Аннотация: Отрывки из сценария полнометражного фильма.
В основе фильма яркая и насыщенная событиями история короткой жизни героини гражданской войны Татьяны Бархаш (1897 -1918), яркой и харизматичной красавицы, отчаянная храбрость которой поражала современников.
Начало фильма: титр: "Москва, август 1914 года"; мы видим шагающих по тротуару солдат-новобранцев, они идут на фронт, их провожает толпа людей, с российскими флажками, некоторые держат над головами плакаты патриотического содержания; среди провожающей толпы: Таня (17), её младшая сестра Зина (15), старшая сестра Наталья (24), отец Лев Давыдович (44), мать Анна Никитична (42). Наталья говорит, что хочет пойти на курсы сестёр милосердия, поскольку будут бои, раненные - и сёстры милосердия безусловно понадобятся, Лев Давыдович (известный в Москве практикующий врач-терапевт) относится одобрительно к выбору дочери; Таня отворачивается, произносит упрямо, немного в сторону: "Я не желаю быть сестрой милосердия. Желаю сражаться. Я буду офицером"; Лев Давыдович с непониманием смотрит на дочь.
Следующая сцена: титр: "Москва, середина октября 1917 года"; комната - кабинет какого-то военного ведомства, за столом сидит офицер (35), с погонами капитана, у него усталый и немного раздражённый вид; в комнату заходит Таня (20); она в форме юнкера, коротко, почти по-солдатски острижена, на ней папаха; подойдя к столу, Таня отдаёт честь, выкрикивает уверенным голосом: "Разрешите доложить! Прапорщик Татьяна Бархаш, доброволец. Желаю на фронт. Немедленно!"; Офицер с любопытством оглядывает девушку, произносит немного иронично; "Сколько вам лет, доброволец Бархаш?" Таня чуть-чуть теряется, но так же уверенно отвечает: "Двадцать исполнилось, господин капитан."; И, поскольку собеседник молчит, она добавляет: "Я только что окончила школу прапорщиков, ускоренный курс, Александровское училище, прекрасно стреляю из пулемёта. Могу продемонстрировать!"; Офицер молчит, думает, что сказать, наконец, говорит - тон у него устало-ироничный: "Вы не знаете, что творится на фронте, прапорщик Бархаш?.. Фронт валится, немец наступает, здоровые мужики с винтовками - драпают, бегут сотнями... А вы?.. Что вы забыли там?.. Вас в первом же бою убьют!.. Не немцы, так свои же... Это неясно?.." Таня молчит пару секунд, вглядывается в лицо офицеру,затем произносит спокойно, мягко, но вместе с тем очень уверенно: "Пускай убьют. Не страшно. Я только желаю, чтобы эти ваши здоровые мужики с винтовками увидели меня и чтобы им сделалось стыдно."; Офицер смотрит на Таню, он озадачен, ирония улетучилась, он не знает, что ответить девушке.
Следующая сцена: титр: "Энем, недалеко от Екатеринодара, февраль 1918 года"; раннее утро, полумрак; белый туман висит над заснеженными полем; несколько белогвардейцев, возле баррикад и завалов, с пулемётами, некоторые с винтовками - наблюдают, как по заснеженному полю, постепенно прорисовываясь сквозь полумрак и туман, появляются фигуры людей в серых шинелях и в папахах, другие - в матросских бушлатах и бескозырках - это красногвардейцы; их становится всё больше и больше; огромная серо-чёрная масса красногвардейцев - они идут с винтовками наперевес, некоторые - с маузерами; фигуры образуются на фоне тумана и полумрака - они движутся однородной массой, их становится всё больше и больше - это движение смотрится бесконечным, весь горизонт уже, кажется, закрыт этой надвигающейся чёрно-серой толпой; среди белогвардейцев - Таня, в чёрной черкесске, с газырями, с погонами прапорщика и в белой папахе, она сидит у пулемёта, спокойно и сосредоточенно наблюдая за увеличивающейся серой массой; рядом сидит юноша-гимназист (15), с винтовкой в руках, он нервно, с видимым беспокойством, вглядывается в надвигающуюся из полумрака массу людей в серых шинелях и в матросских бушлатах, хватает снег пригоршней, нервно протирает снегом лицо, берёт снег в рот, сплёвывает, продолжая вглядываться в утреннюю темноту, затем выговаривает - обращаясь ни то к себе, ни то к Тане: "Их в десять раз больше. На что мы надеемся?" Таня спокойно вглядывается в приближающиеся фигурки наступающих красногвардейцев, затем также спокойно передвигает прицел пулемёта, проговаривает: "Я надеюсь победить".
Следующая сцена: титр: "Москва, весна 1914 года"; довольно большой, достаточно красиво, но не слишком роскошно оформленный зал; это женское коммерческое училище в Москве девушки-ученицы стоят группами, рассматривают кавалеров - офицеров и юнкеров; среди девушек-учениц Таня (17); к ней подходит красивый юнкер, сделав галантный полупоклон, предлагает ей руку; Таня, улыбнувшись, берёт его за руку; в глазах у неё отражается лукавый отблеск, она смотрит на своего кавалера, они танцуют (эта мелодия - мелодия вальса, будет сопровождать нас по ходу фильма, мы не раз будем к ней возвращаться); кавалер, чуть наклонившись, что-то негромко говорит, обращаясь к Тане, та смотрит на него лукаво и улыбается; кавалер снова что-то ей говорит; Таня смеётся, чуть наклонив голову, немного укоризненно смотрит на своего кавалера; танцуя, они исчезают среди других танцующих пар. Начальные титры.
Действие фильма начинается в декабре 1917 года; титр: "Екатеринодар, декабрь 1917 г"; На улице, центр города, не очень большое скопление людей; они оживлённо спорят, кричат, слышны обвинения в адрес "буржуев" и "казачьЯ" - разжиревших и обнаглевших; ораторы настроены агрессивно, некоторые в толпе явно пьяны, они выкрикивают одобрительно-злобные реплики; мимо идёт Таня (20); она идёт быстрым шагом, нервно оглядываясь по сторонам - видно, что всё происходящее вызывает у неё живую и крайне эмоциональную реакцию; на Тане порванная солдатская шинель и потёртая папаха; Таня оказывается у массивных дверей - это резиденция кубанского главы - атамана Филимонова (Атаманский дворец, на Крепостной площади, - сегодня улица Красноармейская, сохранилась только стена - ограда Дворца, власти города проводят в настоящее время реконструкцию остатков стены) - в период образовавшегося после октябрьских событий многовластия атаман Кубанского казачьего войска оказался единственной властью, имеющей подобие легитимности; Таня раскрывает дверь и оказывается внутри; здесь, в просторном холле, её встречают двое офицеров: казак (Офицер-1 - 22) и молодой офицер-кавказец (это корнет Мусаев -24)); офицер-казак, строго и требовательно: "Куда направляешься?!"; Таня, остановившись, оглядывает обоих офицеров - у неё на лице ясно написано - она хорошо знает, куда идёт и не пропустить её - не получится; "К его высокоблагородию атаману Филимонову. По важному делу. Срочно!" Офицер-казак, чуть усмехнувшись, оглядывает порванную Танину шинель, затем быстро бросает, глядя на Таню: "Атаман занят. Если важное дело у вас, следует на приём записаться, посля чего... "; у Тани лицо вспыхивает: "Я прибыла из Москвы, ждать не намерена! Я требую меня пропустить!" Мусаев усмехается, разглядывая дыру на шинели: "Ишь ты... требует!.. Для начала объясни нам суть твоего дела... "; Таня делает шаг назад, смотрит на офицеров - на одного и другого с неприкрытой враждебностью: "Я не намерена ничего разъяснять. Я всё доложу атаману лично."; Сверху спускается ещё один офицер (офицер-2), на ходу спрашивает резко: "Кто там кричит?!"Таня переводит взгляд, уверенно, резко, кричит приближающемуся офицеру: "Моя фамилия Бархаш, я прапорщик из Москвы. Мне необходимо переговорить с его высокоблагородием атаманом Филимоновым!" Офицер-2 быстрым шагом подходит ближе, выговаривает, резко и безапелляционно: "Это невозможно. Его высокоблагородие сейчас крайне занят... "; Остановившись, он пристально разглядывает дыру на разорванной Таниной шинели; Таня перехватывает его взгляд; глаза у неё наливаются злостью; Офицер заканчивает: "... и не принимает посетителей... "; Таня взрывается, резким толчком отбрасывает подошедшего офицера (Офицера-2) и стремительно бросается вверх, по ступенчатой лестнице; корнет Мусаев кричит: "Стой!.. "; Хватается за кобуру; "Я стреляю!"; на пути у бегущей вверху по ступенькам Тани вырастают ещё двое офицеров (Офицер-3 и ещё один офицер - войсковой старшина Шайтор); Таня пытается проскочить мимо них, но ей это не удаётся, её хватают; один из офицеров (Офицер-3) держит её сзади за руки, Таня отчаянно вырывается; подбегают первые трое офицеров; Офицер-1, с раздражением: "Карманы проверить!.. Оружие.. "; Мусаев пытается запустить руку в карман Таниной шинели; Таня вскрикивает и, извернувшись, делает всем телом рывок назад (её продолжают держать сзади за руки), после чего наносит корнету довольно чувствительный удар ногой (на ней солдатские сапоги) в лицо; корнет Мусаев, получивший удар, чуть не падает, откинувшись назад; на секунду он остолбенел, в глазах у него загорается бешенство; он хватается за кобуру: "Мерзавка!.. Тварь!.. Застрелю!.. "; Таня кричит, с ненавистью: "Стреляй, сволочь!"; На лестнице появляется атаман Филимонов, он быстро оглядывает всю эту странную группу, спрашивает строго и требовательно: "Что тут происходит?!.. " Подойдя ближе, разглядывает Таню: "Кто это?!"; Корнет Мусаев уже достал пистолет, по лицу у него течёт кровь, глаза горят от ненависти, он взмахивает дулом - приподнимает его кверху, чтобы прицелиться; Офицер-1 бросается на него сбоку, имея намерение предотвратить убийство; звучит выстрел, пуля ушла в потолок; штукатурка медленно опускается сверху; Офицер-2 также бросается на помощь Офицеру-1, но вырвать оружие у корнета Мусаева не так просто, тот рычит от злости и не выпускает рукоятку; атаман Филимонов делает шаг ближе к этой группе, кричит: "Немедленно прекратить это!.. Прекратить, я сказал!.."; Таня уже не вырывается, она молча, сумрачно, смотрит на Филимонова; корнет Мусаев, у которого наконец-то забрали оружие, кричит - кровь течёт у него по лицу: "Гадюка эта меня ударила!.. Она посмела... "; атаман: "Прекратить, я сказал!"; Он резко оборачивается к Тане: "Вы кто?! Что вам здесь нужно?!.. Я прикажу вас арестовать за нападение на офицера! Вы будете отвечать перед законом!"; Таня молчит секунду; она смотрит атаману Филимонову прямо в глаза, произносит: "Меня зовут Татьяна Бархаш. Прибыла сегодня из Москвы. Прапорщик. В октябре командовала отрядом юнкеров. Схвачена и приговорена к расстрелу. Бежала на юг, к вам... Мне казалось... Я надеялась, вы тот человек, который может и должен спасти Россию... "; договорив это, Таня замолкает; она не отрываясь смотрит прямо в глаза Филимонову; тот молчит; все офицеры смотрят на Таню; корнет Мусаев вытирает окровавленное лицо.
Титр: "Новороссийск,январь 1918 г." В Новороссийске, ещё в начале декабря, власть захватили большевики: образован Центральный губернский Исполнительный Комитет, куда вошли бывший юнкер, большевик Яковлев, его помощник бывший прапорщик Сирадзе, большевик Худанин, а также женщины большевички - Прасковья Вишнякова и Елена Верецкая; в городе царит анархия: около сорока офицеров, показавшиеся большевикам недостаточно лояльными по отношению к их власти - часть расстреляны, часть утоплены в море, красногвардейцами разграблены все винные склады, на улицах пьяные красногвардейцы насилуют женщин и грабят дома; бывший юнкер Яковлев пытается призвать красногвардейцев к порядку и двинуть их на Екатеринодар, но слушаются они плохо.
Штаб Красной гвардии Новороссийска: Яковлев (21) идёт по коридору; навстречу ему попадаются красногвардейцы - матросы и солдаты, многие пьяны, слышны пьяные голоса - красногвардейцы беседуют друг с другом, никто из них и не думает поприветствовать своего командира - они пользуются полученной ими "свободой"; лицо у Яковлева мрачное, он идёт, опустив голову; заходит в одно из помещений, здесь идёт пьянка, валяются пустые бутылки, несколько человек спят, лёжа на полу; (Александр Яковлев, бывший юнкер из Петрограда, теперь большевик, он из богатой семьи - отец мировой судья, прочитав, ещё гимназистом, Ленина и Маркса, интерес к учёбе потерял - "заболел" революцией - активно занимался революционной деятельностью, несколько раз арестовывался, сидел в Петропавловской крепости, после октябрьского переворота, по "разнарядке" большевистской партии Яковлев оказался в Новороссийске, где он организовывает для местных большевиков отряды Красной гвардии - отряды оплачиваемых боевиков, назначение которых брать власть в городах Кубани и уничтожать врагов и разного рода "недружественные элементы", Яковлев ходит в кожаной тужурке - его любимая одежда, в кобуре наган,который он достаёт при всяком удобном случае, в кармане всегда лежит книжка Маркса - он почти выучил её наизусть, но всё равно продолжает перечитывать, когда есть свободная минутка, Яковлев не пьёт и не употребляет наркотики, больше всего на свете любит читать книги и стрелять из нагана) - Яковлев подходит к одному из спящих, начинает его будить; тот (командир Красной гвардии, помощник Яковлева - 30) просыпается, видит своего начальника, хлопает осоловелыми глазами, пытается привстать, но не может; наконец, ему удаётся отползти в сторону и сесть, опёршись о стену; бормочет; "Товарищ... товарищ Яковлев... простите... простите, захворал я... "; Яковлев, мрачно - он стоит, наклонившись, глядит на своего помощника: "Вижу я, что ты болен... Я тебе что поручил?!.. Ты должен был разъяснять бойцам касательно пьянства!.. " Тот виновато бормочет, глядя куда-то в сторону: "Так я да... Я им того... Я им объясняю: водка, товарищи - зло, пить плохо... но они же все это... Я ж не могу с ними... на трезвую... "; он обессиленно опускает голову и закрывает глаза; Яковлев разворачивается и, не глядя по сторонам, идёт дальше.
Яковлеву сложно держать в повиновении всё это буйное воинство; для красногвардейцев он - чужой; офицер, получивший военное образование, его интересы им непонятны; слова Яковлева о "светлом социалистическом рае" им малоинтересны, а в попойках и грабежах он не участвует; тем более, что большинство новороссийских красногвардейцев - матросы-анархисты, для которых большевики только временные союзники, а главное завоевание революции - право свободно грабить, свободно пьянствовать и свободно насиловать женщин; Яковлев понимает, что бойцы в любой момент могут его пристрелить и выбрать из своей среды нового командира.
Кабинет Яковлева, в штабе: Яковлев заходит; за столом сидит его ближайший помощник и адъютант Автономов (20) - недоучившийся гимназист из Петрограда, оба они в своё время отсидели в Петропавловской крепости, под следствием - их сблизили схожие воспоминая; в руках у Автономова стакан, на столе стоит початая бутылка вина;адъютант - почти трезв, он сидит, с наслаждением потягивая из стакана - с явным удовольствие во взгляде он рассматривает стакан; Яковлев, увидев эту картину, останавливается, молча смотрит на своего помощника; тот бросает на Яковлева короткий, очень спокойный взгляд: Яковлев смотрит на него с осуждением, дескать: "Ты тоже?.. "; Автономов совершенно невозмутимо, не замечая реакции, делает маленький глоток из стакана; показывает на бутылку; Автономов: "Не желаешь?.. Вино отменное, из Италии."; В глазах у Яковлева вспыхивает злость: "Ты не знаешь, что я вообще не пью?!.. "; Автономов очень спокойно, меланхолично пожимает плечами: "Напрасно... "; снова глядит на бутылку: "Купца одного посетили сегодня... "; делает глоток, после чего - короткая пауза, Автономов наслаждается вином, затем продолжает: "Последний винный склад неделю назад вынесли. Теперь, когда выпить требуется - по домам ходят."; Яковлев не отвечает, молча глядит на своего помощника; тот опять отпивает из стакана, с наслаждением перекатывает вино во рту, после чего медленно проглатывает, задумчиво разглядывая бокал: "Я похожее вино в Петрограде пил, в Зимнем дворце, в октябре месяце... "; дверь распахивается настежь; в кабинет вваливается матрос (Матрос-1 -25), глаза у него мутные, он умоляюще смотрит на Яковлева и на Автономова, подходит ближе: "Братишки, родные мои, спасайте, беда! Иду ко дну... Штормит, не могу терпеть!.. Кокаин нужен!.. Душа требует... Сейчас, срочно!.. "; Он достаёт из кармана часы на цепочке, суёт их прямо в лицо Яковлеву: "Возьми!.. Золотые!.. С брильянтами, сегодня с буржуя снял!.. "; Яковлев молча глядит матросу в лицо, затем хватает его за шкирку и тащит к выходу, шипит матросу в лицо: "Ты, что, не видишь, у нас совещание??.. "; Матрос моргает растерянно, бормочет: "Какие вы злые тут... "; Яковлев выталкивает матроса в коридор, после чего закрывает за ним дверь на защёлку; начинает яростно ходить взад-вперёд по комнате; Автономов спокойно и задумчиво отхлёбывает вино, также спокойно смотрит на Яковлева; тот, мрачно качая годовой, выговаривает: "Они скоро начнут стрелять друг в друга... "; Автономов, меланхолично, глядя на стакан в руке, произносит: "Ты же сам разрешил реквизировать водку и социализировать барышень. Чего же ты теперь хочешь?.. "; Яковлев не отвечает, продолжает ходить по комнате; Автономов: "Армию легко превратить в сброд, а вот сброд сделать похожим на армию... "; Яковлев останавливается, достаёт из кармана шинели сложенный листок, кладёт его перед Автономовым: "Почитай, что пишет нам его высокоблагородие атаман Филимонов... "; у Автономова вспыхивает в глазах интерес, он отодвигает стакан в сторону, берёт письмо, начинает его читать вслух; в письме говорится, что правительство Кубанской республики согласно пропустить солдат, направляющихся из Трапезунда, с турецкого фронта домой - через Екатеринодар, при условии, что солдаты сдадут оружие; в письме говорится также, что желающим будет предоставлена в городе горячая пища и ночлег, больным - место в лазарете; Автономов, закончив читать, смотрит на Яковлева: "Что думаешь делать?"; Яковлев усмехается жёстко: "Как, что?.. Разумеется, я обязан донести до сведения солдатских масс содержание этого великодушного документа".; Автономов смотрит на него, не понимая.
Большой зал; в зале сидят красногвардейцы, большинство матросы; среди публики много нетрезвых; некоторые держат бутылку в руке и, слушая, продолжают отхлёбывать из горла; на сцену выходит Яковлев; он стоит молча, обводит глазами публику; поскольку многие продолжают переговариваться между собой, не обращая внимания на своего командира, Яковлев ждёт несколько секунд, затем достаёт наган из кобуры и, подняв дуло кверху, стреляет два раза в потолок; в зале воцаряется тишина, все красногвардейцы в зале смотрят на Яковлева; продолжая в правой держать наган, Яковлев левой рукой достаёт из кармана армейских брюк листок бумаги; ещё раз обводит глазами публику; говорит: "Сегодня мы получили послание от его высокоблагородия атамана Филимонова, из Екатеринодара... "; красногвардейцы слушают внимательно - в глазах у них отображается интерес; Яковлев: "Я, атаман Кубанского казачьего войска... Там дальше неинтересно... Приказываю... "; Яковлев приподнимает глаза, снова обводит глазами присутствующих; продолжает читать: "Все солдаты, направляющиеся с фронта по своим домам и находящиеся на территории вверенной мне области, обязаны в срок сорока восьми часов сдать имеющееся у них оружие. По истечении указанного времени... "; Яковлев снова делает паузу, снова обводит глазами всех; красногвардейцы слушают его очень внимательно; Яковлев: "... В сторону Новороссийска выдвигается особый карательный отряд, облечённый всеми правами и полномочиями. Каждый встреченный, в воинской, либо в матросской форме, будет досмотрен и каждый, у кого будет обнаружен хотя бы один годный патрон..."; Яковлев снова делает паузу, обводит глазами всех, после чего продолжает читать: "... будет расстрелян на месте, без разбирательства... "; Яковлев прекратил читать, он опустил бумагу, смотрит на публику, проверяя её реакцию; две секунды царит тишина, после чего зал взрывается; звучат крики: "Да они рехнулись совсем, их благородия!.. Сколько их и сколько нас!.. "; Кто-то выкрикивает: "Кончать офицерьё!"; Тут же взрываются голоса: "К стенке их всех!", "Кончать гадов!", "Офицерьё к стенке!", "На Екатеринодар!", "На Екатеринодар!"; Яковлев стоит молча, глядя на публику, в глазах у него промелькивает удовлетворение; он произносит: "Мы выступаем на Екатеринодар!.. Контрреволюционная буржуазия... "; нетрезвый матрос-2 (28), сидящий впереди, встаёт с места, кричит наглым голосом, обращаясь к Яковлеву: "А ты сам кто есть? Ты тож из офице... "; Яковлев, коротко сверкнув глазами в адрес матроса, резким движением выбрасывает правую руку с наганом, быстро прицелившись, стреляет два раза; матрос, всплеснув руками, падает на пол; красногвардейцы, стоящие вокруг него, расходятся в стороны, образуя пространство, где на полу лежит мёртвый красногвардеец, залитый кровью; Яковлев, опустив пистолет, молча рассматривает публику в зале; из передних рядов молча выходит несколько человек, это Автономов, Сирадзе (23), Вишнякова (30), Верецкая (27), Худанин (33), Алексанкин (27) и Рубин (24); они поднимаются на сцену и, не произнося ни слова, становятся рядом с Яковлевым - понятно теперь, что он не один, если красногвардейцы вздумают линчевать своего командира - Автономов, Сирадзе, Вишнякова, Верецкая, Худанин, Алексанкин, Рубин - можно сказать, его личная гвардия - убить придётся их всех; в зале зависает мрачная тишина; Яковлев произносит медленно, оглядывая всех присутствующих: "Когда командир революционной армии обращается к бойцам... "; пауза; "... его... "; пауза; "... слушают, не перебивая... "; тишину разрывает крик одного из красногвардейцев: "На Екатеринодар! Смерть буржуям!"; И тут же всё тонет в криках: "Смерть офицерью!", "Филимонову смерть!", "Все на Екатеринодар!"; Яковлев ждёт несколько секунд, затем молча, приподнимает руку, в которой он продолжает держать наган; красногвардейцы в зале смолкают; Яковлев: "И последнее... "; он подходит к красногвардейцу, сидящему впереди, забирает у него бутылку, которую тот держит в руке; Яковлев отходит в сторону, ставит бутылку, в угол сцены - так, что залу она видна; красногвардейцы молчат, ждут; Яковлев приподнимает руку и, быстро прицелившись, выпускает две пули; бутылка разлетается вдребезги; Яковлев, продолжая смотреть на сидящих в зале красногвардейцев, выговаривает чётко и медленно: "Если кто-то не уяснил, то я подойду..."; он обводит глазами, заканчивает: "... и разъясню понятно... "; тишина несколько секунд; один из красногвардейцев (30), с бутылкой в руке, собирается отхлебнуть из бутылки, но, очевидно, сообразив всю неуместность сейчас этого действия, прячет бутылку в сторону; зал взрывается: "На Екатеринодар!", "На Екатеринодар!"
Следующая сцена - титр: "Энем, окраина Екатеринодара, 4 февраля, 1918 года, раннее утро, ещё темно, только-только начало светлеть, полумрак"; железнодорожный мост через реку Чибий - мост только что с бою захвачен белогвардейцами; командиры белых отрядов: Покровский и Галаев расставляют пулемёты, пытаясь угадать, сколько у них ещё времени и откуда именно появятся наступающие красногвардейцы; здесь Таня Бархаш, она сидит у своего пулемёта - её пулемёт расположен у самой железнодорожной насыпи: на Тане чёрная черкесская бурка, с погонами прапорщика, и белая папаха; она очень спокойно возится у своего пулемёта, поправляет прицел, проверяет прицельное кольцо; подходит полковник Леонтович (57), остановившись, он разглядывает Таню, по его лицу видно - он откровенно любуется девушкой; Таня, увидев его, приподнимается, смотрит очень спокойно, глядя прямо в глаза - её лицо кажется сейчас необыкновенно красивым; Таня, показывая на пулемёт: "Лишь бы не подвёл. Лишь бы выдержал. Ему будет нелегко сегодня... "; полковник Леонтович спрашивает, очень мягко, даже вкрадчиво: "А вы?.. Вы выдержите?.. Ведь если ваш отряд отступит и красные возьмут мост - тогда всё, они войдут в город - бой проигран... "; у Тани в глазах - лёгкое удивление, она замешкалась на секунду, затем выговаривает очень спокойно: "Пока я жива, они в город не войдут."; Полковник смотрит на Таню немного растерянно - он не знает, что сказать, затем произносит: "Можно... ", протягивает руку для рукопожатия: "Можно мне вам пожать руку?"; Таня чуть-чуть - одним только краешком губ - улыбается и протягивает руку полковнику.
На одной из улиц она видит, как небольшой отряд юнкеров, блокированный в двухэтажном здании несколькими отрядами красногвардейцев, выходит, сбрасывая на тротуар винтовки и пистолеты, юнкер-мальчишка (16) с бледным лицом - по глазам видно, что он испуган, но мальчишка-юнкер старается держаться изо всех сил - кричит, демонстративно выставляя вперёд приподнятые кверху руки, в одной из которых он держит наган: "Мы сдадим оружие, если вы пообещаете отпустить нас!"; Командир (28) одного из отрядов Красной гвардии отвечает с усмешкой: "Отчего не обещать?!.. Обещаем, конечно!.." Таня стоит, прижимаясь к стене, она наблюдает из-за угла; юнкера один за другим выходят, сбрасывая в кучу, на тротуар, винтовки и пистолеты; как только разоружение закончилось, красногвардейцы вскидывают винтовки и открывают огонь; раненных, подойдя ближе, добивают штыками.
Таня идёт по улице дальше; она видит там и тут разбросанные по тротуару тела убитых - застреленные красногвардейцы, при этом, встречаются намного чаще; проходит мимо здания кинотеатра "Унион", (сегодня здесь находится театр "У Никитских ворот"); она видит, как из блокированного здания кинотеатра вышли несколько юнкеров, с поднятыми руками; их мундиры порваны, на лицах сажа; командир отряда красногвардейцев - Матрос-3 (25), в бушлате, с татуировкой на шее, выходит вперёд - в руке у Матроса маузер, во рту дымит папироса, он перекатывает папиросу во рту, поигрывает маузером в руке, пока ведёт разговор; матрос, грубо и резко: "Кто главный?!.. Выходи вперёд!"; Выходит девушка (22), коротко подстриженная, с красивым лицом, в порванной и грязной офицерской форме; глядя на матроса, произносит без малейшего страха: "Я командир отряда. Меня зовут София де Боде!.. "; Матрос, продолжая поигрывать маузером, с интересом рассматривает девушку; "Аристократка?.. Честно призналась, что командир?.. Это хорошо. Одна подохнешь. Остальные - подумаем, может, ещё и отпустим... "; он быстро прицеливается; София стоит неподвижно, всё также, без малейшего страха глядит в наведённое на неё дуло; откуда-то слышен резкий, командный голос: "Отставить расстрел!" Матрос разворачивается; перед ним молодой мужчина (30), в военной форме; мужчина произносит, резко, уверенно: "Я представитель военно-революционного комитета! Моя фамилия Петренко! Я здесь, чтобы не допустить самосуда! Требую освободить пленных!.. " Матрос, опустив маузер, плавающей, приблатнённой походкой, покачиваясь, подходит к представителю ВРК; обходит его вокруг, разглядывая немного насмешливо; "Какая птица важная, я гляжу, прилетела... "; поскольку представитель ВРК молчит - очевидно, он чувствует себя человеком, облечённым властью, и потому не желает даром тратить слова - Матрос выговаривает: "А знаешь, ли ты, представитель, сколько эти гадёныши ребят моих положили?.. "; Он, обернувшись, бросает взгляд в сторону - у стены напротив лежит несколько тел - убитые красногвардейцы - очевидно, их застрелили в ходе боя - красногвардейцы были убиты выстрелами тех, кто находился внутри здания; Представитель ВРК произносит чётко и безапелляционно: "Все контрреволюционеры ответят перед народом. В своё время." Матрос, продолжая перекатывать во рту дымящуюся папиросу: "Смотри, представитель, чтоб тебе не пришлось в своё время перед народом ответить... "; он разворачивается и, спрятав маузер в расстёгнутую кобуру, бросает своим - среди красногвардейцев много матросов: "Айда, ребята!.. Здесь не фартит. Других контриков поищем!" (Сцены, связанные с событиями октября-ноября 1917, идут флэшбэками, параллельно с основной сюжетной линией.)
Параллельно идут также сцены детства и юности героини - её воспоминания (это ещё один ряд сцен-флэшбэков).1903 год, Москва; семья Бархаш живёт в Прогонном переулке (сегодня - Прямой переулок); Анна Никитична, с детьми посещает храм - Введенская церковь бывшего Новинского монастыря (церковь была снесена в 1933 году, сейчас по этому адресу - Новый Арбат - находятся гостиница и институт курортологии); Анна Никитична (30), Таня (6) и её старшие брат и сестра: Лев Львович (9), Наталья (12); Тане скучно на церковной службе, она вертится по сторонам; наконец, замечает симпатичного мальчика (6), которому, так же, как и ей, скучно стоять на месте; Таня начинает его рассматривать; мальчик заметил Таню - он начинает рассматривать её; Таня испуганно отводит глаза, смотрит вниз.
Анна Никитична и её дети выходят из храма на улицу; Таня идёт рядом с мамой, задумчиво смотрит прямо перед собой; наконец, произносит: "Maman (маман), а как следует поступить барышне, если ей понравился молодой человек?"; Анна Никитична, повернув голову, с интересом смотрит на Таню; Наталья услышала это и тоже поворачивает голову в сторону сестры; Таня идёт молча - она ждёт ответа на заданный вопрос: Анна Никитична, подумав, произносит: "Воспитанная барышня не должна подавать виду, что к молодому человеку у неё симпатия... Ну разве только взглядом... Молодой человек должен подойти к барышне и представиться первым." Таня молчит - она обдумывает услышанное; лицо её, вдруг, грустнеет; она поворачивает голову к маме, спрашивает печальным голосом: "А если он не подойдёт никогда?.. "
Февраль 1905 года, Москва; у Тани родилась младшая сестра Люда; девочке исполнилось семь дней, её крестят в Введенской церкви; крёстными родителями стали старшие брат и сестра - Лев и Наталья; Льву всего десять лет, но ввиду того, что он отличается искренней верой и воцерковлённостью, священник разрешил мальчику стать крёстным отцом своей сестры (вся семья Бархаш - православная, кроме Льва Давыдовича - он лютеранин, перешедший в лютеранство из иудаизма); крещение только что закончилось; из храма на улицу выходят Лев Давыдович (34) и Анна Никитична (32), за ними идут Лев Львович (10), Наталья (14), чуть позади идут младшие девочки: Таня (7) и Зина (5), Лев Давыдович держит на руках Люду (0); он садится в одну из пролёток, рядом с ним оказывается Таня, она сидит, внимательно глядя на сестру, Люда начинает плакать, Таня начинает говорить, обращаясь к сестре, голос её звучит строго и назидательно: "Вы напрасно расстраиваетесь, Людмила Львовна. Сегодня вы стали православною христианкою и это для вас крайне важно." Людмила Львовна перестаёт хныкать, она смотрит на сестру - словно и правда понимает то, что ей говорят;Лев Давыдович смотрит на Таню: Таня продолжает: "Вы малы и не смыслите, но станете взрослою - вам разъяснят... "; Лев Давыдович не выдержал - улыбается; Таня быстро смолкает и поднимает на него глаза; Таня: "Я не то говорю?.. "; Лев Давыдович быстро качает головой: "Нет, нет. Всё верно." Таня, опустив глаза, продолжает смотреть на сестру.
Субботний вечер, заканчивается служба; отец Фёдор (79) читает молитвословия, Таня (16) стоит неподалёку, вслушивается в слова молитвы, одновременно - с любопытством рассматривая священнослужителя; служба закончилась, отец Фёдор исповедует; Таня быстро подходит к нему; остановившись, смотрит нерешительно; отец Фёдор: "Ты на исповедь?"; Таня быстро кивает, делает шаг ближе; всё так же, с робостью в глазах продолжая смотреть на священника; отец Фёдор: "Я тебя прежде не видел"; Таня: "Я дочь Анны Никитичны, вы мою маму знаете. Мы раньше в Прогонном жили, я в Введенскую церковь ходила. Теперь в Полуэктов переехали, я к вам желаю ходить."; Отец Фёдор чуть качает головой, в глазах отображается лёгкая, добродушная насмешка: "А в Введенскую теперь далеко сделалось?" Таня не смутилась, хотя в глазах у неё по-прежнему робость, говорит: "Я про вас слышала много... "; отец Фёдор: "Ты верно курсистка?"; Таня: "Учусь в Женском коммерческом."; Отец Фёдор: "Так ведь я не профессор. Лекции тебе читать не стану." Таня моргает, выговаривает: "Я знаю, что вы у Владимира Михайловича Соловьёва, и после у сына его - Сергея Михайловича - духовником были... "; отец Фёдор смотрит, в глазах у него играет всё то же насмешливое выражение; Таня выговаривает, немного опустив голову, бросает короткий взгляд на батюшку, затем снова опускает глаза: "Про вас слышала, вы умный очень и поговорить с вами интересно... "; отец Фёдор снова качает головой, чуть улыбается: "Что ты разумеешь, когда говоришь "умный"?"?.. Я тебе так отвечу: умный человек - он тоже однажды глупость сказать может... "; Таня приподнимает глаза, внимательно смотрит на священника; тот кивает: "Ладно, чадо. Подходи сюда ближе... С какими грехами пришла ко мне?.. "; Таня сделала ещё шаг, приподняв глаза, она смотрит на священника - видно, что она сейчас растеряна, собирает мысли; отец Фёдор молчит, затем произносит, всё с той же, добродушно-насмешливой интонацией: "Ты давай говори... Я ведь тебя вижу впервые. Кто знает, может, ты человека вчера зарезала... "; Таня чуть вздрагивает, смотрит на батюшку удивлённо - что он такое говорит? Отец Фёдор: "Ты так глядишь, будто экзамен держать явилась, а урока не выучила... "; Таня смотрит растерянно; отец Фёдор: "Когда у исповеди последний раз была?" Таня: "Два месяца тому. Под Рождество." "Причащаться завтра думаешь?" Таня кивает: "Непременно." Отец Фёдор: "Ну, я полагаю, ты за два месяца много не нагрешила. Наклони голову."; Таня наклоняется, отец Фёдор накрывает ей голову епитрахилью, произносит: "Имею надежду, Великим Постом тебя иногда на службе видеть... "; Таня: "Я каждое воскресенье храм посещаю. Это у меня обязательно. И в субботу стараюсь также"; Отец Фёдор: "Похвально, чадо. Я ведь почём ведаю, что вы там у себя в Женском коммерческом изучаете... "; он читает молитву - отпускает Тане грехи.
Февраль 1917-го, в стране бушуют революционные события; кругом красные знамёна и требовательные, злые плакаты; полицию и жандармов разогнали, на улицу толпами вышли амнистированные уголовники; Таня ходит с заряженным браунингом в кармане пальто - Лев Львович научил её метко стрелять; семья Бархаш переехала и теперь живёт в Мёртвом переулке (сегодня - Пречистенский переулок), где они снимают две квартиры в одном доме, по адресу Мёртвый переулок, 14; внутри семьи разногласия: Лев Львович, брат Тани, полон оптимизма, он считает, что революция приведёт к обновлению страны и очищению от "проклятого прошлого", Лев Давыдович осторожен, он считает, что следует подождать и только тогда делать выводы; Таня регулярно посещает Успенский храм на Могильцах, беседует с отцом Фёдором, который говорит ей о "грядущем царстве антихриста", он говорит: "Я старик, своё прожил. Тяжело будет тем, кто только пришёл в мир. Им придётся увидеть много страшного.." Весной Таня стала активным членом Московского женского союза, который ведёт агитацию за "Войну до победного конца", против большевиков, против разного рода пацифистов, и против всех тех, кто призывает заключить немедленный мир с врагами Отечества; Лев Львович весной 17-го оканчивает Московский Университет; сразу после завершения учёбы он собирается ехать в Среднюю Азию, в Фергану, заниматься наукой (как студенту, ему удалось избежать призыва в армию); между братом и сестрой происходят постоянные словесные стычки.
Лето 1917-го; семья Бархаш обедает; за столом Лев Давыдович (47), Анна Никитична (45), Таня (20), Зина (18), Лев Львович (23), Люда (12); на Тане военная форма - она носит её демонстративно, не снимая даже дома (Таня собирается записаться в женский батальон смерти); Лев Давыдович мягко, стараясь не разжигать готовый вспыхнуть конфликт, говорит общепримирительные вещи - что каждый, мол, имеет право на своё видение ситуации и каждый где-то и по-своему прав; Анна Никитична замечает, что, по её мнению, всё таки на фронт должны идти мужчины, не женщины; на что - Таня, нахмурившись и сосредоточенно разрезая бифштекс ножом, произносит: "Мужчины нынче наукой заняты. Им не до войны." Лев Львович глядит на сестру, тоже хмурится - явно ищет в голове, что ответить, после чего бросает - глядя не на Таню, а в сторону: "Что до меня, то я эту войну не затевал и участвовать в ней не желаю. Пускай на фронт идут - кому война необходима." Таня бросает на брата короткий, сумрачный взгляд, произносит, с жёсткой издёвкой в голосе, глядя в тарелку: "Мне необходима эта война. И я иду на фронт." Лев Львович - по его лицу видно, что разговор ему крайне неприятен - бросает: "Сама решила. Тебя не неволят." Таня снова поворачивает голову, смотрит на брата, хочет ответить, но, видимо, решает промолчать; за столом зависла тягостная тишина, все остальные молчат.
К началу июня Таня уже боец женского батальона смерти; перед отъездом в батальон (она будет жить в казарме, вместе с остальными девушками-бойцами), Таня решает поговорить с братом; постучавшись, она заходит в его кабинет Лев Львович сидит за письменным столом; повернув голову, смотрит на сестру, указывает ей на стул; Таня присаживается, смотрит молча, затем произносит: "Завтра я отправляюсь в военный лагерь. Поразмыслила так, для чего нам ссориться?.. Мы друг другу ничего не докажем, не изменим друг друга. У меня свой путь, у тебя свой.... "; Лев Львович молчит; Таня оглядывается по сторонам - картины и фотографии, развешанные на стене его кабинета; повернув голову, продолжает: "Я полагаю, что правильнее быть хорошим учёным, чем плохим солдатом.. Как думаешь?.. "; в глазах у Льва Львовича что-то проясняется, он молчит пару секунд, затем говорит: "Меня радует, если ты и вправду считаешь... "; Таня встаёт со стула, Лев Львович тоже встаёт; Таня, смотрит брату прямо в глаза: "Если мы не увидимся больше, я только хочу: чтобы ты меня запомнил... "; Лев Львович молчит, смотрит в глаза сестре, они обнимаются; Титр: "Лев Львович Бархаш проживёт долгую и непростую жизнь. Он станет знаменитым учёным, спортсменом и альпинистом. В двадцатом году произойдёт первый арест: "за связь с контрреволюционными элементами", точнее, его арестуют за наличие "контрреволюционной сестры" - и два года он проведёт в застенках ЧК. В двадцатые и тридцатые - Лев Львович Бархаш, один из самых известных в СССР альпинистов. Ему предстоит покорить вершины Кавказа и Средней Азии. Самую высокую гору Памира назовут его именем - Пик Бархаша, всего через несколько месяцев гора будет переименована в Пик Сталина - подарок вождю, ко дню рождения, затем в хрущёвские годы её переименуют в Пик Коммунизма (сегодня - Пик Исмоила Сомони). Лев Львович будет арестован повторно, в 1938 - по версии следствия: "за активное участие в контрреволюционной фашистско-террористической организации альпинистов и туристов". Через восемь лет заключения - освобождение на короткое время, после чего новый арест и приговор: бессрочная ссылка. Только в 1954 году, через год после смерти Сталина, Лев Львович окончательно выйдет на свободу. Последние годы жизни он проведёт в Москве, печатаясь в ведущих советских изданиях и занимаясь воспитательной работой с трудными подростками. Ему придётся отречься от сестры, в официальных анкетах и автобиографиях он будет писать, что в семье у Льва Давыдовича Бархаша было не пятеро, а четверо детей... "; картинка: белый лист бумаги с текстом: "Бархаш Лев Давыдович, дети: Бархаш Лев Львович, Бархаш Татьяна Львовна, Бархаш Наталья Львовна, Бархаш Зинаида Львовна, Бархаш Людмила Львовна", авторучка густым жирно-чёрным цветом обводит имя "Бархаш Татьяна Львовна" и начинает закрашивать его, превращая имя в густое чёрное пятно, титр: "Татьяна Львовна Бархаш официально исчезнет из числа его родственников. Эту тайну он будет скрывать даже от родных"; в кадре лицо Тани, она смотрит в глаза брату, произносит: "Я только хочу, чтобы ты меня запомнил... ", скалистый пейзаж, альпинист (это Лев Львович - 33) поднимается вверх, воздух разреженный, альпинисту очень тяжело дышать, он задыхается, поднимает голову, смотрит вверх, лицо Тани, её голос: "Хочу, чтобы ты меня запомнил... "; титр: "На самых трудных, опасных для жизни альпинистских маршрутах, в тюрьме, в лагере - всю свою жизнь Лев Львович будет хранить в памяти этот последний разговор с сестрой... "; в кадре: полутёмный кабинет, письменный стол, за столом лампа, в кресле за столом сидит немолодой человек (это Лев Львович - 67, он в очках), сидит, опустив голову, читает рукопись, в кадр попадает заголовок: ""В небе фронтовом" Сборник воспоминаний советских лётчиц - участниц Великой Отечественной войны."; Титр: "На закате жизни его станет неотступно преследовать образ девушки-солдата, юной патриотки, которая отдаёт свою жизнь за Отечество... "; видеоряд: два самолёта в ночном небе, пулемётные очереди, в кадре почти детское лицо совсем молодой девочки - она исступленно давит гашетку пулемёта, небо вспыхивает - взрыв, пламя, снова накладывается лицо Тани, она смотрит в глаза, произносит: "Хочу, чтобы ты меня запомнил... "; Лев Львович отрывается от рукописи, снимает очки, берёт платок, вытирает вспотевшее лицо, смотрит вдаль, титр: "Он редактирует книгу "В небе фронтовом" - о девушках-лётчицах, героинях Великой Отечественной войны, пишет статьи, среди его героинь Зоя Космодемьянская и Лиза Чайкина... ", видеоряд: тёмная ночная улица, едет автомашина - "Мерседес-Бенц", из-за угла появляется совсем молодая девчонка, она быстро прицеливается из парабеллума, выстрелы - один за другим, пулевые отверстия появляются на заднем и боковом стекле автомобиля, машина делает вираж посередине пустой, тёмной улицы и врезается в стену дома, девочка, целясь, продолжает выпускать пулю за пулей; лицо Тани, она произносит: "... чтобы ты меня запомнил... "; каменная стена - это кабинет гестапо, в креслу привязана молодая девочка, по лицу у неё течёт кровь, гитлеровец в фуражке подходит и проводит разогретым в пламени лезвием ножа по лицу девушки, шипение, дым от обожжённого мяса поднимается кверху, девочка, не реагируя, смотрит прямо в глаза гитлеровцу; снова лицо Тани: " ...Чтобы ты... запомнил...": чернеющее на горизонте небо, тяжёлые тучи, на фоне туч стоит виселица с неподвижной петлёй, рядом автоматчик - немецкий солдат - лицо у него как у робота - полное отсутствие какой бы то ни было реакции, к виселице идёт молодая девочка, с завязанными сзади руками, её сопровождают двое немецких солдат с автоматами, в глазах у девочки нет даже тени страха, гордо смотрит она прямо перед собой; накладывается лицо немолодого Льва Львовича, он переворачивает рукопись, в глазах у него отражается реакция, похожая на боль, он морщится, смотрит в сторону, о чём-то мучительно думает; лицо Тани, её голос: "Чтобы ты меня запомнил... "; титр: "Лев Львович навсегда сохранит в памяти эту необыкновенную девушку, которая шла только вперёд и ничего не боялась. 22-го июня 1974 года газета "Советский спорт" известит читателей о кончине "старейшего альпиниста и легкоатлета страны, мастера спорта": Лев Львович проживёт восемьдесят лет, из которых тринадцать лет он проведёт в ссылке и в заключении."
Таня записалась в батальон смерти; она готова отправиться на фронт немедленно, но тут у неё появляется возможность пройти трёхмесячные курсы прапорщиков в Александровском военном училище, и тогда она уже сможет отправиться на фронт не рядовым, а в чине прапорщика; из шестисот кандидатов выбирают двадцать пять самых достойных - Таня оказалась среди них: она зачислена в Александровское военное училище, на курс школы прапорщиков; октябрь месяц, учёба в училище приближается к концу; прогуливаясь по улице в шинели, в военной форме - Таня откровенно нарывается на конфликты со случайными прохожими, ведёт себя демонстративно и вызывающе, она постоянно натыкается на насмешки, особенно со стороны революционно настроенных люмпенов; однажды, она проходит мимо разбитного вида компании молодых людей, в спину себе Таня слышит слова: "откормленная буржуйка", "на войну собралась" и "хоть бы всех буржуев туда отправить - чтоб, в окопе, там они и остались"; Таня не выдерживает, она поворачивается к ним лицом, держа руки в карманах, идёт ближе, жёстко и свысока разглядывая своих недругов: один из компании - молодой парень (20): "Что глядишь? Правда глаза свербит? Дай срок... Скоро вас всех призовём к ответу... С каждого долги взыщем!" Таня молча разглядывает молодых людей, затем произносит: "Мой отец доктор. Средства добывает трудом... "; она достаёт руки из карманов шинели, в правой руке у неё браунинг; наглые улыбки на лицах у молодых людей тут же пропадают; все смотрят на Таню, на браунинг в её руке: Таня, продолжая молча, в упор разглядывать недругов, демонстративно спокойно взводит курок пистолета, опустив дуло браунинга вниз, продолжая глядеть на застывшие лица, она произносит: "А теперь я желаю услышать. Кому из вас задолжала. И сколько."
В ноябре 17-го, спустя две недели после завершения уличных боёв, за Таней приходит группа вооружённых красногвардейцев; её уводят "для разбирательства"; в небольшой комнате происходит скорый суд - судилище; в комнату заводят задержанных юнкеров, нескольких минут хватает, чтобы произнести обвинение; оправданий задержанного никто не слушает;Таню обвиняют в том, что по её непосредственному приказу в Кремле были расстреляны сложившие оружие красногвардейцы: Таня пытается рассказать, что на самом дело произошло, но её перебивают, ей не дают говорить; звучит приговор: "Прапорщик Татьяна Бархаш - расстрелять!"; Таня только успевает произнести: "А разве ваш Ленин не отменил смертную казнь?.. "; Председатель импровизированного "суда", бросает на Таню короткий взгляд и, очевидно, решив, что она не заслуживает дискуссии, закрывает тетрадь с "делом".
Группу юнкеров, а также разного рода "враждебных революции элементов", ведут для исполнения приговора; у Тани, во внутреннем кармане шинели браунинг, с которым она не расстаётся - она коротко бросает одному из юнкеров, что у неё с собою оружие; в начавшейся стычке - обречённым на смерть "элементам" терять нечего - приговорённым удаётся вырваться, перебив красногвардейцев.
Всё в той же шинели Таня заходит домой - Мёртвый переулок; она понимает, что у неё нет времени; она быстро собирает вещи в котомку; Анна Никитична даёт ей в дорогу деньги, еды и драгоценности, которые можно будет продать, если возникнет необходимость.
У Тани происходит короткий разговор с отцом; Таня говорит ему, что сдаваться она не намерена; она направляется на юг, искать там единомышленников и продолжать начатую борьбу; Лев Давыдович пытается отговорить дочь: "Сейчас лучше всего спрятаться, отсидеться, никому не известно ведь, что будет завтра... "; Таня отвечает жёстко: "Что будет завтра, мне хорошо известно. Придут к вам домой. Всё реквизируют, а вас уведут!" Лев Давыдович, мягко: "Но ведь всегда можно договориться... "; Таня, глядя прямо в глаза отцу: "Я видела, как наших юнкеров на куски разрывали - после того, как они сложили оружие. Погляжу, как вы станете договариваться,... "; Лев Давыдович, опустив голову, молчит; подойдя ближе, он благословляет дочь; титр:"Лев Давыдович Бархаш переживёт свою дочь. При советской власти ему, как и многим другим - "классово чуждым" - придётся бороться за выживание, приспосабливаясь к новой реальности. Известный, опытный врач он будет востребован, ему придётся читать лекции, организованные "научно-просветительским" обществом "Ленинизм в медицине"".
Таня прощается с матерью и сёстрами (Зина отправится на юг, следом за сестрой, но это произойдёт позже). Сейчас - короткий разговор на прощание - в любую минуту в дверь могут постучать вооружённые люди; Люда выходит вперёд, смотрит на сестру так, словно она стремится её навсегда запомнить - Люда будто догадывается уже, что здесь, в этой жизни, увидеть сестру ей уже не удастся; она произносит, немного робко: "Татьяна Львовна, можно... могу я вас перекрестить?.. " Таня несколько растерянно смотрит на сестру; та, медленно и со значением, осеняет её крестным знамением.
Перед тем, как отправиться на вокзал, где у неё встреча с одним из юнкеров - вдвоём, в солдатских шинелях и с фальшивыми документами, они будут пробираться на юг, Таня заходит в храм - Успенскую церковь, увидеть перед дорогой отца Фёдора; поздний вечер; отец Фёдор (83) в храме один, он погасил свечи; Таня быстро подходит к нему; отец Фёдор в курсе: он знает, что Таня в уличных боях командовала отрядом и после была арестована; теперь он видит - её мятая шинель, настороженный, жёсткий взгляд - ему всё понятно; он поворачивается, немного подслеповатым взглядом - он сильно постарел за прошедшие четыре года, смотрит на Таню; Таня пристально смотрит в глаза духовнику: "Вы, верно, всё знаете. Еду на юг. Попрощаться пришла. И ещё... ", Таня замялась, смотрит вниз, выговаривает, глядя себе под ноги: "Хотела у вас благословения попросить на дорогу... "; отец Фёдор молчит, думает над ответом, смотрит на Таню, которая стоит, опустив взгляд, затем он произносит: "Ты верно не разумеешь, куда направляешься и для чего.... Ведь это не тебе - мне, грешному рабу Божию, следует у тебя благословения спрашивать... "; Таня молчит, в глазах у неё появляются слёзы - она хорошо понимает, куда направляется и зачем; отец Фёдор кладёт ей руку на лоб, читает слова молитвы, затем, убрав руку, произносит: "Погоди. Здесь стой. Я тебе на дорогу просфору освящённую вынесу. И образ святого Георгия." Он поворачивается, выходит; Таня стоит молча, в глазах у неё по-прежнему слёзы; она благодарно смотрит вслед священнику.
Вдвоём с юнкером Мишей, Таня едет на юг, в сторону Екатеринодара; путь лежит через Украину - территория, оккупированная немецкими войсками и где у власти назначенное немцами националистическое правительство; в вагон заходят двое солдат-стражников: у каждого на рукаве повязка в виде жёлто голубого флага, на ремне кобура с пистолетом; они изображают что-то вроде таможенного досмотра: бесцеремонно роются в вещах пассажиров - ищут деньги и ценности; на вопрос одного из пассажиров "Имеется ли у вас какой документ?", один из солдат отвечает развязным тоном: "Имеется, ясное дело! В кобуре висит... ", дальше с угрозой: "Захочешь, могу и предъявить!"; Увидев Таню, солдаты заинтересовались: определили в ней "буржуйку"; подходят к ней; "Куда направляетесь, дамочка?"; Таня, надменно и холодно: "Вы кто такие?"; один из солдат (28), нагло: "Мы представители народной Украинской державы! Досмотр вещей проезжающих."; Таня (демонстративно отворачиваясь): "Не слышала я о такой державе... "; солдат смотрит на неё, в глазах притаилась злость, произносит, чётко выговаривая слова: "У нас свободная держава. Без панов и без москалей!.. "; Таня показывает свой паспорт - фальшивый, на имя полячки Анжелики Пилацкой; солдат-стражник: "Полячка?.."; Таня, очень спокойно: "Там написано.";Стражник, возвращая паспорт: "Ляхами всегда брезговал. Хуже жидов и москалей."; Таня не реагирует на этот националистический выброс (её отец - украинский еврей, мать украинка - оба они из Киева), она отворачивается демонстративно - показывает, что не намерена продолжать общение, но, поскольку стражник не собирается уходить, коротко оглядывает его: "Чего от меня ещё хотите?"; "Котомку показывай!.. Драгоценности везёшь?.. Деньги какие... "; Таня поворачивает голову, холодно разглядывает солдата; "Ваша свободная держава нуждается в моих драгоценностях?"; Стражник: "Не важничай больно. Важных в комендатуру берём. Там всё отдашь. И тебя закопаем. А так, половину - нам, и дальше себе покатишь."; Таня очень спокойно посылает руку в карман шинели, достаёт оттуда браунинг, быстро взводит курок и также быстро прикрывает пистолет котомкой - пассажиры не успели увидеть оружие, но оба солдата-стражника успели; Таня, жёстко и холодно: "Хотите о драгоценностях поговорить?"; Один из солдат делает шаг назад, но тут же получает удар рукояткой нагана по затылку - этот удар ему нанёс юнкер Миша; второй (25) поднимает руки кверху, Миша наносит ему рукояткой удал в висок, солдат также падает; пассажиры в купе жмутся от страха; пассажиры в соседних купе не поняли, что произошло; Таня резко встаёт; вместе с Мишей они идут к выходу.
Прошло две недели; Таня в Екатеринодаре; сюда она добралась одна - Миша убит в стычке с бандитами; Таня идёт по улице Красной (центральная улица города); шинель на Тане выпачкана и разорвана, папаха на голове грязная, в руках всё та же котомка; но вид у Тани собранный и решительный, выражение лица жёсткое и сосредоточенное - она добралась до цели, направляется в резиденцию атамана Филимонова.
Перед корнетом Мусаевым, которому Таня разбила лицо при первом визите в резиденцию атамана Филимонова, Таня извинилась; увидев его, она подошла: "Мне искренне жаль, что так вышло. Простите меня. Я не хотела вас ударить. Я надеюсь... "; корнет молча глядит на неё, затем, опустив голову, произносит с горячностью: "Это вы должны простить меня, Татьяна Львовна! Я поступил крайне недостойно. Посмел оскорбить вас!.. Я только смею надеяться теперь, что вы мне позволите.. ", корнет наклоняет голову ещё ниже: "... загладить мою вину... "; Таня качает головой: "Но я вас ударила! Я не должна была так поступать!.. С моей стороны... жестоко и низко... "; корнет: "Я вёл себя как мерзавец... ", он наклоняет голову ещё ниже: " ...настоящий мерзавец...", он приподнимает взгляд - глаза у него сверкают - "Вам следовало ударить меня в пять раз сильнее!.."; Таня, не выдержав, улыбается; протягивает руку корнету, чтобы пожать его руку, но корнет ловким движением перехватывает Танину руку и, наклонившись, целует её; Таня растерянно улыбается; теперь корнет Мусаев, в числе других офицеров, входит в Танину "свиту" (юнкер Абдурзагир Мусаев, выходец из Дагестана, окончил Александровское военное училище в Москве, выпущен в чине корнета - то самое военное училище, в котором Таня прошла ускоренный курс школы прапорщиков).
Во время встреч с жителями города Таню сопровождает группа офицеров, среди которых капитан Покровский (28), которому атаман Филимонов поручил сформировать отряд для обороны города; штабс-капитан, выпускник Одесского кадетского корпуса и Павловского военного училища, Покровский галантен по отношению к Тане, но его природная резкость и даже грубость иногда даёт себя знать; между делом, он интересуется: "Ваш батюшка, Лев Давыдович - он из иудеев?"; Таня, повернув голову, чуть напрягается: "Мой отец из лютеран. Родители его из иудеев... Это имеет значение?.. "; Покровский: "Ровно никакого!.. Я просто подумал. Лев Давыдович... Забавно... Почти Бронштейн!... "; Покровский это произносит с улыбкой, но у Тани по лицу прочитывается, что ей такое сравнение не по душе.
Таня встречается с учащейся молодёжью: гимназистами и студентами, встреча проходит в одной из мужских гимназий города, в большой классной комнате; на ней чёрная бурка, белая папаха; среди аудитории не только юноши, но и девушки, они пришли из соседней - женской гимназии, решив прогулять занятия, узнав, что представится возможность вживую увидеть саму Татьяну Бархаш и поговорить с ней; пришли студенты и девушки-курсистки; классная комната набита до предела, сидеть негде, многие стоят; Таня общается с молодыми людьми просто, без позёрства, но в вто же время она не скрывает, что ей приятно оказаться в центре внимания; Таня рассказывает гимназистам о событиях в Москве, о своём участии в этих событиях; юноша (14), сидящий впереди, смотрит на Таню глазами, полными обожания; не дождавшись, пока Таня перейдёт к главному - предложит записываться в её отряд, он вскакивает с места: "Татьяна Львовна, запишите меня! Фамилия Ромашов, Пётр! Я готов идти с вами!.. "; Таня прерывает свою речь, внимательно оглядывает молодого человека, спрашивает, очень спокойно: "Вам понятно, для чего мы идём?.. Не награды получать... И вас и меня могут убить. Мы с вами должны быть готовы к этому.."; Петя Ромашов: "Я готов! С вами - куда угодно!.. Хоть прямо сейчас, сегодня!.. "; Таня, не выдержав, улыбается: "Сколько вам лет?"; "Мне четырнадцать, но пятнадцать будет уже совсем скоро! Я умею стрелять, меня отец выучил!.. "; Таня: "Необходимо разрешение от родителей. Без этого принять не смогу... "; она быстро оглядывает аудиторию: "Это касается каждого. Без разрешения от родителей в отряд записывать не стану."; Молодой человек: "Меня отпустят. Я это наверняка знаю!"; Таня: "В этом случае не вижу препятствий."; Девушка-гимназистка (15), сидящая за передней партой, вздыхает, произносит громко: "Я бы так хотела пойти... с вами, Татьяна Львовна... так хотела... Но родители мне не позволят... ни за что... "; добавляет печально: "Я даже спрашивать их не вижу надобности... "; Таня, чуть улыбнувшись, смотрит на девушку - дескать, что же я тогда могу сделать?.. Ещё один молодой человек (15): "А мне отец позволит. Точно! Моя фамилия Ровный. Зовут Владимир."; Таня оглядывает Володю; рядом сидит девушка (16), она хмуро смотрит его: "Володя, нечестно так! Это ведь я тебя сюда привела!.. Ты пойдёшь, а я дома останусь?!.. Ты знал ведь, как я хотела пойти!.. "; Девушка глазами полными отчаяния смотрит на Таню, произносит очень эмоционально: "Это мой брат, Володя!.. Откажите ему, прошу вас!.. Нечестно, если он пойдёт без меня!.. Нечестно!.. "; Поворачивается к брату, произносит, всё с той же горячностью: "Я никогда тебе не прощу этого!.. Слышишь, никогда!.. "; Девушка с надеждой смотрит на Таню; Володя, повернув голову, смотрит на сестру, на губах у него играет чуть-чуть видимая улыбка, которую он пытается скрыть, он произносит, обращаясь к сестре: "Катя, тебе известно, родители тебя не отпустят, ни за что. И я в этом нисколько не виноват. Сама говори с ними!.. "; Катя - в глазах у неё упрямая злость - смотрит на Таню: "Откажите ему, прошу вас, Татьяна Львовна! Я вас очень прошу!.. Или примите меня тоже в отряд, вместе с Володей!.. "; Таня сочувственно смотрит на девушку, качает головой: "Боюсь, я не смогу вам помочь. Вам следует говорить с вашими родителями... "; девушка обиженно отворачивается; Таня смотрит на неё растерянно - она хотела бы утешить её, но не знает, как; затем Таня обращается ко всем сразу: "Все, кто желает записаться, можете подходить прямо сейчас."
Однако, не все встречи проходят так; зачастую Таня видит наполненный публикой зал; обыватели с удовольствием слушают её, некоторые подходят после, просят автограф на её, Тани, фотографии - вырезанной из газеты, но записываться в отряд не спешат; однажды, Таня не выдерживает; она поняла, что обыватели пришли просто посмотреть на знаменитость - так, как если бы пришли посмотреть на цирковую артистку; она взрывается: "Посмотреть на меня пришли?! Я для вас развлечение?!.. "; Она со злостью оглядывает смутившихся зрителей; "Может, мне романс здесь исполнить?!.. Историю рассказать смешную?!.. Завтра большевики домой к вам придут!.. Куда спрячетесь?!.. "; Публика растерянно смотрит на Таню; Покровский, сидящий на сцене за столом: "Татьяна Львовна!.. "; Но разозлённая Таня разворачивается и, не глядя ни на кого, быстро спускается со сцены вниз, идёт к выходу, кричит, глядя себе под ноги: "Проклятое племя!.. Кто вам поможет, если сами себе помогать не желаете?!.. "; У самого выхода она сталкивается с девочкой (10), которая стоит у двери и смотрит на Таню испуганно, выговаривает: "Простите меня, Татьяна Львовна!.. "; Таня останавливается резко: "Что надо!?.. "; Девочка виновато смотрит на Таню, выговаривает: "Когда я вырасту, я стану как вы. Такая же красивая и смелая... "; Таня застывает неподвижно, изумлённо смотрит на девочку.