжества справедливости никто из них отчего-то не испытывал. Было жутко. Вику в объятиях Краскова колотила крупная дрожь. Раздался гулкий и страшный рокот барабана, и перед помостом возник отец Пёдор в шитой золотом ризе. Голову его венчала парадная фуражка МЧС.