Грушецкий Олег Леонидович
Князь Валах, или имение с вампирами

Lib.ru/Остросюжетная: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Семья покупает дом в Подмосковье, дом бывшего археолога. После одной из своих поездок, этот учёный привёз из экспедиции по Румынии загадочный и большой ящик. Спустя некоторое время в окрестностях начинает погибать скот, а затем не только скот, но и люди... С тех пор прошло двенадцать лет, казалось бы, всё закончилось... Дочери нового хозяина дома по ночам сняться странные сны, очень явные - девушка, сходящая с картины, похожая на неё, гроб в подвале с сидящим на нём прекрасным молодым человеком, словно из прошлого. Когда родители девушки отправляются в отпуск, она приглашает к себе в дом своих друзей. И вот, история с исчезновениями вновь повторяется. Вначале скот, потом люди...

  Иногда наши сны порождают чудовищ...
  
   Глава первая
   Неприятный посетитель
  
   - Дмитрий Сергеевич, к вам посетители. Пустить? - раздался голос секретарши Елены, в кабинете директора турагентства.
  - Кто?
  - Говорят, владельцы агентства через дорогу, с деловым предложением.
  - Ну что ж, Леночка, пустите, посмотрим.
  В дверь кабинета вошли три человека. По их виду, на владельца агентст-вом, был похож только один из них, и тот, очевидно, был не самых высоких моральных устоев. Остальные двое громил больше походили на его охранников, чем на заместителей. Они вошли в кабинет, с таким видом, как будто человек входит в только что предоставленный ему для работы кабинет, деловито оценивая его.
  - Здравствуйте, господа, - поприветствовал их Дмитрий Сергеевич, - присаживайтесь. Так какое у вас ко мне предложение?
  Тот, которого директор принял за руководителя, вальяжно уселся в одно из двух кресел, стоящих у стены, даже и не думая присаживаться на офисные стулья, стоящие вокруг стола директора. Двое громил стали по обе его стороны, даже не глядя в сторону Дмитрия Сергеевича, как будто его тут и не было, а просто отрешенно разглядывали фотографии и постеры с изображением достопримечательностей разных стран, висящих на стене.
  - Хороший у тебя кабинет, - начал слегка по-хамски, главный из них, удобно усевшись в кожаном кресле и похлопывая по его подлокотникам. - Да и офис, я смотрю, ты грамотно обставил.
  - Спасибо, но все же давайте ближе к делу, - начал заподазривать уже что-то неладное директор.
  - Ну, что же, давай по делу, - сказал их главный и закинул ногу за ногу, а затем потянулся в карман пиджака за пачкой сигарет.
  - Я бы вас попросил не курить у меня в кабинете, - слегка повысил нотки в голосе Дмитрий Сергеевич, как бы напоминая, что здесь хозяин все-таки он.
  - О, конечно, - сказал посетитель, проведя понимающе рукой по воздуху, и убрал пачку обратно в карман. - Видите ли, пытаюсь бросить, да никак не получается. Ну, да не будем о постороннем. Я вот по какому делу. Я владелец крупного турагентства, один из офисов которого находится через дорогу, недалеко от вашего.
  - Ну что ж, приятно познакомиться.
  - Ага. Я про ваше агентство знаю, достаточно, уж поверь мне.
  Дмитрий Сергеевич на него вопросительно посмотрел, с некоторым со-мнением во взгляде.
  - У меня очень надежные источники, - уверенно ответил владелец конкурирующего предприятия, сделав особый акцент на слове "очень". - Если сомневаешься, посчитай, сколько неожиданных проверок было в вашем агентстве за последнее время.
  Так вот откуда ноги растут, подумал про себя Дмитрий Сергеевич, в по-следнее время к нему действительно зачастили всевозможные проверки, изрядно потрепав ему нервы. Неужели все эти проблемы действительно исходили от этого нагловатого типа, которого он сейчас видит у себя перед глазами. Если это и вправду так, как бы это не ущемляло его гордость и самолюбие, стоит постараться его все-таки выслушать и отнестись к нему серьезнее. Лишние проблемы ему сейчас не к чему, ему есть что терять, а настолько сильных связей, как, похоже, у его конкурента, у него пока нет.
  - Твое агентство не представляло для меня никаких проблем, даже когда ты открылся неподалеку от моего подразделения два года назад, если я не ошибаюсь. У моего агентства слишком сильная репутация и имя, по сравнению с твоей конторкой. Мои офисы разбросаны по всей Москве и в большинстве крупных городов России. И мне было бы на тебя, с твоим всего лишь одним отделением плевать, но, с тех пор как ты так сильно сбросил цены на свои услуги, мой здешний филиал стал терпеть заметные убытки. К тебе даже перешли некоторые наши постоянные клиенты, и мне это очень не нравится.
  - Но это нормальные правила рыночных отношений. Да, у меня более низкие цены при тех же условиях обслуживания, что и у вас. Я честно веду свой бизнес, а клиент вправе сам выбирать, что его более устраивает. Рынок диктует свои условия.
  - А я предпочитаю сам диктовать условия на рынке, - слегка вспылил собеседник, ударив ладонью по подлокотнику. - И остальным советую к моему мнению прислушиваться. Так что, если хочешь и дальше спокойно работать на этом рынке, настоятельно рекомендую поднять тебе цены до моего уровня, а еще лучше, чуть выше моих.
  - Да, но тогда я растеряю большинство, если не всех клиентов, и, в конце концов, просто разорюсь.
  - А мне какое до этого дело? Меня больше волнует состояние моих дел. Решай сам - или я тебя задушу проверками, и ты не сможешь спокойно работать, или займись другим видом деятельности. Могу тебе предложить еще один вариант - можешь продать мне свой бизнес, а я уже сам решу как с ним выгоднее поступить. Хотя в этом случае, как ты понимаешь, много я тебе не предложу.
  - Это уже больше походит на рейдерский захват.
  - Ха-ха-ха, - нагло и самоуверенно рассмеялся его конкурент. - А мне все равно, - затем серьезно и по-хамски ответил он. - Даю тебе три дня на размышление. За ответом тебе позвонят.
  Он встал, поправил пиджак, и его здоровяки, вытянувшись по струнке, стали у него по сторонам.
  - И советую не делать глупостей, ошибок я не прощаю. Запомни - три дня, - сказал он, приподняв указательный палец, подчеркивая серьезность своих слов.
  Один из здоровяков открыл своему хозяину дверь, и они вышли, даже не прощаясь.
  
  Дмитрий Сергеевич сидел сам не свой. Он вложил в это дело все, что у него было - все накопленные кропотливым трудом сбережения, деньги, вырученные от продажи квартиры умерших родителей. И вот все это, его детище, рушилось у него на глазах, уходило из его рук. Что же теперь делать, как правильно поступить в такой ситуации?
  - Леночка, кофейку, - попросил он свою секретаршу, чтобы как то прийти в себя и успокоится. - С коньяком, - добавил он, пару секунд подумав.
  С одной стороны, ему уже поперек горла было ведение дел в Москве, без хороших связей вести дела здесь весьма нелегко. С другой стороны, продавать свое агентство за бесценок этому наглому типу он не хотел. Хотя в глубине души он и понимал, что с этим делом, к его сожалению, придется все же расстаться. Не сделает он этого сам - его к этому вынудят, так что лучше как- то попытаться обойтись меньшими жертвами.
  Секретарша принесла ему чашечку кофе.
  - Пожалуйста, Дмитрий Сергеевич, чего-нибудь еще?
  - Нет, Леночка, спасибо, - поблагодарил он ее, беря, слегка дрожащей от нервных переживаний рукой, горячую чашку. - Это все.
  - С вами все в порядке?- учтиво спросила она, заметив, что ее шеф явно чем-то расстроен.
  - Да, Леночка, все нормально, можете идти, спасибо.
  Секретарша выразительно приподняла брови, явно не поверив ему, но все же развернулась и вышла, раз так велел шеф.
  Отпив несколько глотков кофе, он вспомнил об одном своем приятеле, который был его клиентом. Да и сам он был одновременно и клиентом своего приятеля, так как тот являлся риэлтором, и свою квартиру, доставшеюся ему по наследству, он выгодно продал с его помощью. А к этому времени тот уже и продвинулся по службе в своей фирме, благодаря хорошим продажам и высшему финансово-экономическому образованию, и получил одну из руководящих должностей в фирме, за свою усердную работу. Возможно, тот чем-то ему и поможет? Он еще раз обдумал все и взвесил, чего же он все-таки хочет, и, найдя визитку своего приятеля, набрал его номер.
  - Да, слушаю, - сухо раздалось на том конце провода.
  - Привет, Серега, это Дима. Узнал?
  - А, привет Дима! Как поживаешь? Как твои дела, как бизнес?
  - Да, по-разному, - слегка волнуюсь и нервничая, ответил Дмитрий. - А ты-то как?
  - Цвету и процветаю. Хотелось бы, правда, бóльшего, но грех жаловаться.
  - Ну, всегда хочется кусок пирога побольше.
  - Ну да. А ты по делу или так? Неужто хочешь еще что-то продать? А может квартирку решил детям прикупить, не женятся твои еще?
  - Да нет, рановато им еще. Но ты прав, я по делу.
  - Что же рад буду помочь. Так ты продать или наоборот, приобрести.
  - Да, похоже, и то и другое.
  - Да? Уже интересно. Давай, что там у тебя, я записываю.
  - Вначале только скажи мне, вы фирмы тоже продаете?
  - А как же. И продаем и покупаем, это одно из наших направлений. По-стой-ка, неужто ты надумал свое агентство продать? Мне казалось у кого, у кого, а у тебя дела идут неплохо.
  - Неплохо. И если б у нас все соблюдали законы, шли бы и дальше еще лучше.
  - Ну что же, дело твое, тебе решать. Жаль только, теперь придется искать другого туроператора.
  - Ну, сегодня это не проблема.
  - В их количестве не проблема, проблема в их порядочности, надежности и качестве. Ладно, я займусь этим сам, так, что бы тебе не прогадать.
  - Спасибо, тогда я могу не переживать за выгодную продажу.
  - Можешь быть уверен в этом. Еще что-нибудь?
  - Может быть свою квартиру, но это еще я подумаю, может быть, оставлю ее детям.
  - А сам что, решил перебраться поближе к центру, или дом за городом хочешь присмотреть?
  - Дом за городом. Думаю, что-нибудь в направлении Подольска, чтобы недалеко было ехать до моей квартиры, если что. В южном или юго-западном направлении.
  - На каком удалении?
  - Не знаю, километров двадцать-тридцать, около того. Чтоб не сильно дорого, но и дешевого тоже не надо. Дом, коттедж, полностью пригодный для проживания, коммуникации, гараж, и все такое. Но не в густонаселенном месте. Ну и естественно, чтоб поблизости были учебные заведения, рынок какой-нибудь. Желательно чтоб рядом был молочно-животноводческий комплекс, чтоб на столе всегда были свежие продукты. Ну, и, конечно же, чтоб там было что посмотреть, хоть какие-то архитектурные или исторические достопримечательности. То есть и тишина на удалении от города, и, в тоже время, чтобы не совсем глухая деревня. И чтобы церковь была обязательно, у меня старший сын планирует поступать в духовную семинарию.
  - Ну, ты и задал задачку. Пожалуй, фирму будет продать попроще. Хотя обычно наоборот, проще приобрести, чем что-то крупное продать, были бы средства. Ну что же, хорошо, в знак нашей давней дружбы, обещаю тебе лично заняться поиском, можешь на меня рассчитывать.
  - Спасибо, ты мне этим очень сильно поможешь.
  - Обещаю, по мере возможности, сделать все как можно оперативнее.
  - Спасибо, дружище.
  
   Глава вторая
   Поддержка родных
  
  Ну что же, похоже, что хотя бы часть проблемы решена, подумал он. Может и не все так уж плохо. По правде сказать, ему самому уже надоела эта московская суета, а его бизнес слишком много съедал нервов, не говоря уже о том, насколько отдалял его от семьи, которую он за делами толком и не видел. Он сам уже давно мечтал об уединении за городом в собственном доме. Хотя, конечно же, недалеко от Москвы. Как ни крути, а это большая столица, и возможностей здесь побольше, и не только для ведения успешных дел, но и в плане образования детей. Без диплома будущее строить проблематично.
   "Рублевка" и ей подобные места для проживания его меньше интересовали, он это все считал слишком напыщенным и показушным, хотя может и наоборот, просто не считал себя настолько состоятельным. Может еще и поэтому искал вариант слегка поскромнее, но, тем не менее, достойный. Может оно все и к лучшему, что такой поворот событий его быстрее подтолкнул к этому. Так что он не сильно этим и расстроился. Все таки у него накопленных денег хватало и на дом, а после продажи фирмы он мог либо спокойно жить дальше, не сильно в чем-то себя ущемляя, либо открыть со временем еще на месте какое-нибудь новое дело, долго сидеть на месте он все равно не смог бы.
  Оставалось одно, что, пожалуй, его волновало даже больше, чем возможный переезд и уход из дела - как он это все преподнесет дома. Он, как и каждый порядочный и уважаемый себя мужчина, муж и глава семьи, традиционно и верно считал, что мужчина должен являться основным и главным добытчиком в семье, твердой основой ее процветания и благополучия, надежным щитом и опорой. И вот, почва под этой основой, стала слегка уходить из-под ног, фундамент благополучия мог дать трещину. Весь вечер он ходил по дому хмурый, как туча. Даже за ужином ни с кем не обмолвился ни слова. Пока все после ужина не уселись в зале перед телевизором. Его жена чувствовала, что с мужем творится что-то неладное, что он явно из-за чего-то переживает. Видя, что он пребывает в смятении, она спросила сама:
  - Дорогой, у тебя все в порядке?
  - А что? - так и не решаясь начать, ответил вопросом на вопрос супруг.
  - Да глядя на тебя, такое чувство, что у тебя что-то не так. На работе все в порядке?
  - Да как тебе сказать, - замялся он, жестом рук, давая понять, что все не очень хорошо.
  Понимая, что дела, явно серьезнее, чем ответ мужа, она выключила теле-визор, и, обернувшись к нему, положила ему руку на плечи.
  - Так, давай выкладывай, что там у тебя стряслось? - серьезно, как следователь, но и с любовью в глазах, начала выпытывать у него супруга. - Я же вижу, что-то у тебя явно не так, чего-то ты не договариваешь.
  - Да, даже не знаю, как вам рассказать, тут такое дело... - замялся Дмитрий, морщась и волнительно потирая лоб рукой.
  - Так, давай-ка по порядку. Твои проблемы, это еще и проблемы всей семьи. Любимый, ты знаешь, я всегда ко всем твоим проблемам отношусь с пониманием, что бы у тебя там не случилось. Пусть лучше я буду в курсе, что бы там ни было. Может, вместе будет проще что-нибудь придумать.
  Дмитрий перевел дыхание, и, собравшись с эмоциями, вкратце рассказал, что сегодня произошло, и какие действия он уже предпринял.
  - В общем, такие дела, - подытожил он. - Даже, не знаю, как вы к этому отнесетесь, но буду рад, если вы одобрите мой выбор и поддержите меня. Впрочем, я бы с радостью выслушал бы и ваши мнения, может, вы хотите чего-то другого, не знаю, можем посоветоваться, обсудить это - пожалуйста. Какое у кого мнение по этому поводу, кто что думает?
  На некоторое время в комнате наступила полная тишина, все осмысливали столь внезапно возникшую ситуацию. К такому явно никто не был готов. Первой, после некоторой паузы, высказалась его супруга.
  - Не знаю, в принципе, может все и не так уж плохо. Это все-таки не разорение, мы все равно при деньгах, пусть какое-то время и не будет какой-то прибыли, такое и в бизнесе бывает. По правде, я тоже больше бы хотела жить в загородном доме, чем в квартире в шумном городе. А дело - так ты, я так думаю, сможешь его и там открыть, ты ведь у меня такой умный.
  - Спасибо, дорогая, я рад, что ты меня понимаешь.
  - Пап, а там церковь там будет? - спросил его сын.
  - По правде, я еще даже не выбрал дом, пока только в поисках. Но, как один из приоритетов поиска, я отметил и наличие церкви.
  - Вот и все, остальное меня меньше интересует.
  - Впрочем, Алексей, - обратился он к сыну, - если у тебя получится в этом году поступить, мы можем эту квартиру оставить за тобой, по крайне мере, пока, чтобы тебе было удобнее добираться до учебы.
  - Я постараюсь, папа.
  Оставалось выслушать младшую дочь. Она уже училась в старших классах, и была девочкой, слегка не то, что бы странной, скорее, слегка замкнутой и живущей в некоем своем мире. Особо близких подруг у нее не было, из-за ее необщительности. К тому же она была чуть ли не полной противоположностью своего одухотворенного брата, не смотря на то, что они были родные брат и сестра. Нет, нельзя сказать, что она была злой и не послушной девочкой. Но, если ее брата больше интересовали духовные начала, то она напротив больше вращалась в кругу "гóтов"как они сами себя называли. Хотя по существу это были даже не "гóты" в полном понимании этого слово, а скорее слегка мрачноватые молодые люди, поверхностно интересующиеся всякого рода мистикой, любящие фильмы и книги ужасов, и одевающиеся во все черное.
  - Пап, а камин там будет? - как-то даже неожиданно спросила она.
  - Камин?
  Такой вопрос от дочери-подростка даже застал отца в тупик. Он скорее ожидал вопроса о наличии там клуба, дискотеки, в конце концов, бара или интернет-клуба, но только не такого вопроса от молодой девушки.
  - Ну да, камина, - продолжила она. - Если уж дом, так я хочу, чтоб там был настоящий камин, который можно топить настоящими дровами, перед которым можно сидеть вечером с книгой или ноутбуком, чердак, с которого можно смотреть на улицу в окно, и просторный, но мрачный подвал, в который влезет много вещей.
  - Пф, - произнес отец от неожиданности и даже почесал лоб, - ну что же, если это все твои пожелания, то я постараюсь их учесть.
  - Тогда я тоже не против.
  - Фу, - облегченно вздохнул он, - ну хоть что-то сегодня идет хорошо. Я рад, что вы меня поддержали, даже не представляете как. Осталось только подыскать хороший дом. Ну, чтобы он всех устраивал, конечно же, - добавил он, глядя на дочь, и, по отцовски, потеребив ее по волосам.
  
   Глава третья
   Красота в камне
  
  Уже на следующий день в кабинете Дмитрия Сергеевича раздался звонок. Он снял трубку. На том проводе был его знакомый риэлтор, Сергей.
  - Ну что, Дима, могу тебя порадовать, где-то пять-шесть подходящих для тебя домов я подобрал. Думаю, хотя бы на одном из них ты точно остановишься.
  - Ну, что же, это радует, только, к моим пожеланиям добавился еще и камин.
  - Ну что же, это сужает круг предложений до трех, только и всего, еще легче будет выбрать. Ехать смотреть можно хоть прямо сейчас, если ты го-тов.
  - Хм, ух ты, как у вас все оперативно, молодцы.
  - Стараемся, это же наши деньги, сам понимаешь.
  - Ну да.
  - Если б были пожелания попроще, я б тебе еще даже вчера позвонил через полчаса после нашего разговора, А так, конечно пришлось поискать, полазить по интернету, и все такое, так, что, даже извини за задержку.
  - Да ладно, я даже и не рассчитывал, что все так скоро, прямо европейский сервис. Даже не понимаю, о какой задержке идет речь.
  - Да я имею в виду про достопримечательности, наличие церкви, школы, рынка. Нашёлся даже коттедж, где есть в районе молочно-агротехнический комплекс, там тебе и коровы, и свежая молочная продукция, учли все твои пожелания.
  - Вот это молодцы, вот это спасибо. Ну, Серега, я твой должник.
  - Да ладно, это моя работа.
  - А ты со мной поедешь, или это самому надо ехать смотреть. Нет, одного я тебя не оставлю, правда, и сам не смогу с тобой поехать, сам понимаешь, я тут должен быть всегда в городе.
  - Понимаю.
  - Я тебе дам с собой нашего работника, он хороший парень, толковый, сам все осмотрит, чтоб дом был в порядке, в технически исправном состоянии, так сказать. Ну, и чтобы все документы у продавца были в порядке, это особенно важно.
  - Конечно, спасибо.
  - Так что, смотри по своим делам, когда тебе удобно ехать смотреть.
  - Да меня в принципе, ничего не держит, можем хоть прямо сейчас.
  - Все, решено. Через полчаса за тобой подъедет наш работник, и можете ехать.
  - Даже так?
  - Мы ценим своих клиентов.
  - Это радует. А что там с моим агентством.
  - Дай мне еще один день, хорошо? Я тут, кажется, нашел двух заинтересованных покупателей. Думаю, кто-нибудь из них приобретет, наверняка.
  - Спасибо, я рассчитываю на тебя, ты даже не представляешь, как ты меня выручишь.
  - Можешь ни о чем не беспокоиться, все под моим личным контролем, так что можешь потихонечку подготавливать документы.
  - Спасибо, дружище. Было бы еще здорово, если все мои люди останутся при деле, не хотелось бы, чтобы они из-за этого потеряли работу.
  - Насчет этого не переживай, тут как раз и идет разговор о покупке твоего бизнеса целиком, в комплексе, я бы даже сказал - со всеми твоими связями и наработками. Я сам все это прекрасно понимаю.
  - Ну, тогда я абсолютно спокоен.
  - Правильно, так что, собирайся в дорогу. Давай, до встречи.
  - До встречи, спасибо, пока.
  
  К его офису подъехала машина, и он отправился в путь. К счастью это был не час-пик, и они достаточно быстро выехали за пределы Москвы.
  - Ну, и где наш первый пункт назначения? - в шутку спросил Дмитрий Сергеевич риэлтора, который сидел за рулем.
  - Все недалеко от Подольска, как вы и просили.
  По трассе они доехали достаточно быстро.
  - Скоро уже подъезжаем к первому дому, - наконец произнес водитель.
  Они проезжали возле желто-оранжевой усадьбы в стиле классицизма.
  - Постой-ка, так это же "Ленинские горки", нас сюда еще в школе в младших классах возили.
  - Ну да, они самые, вы же просили, чтобы недалеко были какие-нибудь архитектурные достопримечательности.
  - Да, но с не идеологическим прошлым.
  - Я так понимаю, здесь мы дом смотреть не будем.
  - Нет, здесь я точно дом не хочу. Не то, что бы я был ярым антикоммунистом, но и сторонником этих идей я никогда не был, особенно сторонником идей того, как те, кто не хотел работать, грабили тех, кто заработал. Такой пласт культуры и столько образованных людей, цвет России, да и всех остальных республик, что вошли в Союз, пошли под расстрелы. Дикость. Я не сторонник этого. По-моему, это позорные страницы нашей истории. Вот победа советского народа во второй мировой - это да, я согласен, это настоящий подвиг, это даже не подлежит обсуждению. А развязывание гражданской войны между своими же согражданами, уничтожение лучших представителей своей нации, да еще и если верить, за деньги Германии, которая потом же после этой устроенной разрухи и напала - это уже, по-моему, преступление против своего народа. Даже не понимаю, как, якобы противник всего, как тогда говорили, буржуазного, сам жил в такой господской роскоши. Поехали дальше. Хотя, раз мы уже все равно здесь, давайте хотя бы взглянем на музей как на памятник архитектуры. Стены не в ответе за тех, кто в них жил.
  Они вышли из машины и прошлись подле усадьбы-музея, не заходя во-внутрь, там они уже оба бывали в школьные годы.
  - Да, - произнес Дмитрий Сергеевич, места здесь, признаться живописные, я бы тоже не отказался от таких хоромов.
  Его внимания привлекли огромные вазы вдоль аллеи. Вазы были украшены лепниной с цветами, и головами то ли баранов, то ли козлов по бокам. Он слегка усмехнулся, показывая на них водителю.
  - Ты смотри, как символично.
  И они оба сдержано заусмехались.
  - М-да, - продолжил он, - не спорю, здесь, конечно же, красиво, и напоминает о школьных годах. Но, такая ностальгия, - сказал он, указывая на музей, - мне ни к чему. Да и наверняка здесь частенько толпы туристов, я не люблю лишнюю сутолоку. Поехали дальше.
  И они отправились далее. Следующий дом находился в Дубровицах. Проезжая невдалеке от местной церкви и усадьбы, он даже чуть ли не высунул голову в окно. Местная архитектура действительно, не могла никого оставить равнодушным.
  - Останови, останови, я хочу это посмотреть, - чуть ли не с детским вос-торгом проговорил Дмитрий.
  Водитель остановил машин, и они вышли посмотреть.
  - Вот это действительно восхитительно, вот именно про это я и говорил, мне здесь уже нравится.
  Они направились по дорожке к церкви. Это была просто удивительная для России церковь в стиле барокко, церковь Знамения Богородицы, построенная в усадьбе воспитателя Петра I Бориса Алексеевича Голицына. Для ее строительства были привлечены итальянские мастера. На словах его даже сложно описать, это надо увидеть самому. Храм, сложенный из местного известняка, увенчан ажурной позолоченной короной с крестом. Именно короною, а не куполом, что нехарактерно для русского зодчества. Издалека храм напоминает по форме удлиненный декорированный колокольчик. Полукружия его стен, четырьмя изящными лепестками расположенных вокруг храма, завершались треугольным резным фронтоном, изящно украшенным малыми колонками и вольтами. Трехъярусная восьмигранная башня, элегантно возвышающаяся над фронтоном, отделана, словно каменными кружевами. Все здание храма весьма обильно декорировано резьбой, шикарной лепниной и барельефами, со множеством скульптур святых. Вся эта красота искусно выполнена наподобие самых роскошных католических храмов западной Европы - Парижа, Рима, Мадрида. Даже не верится, что такую красоту можно лицезреть в Подмосковье. Кажется, его можно разглядывать часами. Дмитрий, обходя этот чудо-храм вокруг, даже забыл, чего ради он сюда приехал. Обойдя все здание кругом, не отрывая от этой красоты глаз и чуть ли не с открытым ртом от восхищения таким шедевром зодчества, они наконец-то вошли вовнутрь.
  Внутреннее убранство их не менее поразило - резные деревянные иконостасы, барельефы херувимов и ангелочков, лепнина с растительными орнаментами, золоченые двери. А то, что снаружи было многоярусной башней, внутри, нежно голубыми сводами, уходило ввысь, затягивая тебя за собой. И, глядя на барельефы, изящно вылепленные на своде, создавалось ощущение, будто ангелы смотрят на тебя с небес. Душа в этом храме успокаивалась и радовалась одновременно.
  Изрядно удовлетворив свой эстетический вкус, они наконец-то вышли наружу. А рядом с храмом стояла усадьба, возведенная внуком Бориса Алексеевича Голицына, построившего сию церковь, губернатором Москвы С.А. Голицыным. Размеры усадьбы, конечно же, впечатляют. Пусть не Версаль, но тоже можно смело назвать дворцовым комплексом, хотя и отличающеюся по стилю от церкви. Что интересно, здание конюшен было выстроено в этаком псевдоготическом стиле.
  - В такой усадьбе только и проводить балы, - заметил Дмитрий Сергеевич. - Ну, или хотя бы свадебные торжества.
  - А там сегодня, кажется, что-то вроде ЗАГСа как раз и располагается. Если я не ошибаюсь, конечно.
  - Да, весьма любопытно, у меня дочь, того и гляди, еще несколько лет, и пора замуж выдавать. Надо иметь ввиду.
  - Так что насчет дома?
  - Ах, да. Я уже за этими красотами чуть было не забылся.
  - Согласен, есть от чего.
  - Ну что же, поехали смотреть ваш дом. Правда, после такой роскоши даже дом богатого олигарха покажется скромным строением.
  - Да сейчас уже так помпезно не строят.
  - Вы правы. Много домов дорогих, больших, но вот с таким художественным вкусом, чувством любви к прекрасному, к искусству.... Дорого - да, но без такого высокого эстетического вкуса, чтоб действительно глаз радовало.
  И они отправились к тому, ради чего приехали.
  
   Глава четвертая
   Знакомство с домом
  
  Дом снаружи показался достаточно неплохим, он явно обращал на себя внимание. Можно было бы и приобрести. Но войдя вовнутрь, Дмитрий сразу отметил неудобную прихожую. В ней, в пару метрах от двери, сразу была лестница наверх, которая съедала приличную долю пространства, которого и без того здесь было маловато, явная недоработка архитектора. Несколько человек зайдет, и уже негде повернуться. Налево сразу были ванная, туалет и далее кухня, все, как во многих советских квартирах, сразу отметил он. Комнаты, конечно, были просторными, но как-то их планировка его не устраивала.
  - Не знаю, как то я себя здесь не очень комфортно чувствую. Я считаю, что надо прийти в дом, и сразу чувствовать - да, мне здесь уютно, я хочу здесь жить, я здесь отдыхаю. Тут я как-то этого не ощущаю, - скептически подметил он.
  - Ну что ж, хозяин-барин, не смею настаивать. Тогда может, поедем, по-смотрим последний дом. Надеюсь, он вам точно понравится. Я его уже ви-дел, мне он самому пришелся по душе.
  - Честно? Или это просто ваши торговые уловки?
  - Ну что вы, абсолютно честно. Я сам его видел на прошлой неделе, возил сюда предполагаемых покупателей.
  - И отчего же они его не приобрели?
  - Они предпочли более престижный поселок, хотя и этот поселок доста-точно высоко котируется. А дом, поверьте, изумительный, просто создан для того, чтобы жить. Его владельцем был еще советский академик, археолог. Сами понимаете, поездив по миру и всего повидав, он знал, что такое хороший дом.
  - Ну что же, это интригует, надеюсь, дом не такой старый, как академик? - пошутил Дмитрий Сергеевич.
  - Нет, ну что вы. Дому не большим пятнадцати лет. Может, это и не со-всем новый, но поверьте, он в идеальном состоянии. Сразу видно, что строился добротно, на совесть и на века.
  - Ладно, тогда поехали сразу к нему.
  - Уже едем, Дмитрий Сергеевич, уже едем. Да, еще раз замечу, что посе-лок, пусть и не Рублевка, но недвижимость там так же в цене, не для бедных, там приобретают в основном граждане с высоким уровнем дохода.
  - А это даже хорошо, значит и люди более уважаемые, и надеюсь, воспитанные.
  - Соглашусь с вами. Вообще, поселок достаточно крупный, где-то две тысячи триста жителей, или около того. В нем даже возведено несколько высоток и есть торговый центр. Это один из немногих поселков, где возведен достаточно современный новый жилой многоэтажный комплекс с магазинами, детскими площадками, школой, детским садом, спортивным комплексом, беседками, множеством предприятий сферы услуг на первых этажах. И в поселке, и вокруг него, достаточное количество дворянских усадеб, да и просто красивых мест, - не переставал рассказывать, по дороге, в машине, о следующем месте риэлтор, словно он и не продавец недвижимости, а местный гид.
  - Извините, но у меня такое чувство, что вы сами из этих мест, - подметил Дмитрий Сергеевич. - Вы так хорошо владеете темой, словно родом отсюда.
  - Хм, по правде сказать - да. Вы совершенно правы. Я сам родом из Подольска, а отец родом из местной деревеньки. Я тут знаю все окрестности, в детстве с отцом все местные усадьбы объездили, он у меня был архитектором. Так, что, можно сказать, любовь к недвижимости у меня врожденная, - пошутил продавец.
  Вскоре они уже подъезжали к нужному месту. "Шапово" - прочитал Дмитрий на указателе, въезжая в поселок.
  - Хм, интересное название, - подумал он про себя.
  Уже подъезжая к дому, он начал осознавать - кажется это действительно то, что он искал. От самого строения веяло чем-то аристократически-интелегентным, дом сразу обращал на себя внимание среди всех этих, пусть и дорогих, но отчего-то бездушных современных построек. От него веяло какой-то особой энергетикой. Он пока даже не осознавал что, но что-то точно его туда тянуло. Как будто что-то в нем присутствовало такое, чего не ощущалось от других домов.
  Эх, знать бы ему, что именно это что-то может быть зловещим, опасным, подобно "ящику Пандоры"...
  А пока, пока его как магнитом тянуло к этому дому, как будто сам дом разговаривал с ним, таинственно приглашая к себе. Они вошли в дом, и тот еще больше ему понравился. Все было, как будто точно на своих местах, как говориться, "как по фэн-шую".
  Удобно расположенные комнаты, большая кухня, и главное - просторная гостиная с изящным камином, как и просила дочь. Огромный подвал, гараж во дворе, академик явно знал толк в обустройстве дома. Правда, участок был слегка позаброшен, но его привести в порядок - считанные дни.
  - Ну, что вы скажете, - улыбаясь, видя довольную реакцию Дмитрия Сергеевича, спросил риэлтор.
  - Я готов здесь остаться прямо сейчас - вот что я скажу.
  - Ну, я так и думал, - восторженно произнес риэлтор, хлопнув в ладоши и так и сжав руки. - Я был просто уверен, что этот дом вам понравится.
  - Да, и вправду, дом то, что надо. Стоит, конечно, по мелочи что-то привести в порядок, но это все ерунда. Я смотрю, дом даже меблирован. А хозяева, что его так со всем и продают?
  - Да. Они забрали, то, что посчитали нужным, вернее - он.
  - Кто, академик?
  - Нет, его сын. Академик, к сожалению, только строил дом, и прожил в нем недолго.
  - Что, скончался?
  - Ну, в общем-то, да, - как-то неловко, и словно смущаясь, ответил риэлтор.
  - Ну что же, бывает, жаль беднягу. Вот так строишь, строишь будущее, а сам его так и не видишь. Все ради будущего, ради детей. А скажите-ка еще, у дома хозяин один? Жена, там, дети.
  - О, не беспокойтесь, хозяин только один. Это его сын, он живет в Москве, в просторной квартире своего папы академика. А сюда просто время от времени наведывался. Видно, ему дом уже просто стал в обузу, а может и просто хочет его продать, чтоб вложить деньги в какое-нибудь дело, я уж и не знаю. Жена академика тоже умерла, знаю, была еще дочь, но и та тоже скончалась.
  - Ужас, я надеюсь, к дому это не имеет отношение, это не какая-то зараз-ная болезнь.
  - Нет, ну что вы. Просто, думаю трагическая случайность. Дом же цел, да и сын до сих пор жив. По правде, не знаю точно, что там произошло, моя главная задача, проверить чистоту сделки, чтоб не возникло потом никаких проблем. Здесь все чисто.
  - Ну что же, и это радует. Пожалуй, я его приобрету, - махнул он рукой, вздохнув полной грудью.
  - Вот и отлично, тогда завтра, с самого утра и займемся оформлением сделки в нашем офисе.
  - Ну да, чувствую, сегодня уже не успеем. Хотелось бы конечно и усадьбу посмотреть. Эта тот комплекс, что мы видели из окна?
  - Да, это тоже дворянская усадьба. Может не столь помпезная, как предыдущие, все таки Голицыны это были князья, а не просто дворяне, сами понимаете, и средств побольше. Но тут тоже есть что посмотреть, поверьте. И главное, как вы и просили, недалеко молочно-животноводческий комплекс, так что, свежие продукты вам обеспечены.
  - Да? Ну, тогда тем более беру, безо всяких размышлений, вы меня убедили. Тем более рядом столько красот, всегда можно проехать на машине их посмотреть. А местную усадьбу, я думаю, уже вместе с родными исследуем, к сожалению, мне уже и самому пора возвращаться в город, надо еще свои дела в конце дня проведать.
  - Ну, что же, тогда в путь. Я вас подвезу к вашей работе.
  - Замечательно. Эх, чувствую не все в жизни так уж и плохо.
  - Конечно, все зависит от того, как к вещам подходить и через какую призму смотреть, - поддержал его риэлтор, и они отправились в дорогу.
  
   Глава пятая
   Дерзкий блеф
  
  Следующий день можно было назвать днем купли-продажи, с утра он оформлял дом на себя, а после обеда, как и обещал его друг Сергей, он уже проводил переговоры по продаже своей турфирмы. Все обоих, и продавца и покупателя, вполне устраивало, не возникало никаких спорных вопросов, оставалось только подвести бухгалтерию и подготовить соответствующие документы.
  А на третий день, во второй половине дня, к нему заявился тот, из-за кого весь этот сыр-бор и начался.
  - Ну что, ты подумал? - нагло начал мрачный тип.
  - Над чем? - твердо и с некой толикой издевки, переспросил Дмитрий Сергеевич.
  - Ты мне тут дурочку не включай, я таких шуток не люблю, - начал было заводиться он. - Ты скидываешь цены, или продаешь ее мне.
  - Тебе? С какой это стати, я должен свое агентство продавать тебе. Да и вообще, кажется, ты обещал, что за ответом мне позвонят. Что это ты сам удостоил меня своим вниманием, кажется, я тебя не приглашал?
  - Да ты что, вообще оборзел? Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, ты знаешь, какие у меня связи? - вскипел его конкурент, и его качки направились в сторону Дмитрия.
  - А ты знаешь, что у меня в кабинете стоят камеры, которые сейчас все записывают?
  Качки и их хозяин сразу опешили, озираясь по сторонам. Дмитрий Сергеевич конечно же блефовал, но понимал, что лучшая защита - это нападение, и сознательно шел на риск.
  - Вся информация передается куда следует. Малейшие твои неправильные действия и все пойдет с показаниями.
  - ...?
  - Да, а ты что думал. Или ты думал, в этом городе только у тебя связи? Ошибаешься. А сунуться еще хоть раз сюда твои проверяющие, будут иметь дело с прокуратурой, так им и передай, и ты вместе с ними. И не таких людей, как твои знакомые чиновники, снимали с постов и за более мелкое. Ну, так что, будем дальше разговаривать, или пойдем каждый своей дорогой.
  Тот злобно фыркнул и направился к выходу.
  - Живи, хрен с тобой, - выругался тот и громко хлопнул дверями.
  Психологическая атака возымела свое действие. Такие жлобы по-другому не понимают, только позицию силы. Но все равно, от греха подальше, Дмитрий, все же посчитал более правильным избавиться от агентства, от которого он уже и сам уставал из-за постоянных проверок.
  - Леночка, чашечку кофе, - попросил он свою секретаршу, чтобы прийти в себя.
  - С коньяком?
  - Обязательно.
  
   Глава шестая
   Радостный переезд
  
   Агентство, хоть и было где-то жаль, но все-таки удалось достаточно удачно продать. И, как он и хотел, с сохранением коллектива, чтобы это не отразилось на работниках, да и на клиентах. В общем-то, для работников получилось так, что поменялся только собственник и появился новый директор.
  Дом тоже приобретен. Все улажено, и остается только одно - переезд в новое гнездо. Не оттягивая все в долгий ящик, Дмитрий Сергеевич, побеспокоился о том, чтобы все самое необходимое было перевезено в первую очередь, раньше хозяев. Пришлось нанимать грузовик. Он даже сам помогал рабочим выгружать все в дом.
  А уже в ближайшую пятницу, после того, как дети отучились, в дом отправилось и на машине все семейство, на все предстоящие выходные. Родные только из окна любовались, насколько же все-таки прекрасно Подмосковье, чего, прожив всю жизнь в суматошной Москве, они и не знали. Как же много красот и памятников, даже шедевров архитектуры, о которых, к их стыду они даже не подозревали. На улице была вторая половина апреля, весна в самом разгаре. Все зеленело и радовало глаз. Нет, надо определенно чаще бывать за городом, нельзя всю жизнь ограничивать одной Москвой. Правда, в усадьбе в Дубровицах, они не остановились. Дмитрий пообещал их еще свозить туда отдельно, все-таки она находилась недалеко от их нового дома. А ведь была еще недалеко и усадьба удачливого купца Филиппова, усадьба Ивановское, Вороново. Да и вообще Подмосковье богато на усадьбы, все-таки дворянам жаловались поместья царями преимущественно вокруг столицы - Москвы.
  Наконец-то они подъехали к своему новому дому. Жена и дочь, Ксюша, вышли из машины и замерли перед домом, разглядывая его большими глазами.
  - Обалдеть, - только и проговорила Ксения, застыв перед домом.
  - Вы еще внутри не были, - подбодрил ее отец.
  - А уже можно?
  - Конечно можно, это теперь наш дом, - засмеялся отец и кинул ей ключи.
  Та схватила их на лету и бросилась, довольная, открывать двери. Все проследовали за ней. Она словно впорхнула в дом и закружилась в нем, распростерши руки к верху. Ксения увидела в гостиной камин, и, даже забыв от счастья скинуть в доме обувь, бросилось к нему.
  - Вау, неужели это теперь и вправду наше? - словно до сих пор не верила она такому счастью. - Свой, настоящий дом, круто, - не могла нарадоваться она и побежала осматривать комнаты.
  Оббежав все комнаты, она бросилась к отцу.
  - Пап, а можно я выберу себе комнату?
  - Да конечно, только мне кажется, что ты уже ее выбрала.
  - Ага, там, можно?- спросила она, указывая в сторону одной из комнат на втором этаже.
  - Да ради Бога, лишь бы ты была довольна.
  - Спасибо, пап.
  - Я рад, что тебе дом понравился. О Москве скучать не будешь?
  - Даже не понимаю о чем ты. Да и до Москвы тут, на машине рукой по-дать. Меня там ничто не держит, а тут я сама себе хозяйка.
  - Ну ладно, иди пока дальше знакомься с домом, а потом приходи к нам помочь с вещами. А мы пока с мамой тоже подберем себе комнату. Пойдем, Алексей, - обратился он к сыну, - и ты себе выбери комнату, мы ж надеемся, что ты будешь нас навещать?
  - Ну конечно, пап. Что я буду один делать в трехкомнатной квартире, тем более, что лето на носу.
  - Ну, если тебе будет слишком неуютно в большой квартире, можешь ее разменять с доплатой на меньшую, а на разницу преспокойно жить, пока будешь учиться.
  - Это хорошая мысль. А можно?
  - Конечно, я же сам предложил. Да, но только на двухкомнатную, все таки, может и нам захочется наведаться в город, да и Ксения еще неизвестно, как далее надумает поступать.
  - Конечно, папа, я подумаю.
  Тут Ксения выбежала уже из подвала.
  - Пап, ты видел, какой здесь подвал? Он же просто огромный, там можно целый музей разместить.
  - Конечно, детка, все как ты и просила.
  - Классно! Только я не детка, еще пару лет и мне уже тоже поступать.
  - Ну ладно, ладно, извини.
  
   Глава седьмая
   Знакомство с усадьбой
  
  Они быстро освоились в доме и растащили до вечера часть вещей. И, полные впечатлений, слегка измотавшиеся и подуставшие, разбрелись спать каждый по своим новым комнатам. Субботнее утро они решили провести в ознакомлении с окрестностями. Плотно подкрепившись, они прямиком отправились смотреть местную усадьбу. Усадебный комплекс стоял в живописном месте на берегу притока реки, название которой в эстетических целях, думаю лучше опустить, слишком забавно оно звучит, хотя, впрочем - это кто как ставит ударение. Хотя рядом была и еще одна речка, с не менее интересным названием - Лубянка. Ничего ее название любителям детективов не напоминает?
  Они вошли со стороны церковного комплекса - церковноприходской школы, богадельни и церкви - храма Успения Пресвятой Богородицы восемнадцатого века. Это был так же не совсем обычный храм для русского зодчества, скорее чем-то даже отчасти напоминавшего по архитектуре европейскую городскую ратушу - центр городского самоуправления. Хотя это отчасти, наверное, потому, что на колокольной его башне, необычно для церкви, размещались огромные механические часы с черным циферблатом и золочеными стрелками и цифрами. Классическое административное здание восемнадцатого века, и только скромные купола с крестами, уходящими ввысь, и колокольня, указывали на его истинное предназначение здания. Рядом с церковью были разбиты клумбы, на которых летом должно быть красовались разноцветные цветы, что было очень мило.
  На его двухъярусной колокольне-звоннице, с теми самыми курантами с разных сторон, имелось аж с девять колоколов, что согласитесь, большая редкость для сельской церкви. К входам в храм и звонницу вели широкие трехсторонние лестницы, по которым они и поднялись в храм.
  Если храм снаружи, может и не так впечатлял, то внутренне убранство их в некотором роде даже поразило. Внутри было множество икон в очень красивых и искусно выполненных черных резных окладах, что не могло не понравиться. А сам контраст черного на белом, и позолота подсвечников, и золоченная церковная люстра, их просто поразили. Все выглядело великолепно, изящно и со вкусом, надо отдать должное. Был выходной день, и в храме проходила служба, они не стали долго задерживаться. А на выходе они немного расспросили бабушку, которая, как оказалось, была дочерью алтарницы, некогда прислуживавшей в этом храме. Она рассказала, что после революции его постигла участь большинства храмов в России - здание использовали как склад удобрений, общежитие для сотрудников совхоза, тракторную мастерскую. И только с возвращением сюда родственников последних владельцев усадьбы и при содействии директора местной агрофирмы, храм был отремонтирован и передан верующим. От его первоначального убранства сохранились лишь фрески под куполом. Все старинные иконы были разломаны и сожжены в 1929 году, кроме одной, чудом сохранившейся - образа Святой Троицы. Еще бабушка рассказала одну интересную историю - когда из храма все вывозили, машина забуксовала, и икону подложили под колеса. По милости Божией, она уцелела, остались только следы от колес.
  После посещения храма Дмитрий обратился к сыну Алексею:
   - Ну, что ты на это скажешь?
  - Спасибо, отец, угодил. Пожалуй, и я теперь доволен, что ты дом приобрел именно в этом месте. Думаю, что и мне здесь будет, чем заняться. Может, даже после обучения буду проситься именно сюда.
  - Ну, что же я рад, что вам здесь всем нравится. Будем надеяться, что со временем нам это место еще больше понравится и мы по-настоящему его полюбим.
  Тогда они еще и не подозревали, какие сюрпризы им приготовил их дом в этом прекрасном, милом, и таком живописном месте. А пока... пока они получали только удовольствие от любования местными достопримечательностями.
  
  От церкви они проследовали по дорожке к памятнику последнему вла-дельцу этой усадьбы, выполненного в камне с мемориальной табличкой и его портретом. Возле него даже кто-то уважительно оставил букет цветов. Почти рядом стоял мемориал Великой отечественной войны, после посещения которого они проследовали к кирпичному двухэтажному зданию-музею, который и сам походил на усадьбу, хотя само здание строилось как сельскохозяйственная школа, в здании которой нынче и располагались музей, библиотека, почта, и что их не могло не удивить - даже органный зал. Это здесь то, вдали от большого города. Да, это место их все больше удивляло, но в музей они все же решили зайти попозже, хотелось вначале осмотреть весь комплекс. Тут они поняли, что, похоже, они вошли в комплекс не с той стороны и рассматривают его с конца. Ну да, в принципе это было не столь уж и важно. Уж больно Алексею первым делом хотелось осмотреть местную церковь, которая получалась сбоку в конце усадьбы. И они проследовали дальше по причудливому, и отчасти романтическому, с четырехугольными колоннами, столетнему мостику через овраг.
  Им очень понравился липовый парк, с тремя каскадными прудами, посреди одного из которых был чудный островок. После моста, слева, был домик некогда управляющего, а после него находилась и сама усадьба, господский дом. Это было двухэтажное белое строение, не простое, но и без особых архитектурных излишеств. Что в нем снаружи особо поражало, так это резные декоративные деревянные карнизы и подзоры крыши, которые были искусно и изящно орнаментированные в русском стиле. Очень интересен был второй этаж здания - с резной деревянной башенкой над одномаршевой лестницей, потолки и стены которой расписаны картинами в духе античности, а сам дом был расписан по мотивам помпейской живописи.
  За господским домом их внимание привлекло два дерева, это были трех-сотлетний дуб и клен, которому было около двухсот пятидесяти лет. Это явно были живые свидетели некогда владельцев этой усадьбы, а возможно, даже и были посажены ими. Они полюбовались еще кузницей, бывшими конюшнями, а нынче столовой, и отправились обратно в музей.
  Это был слегка провинциальный музей, но в то же время, следует отме-тить, и достаточно богатый на экспозиции для музея на периферии. В нем был даже свой археологический раздел, в котором находились предметы из раскопок поселений западной части Подольщины, аж с IV-III тысячелетия до нашей эры. Согласитесь, не каждый городской музей может похвастать такими экспонатами. Была большая экспозиция, посвященная вятичам - славянскому населению этого края, естественно, предметы крестьянского быта, мебель, старинная одежда. Но больше им понравилась в музее - столовая в помещичьем доме конца девятнадцатого века: дубовый резной мебельный гарнитур, масляные и фото-портреты того времени, старинные гравюры, столовая посуда с вензелями владельцев. Был здесь даже старый тумбовый граммофон.
  Они только жалели, что не могли найти гида, который мог бы им здесь провести экскурсию. Мимо проходил мужчина в годах, и по виду он явно не был похож на посетителя, скорее на человека, который явно имел самое прямое отношение к этому музею. Это был мужчина, уже с сединой, и в профессорских очках. Но, не смотря на свои годы, выглядел достаточно бодрым, и что сразу бросалось в глаза - это явно заметная интеллигентность, воспитанность и мудрость в его глазах. На какой-нибудь научной конференции его даже можно было принять за доктора наук. Дмитрий Сергеевич вежливо обратился к нему:
  - Прошу прощения...
  - Слушаю вас, - любезно отозвался тот.
  - Скажите, уважаемый, а вы здесь случайно не работаете?
  - Вообще-то работаю, и вовсе даже не случайно, - шутя, проговорил мужчина, явно располагая к себе.
  - Скажите, а есть ли здесь гид?
  - К сожалению, он на днях приболел, вернее она. А что вас интересует? Можете спрашивать, я с радостью вам отвечу.
  - Да по правде, мы бы хотели осмотреть здесь все с экскурсоводом, как то неудобно отвлекать вас от дел.
  - Ничего-ничего. Пока наша экскурсовод болеет, я сам с удовольствием проведу для вас здесь экскурсию. Дело в том, что я долгое время сам был директором этого музея, и, поверьте, знаю здесь обо все даже лучше любого гида.
  - О, это так любезно с вашей стороны. Скажите, мы здесь в поселке при-обрели дом, можно сказать только что, и хотелось бы как-то побольше узнать обо всем здесь, об истории этих мест. Экспозиции мы уже осмотрели, а ... какова история этой усадьбы, может, кому она принадлежала. Я так понимаю, роду Шаповых?
  - Да, купец Шапов был последним, кому она принадлежала.
  - То есть были владельцы еще?
  - Ну конечно. Это имение, как и большинство других, продавалось и покупалось, дарилось в качестве приданного, меняло владельцев.
  И он провел их в зал, посвященный прежним владельцам усадьбы.
  
   Глава восьмая
   Владельцы усадьбы. Невероятное совпадение
  
  Бывший директор музея увлеченно принялся за рассказ.
  - Первые письменные сведения о селе относятся к самому началу семна-дцатого века, тогда боярин Морозов, владевший уже к тому времени этим имением, передал свою вотчину в приданное своей любимой дочери, выданной за князя Голицына.
  - Голицына? Того самого, роду которых принадлежит и усадьба в Дубровицах?
  - Совершенно верно. По правде, Голицыным принадлежало много поместий в Подмосковье, и, поверьте, на столь скромное как это, они вовсе не претендовали.
  - Охотно верю. Их поместья можно сравнивать разве, что с дворцами.
  - Ну, у них же и род был княжеский, не просто дворяне.
  - Понятно.
  - Сын от этого брака умер, а сам он погиб в Москве, и поместье вновь вернулось к прежним владельцам, Морозовым. К сожалению, постепенно, их род по мужской линии угас, и их вотчина отошла в казну государства, так как на этом этот род прекратился. А через год, царь Федор Алексеевич, пожаловал село двум своим стольникам, двоюродным братьям своей жены, Грушецким, древнего польского рыцарского, а затем и российского боярского и дворянского рода.
  - Простите, простите, - перебил его Дмитрий Сергеевич, и вся его семья с интересом, и удивлением уставилась на экскурсовода и экспозицию. - Вы сказали Грушецким, мне не послышалось?
  - Ну да, Грушецким, вот и экспозиция про это. А что вас так смутило?
  - Да, собственно, моя фамилия тоже Грушецкий.
  - Как, не может быть? Разрешите представиться - Святослав Николаевич Шапов. Потомок последнего владельца усадьбы.
  - Ого, очень приятно, честное слово. А вы, наверное, и основали этот музей?
  - По правде сказать, идея основания музея принадлежала директору нашей агрофирмы, господину Войновичу. Основные фонды музея составляют материалы и экспонаты, собранные еще под его руководством. Я уже, если можно так сказать, подключился к работе вместе со своими родными, и довел музей до того, какой он есть сегодня. Естественно и свой посильный вклад мы внесли в это дело. Это и материалы, сохранившиеся в нашем роду, и исследования. А вас простите, как величать?
  - Я, Дмитрий Сергеевич Грушецкий. Это моя жена Наталья, мой сын Алексей, ему, кстати, очень понравилась ваша церковь, он свое будущее хочет посвятить служению Богу.
  - Очень похвально.
  - И моя дочь, Ксения.
  - А я так полагаю, вы и есть те самые потомки рода Грушецких?
  - Вы знаете, боюсь, что нет, к сожалению. Во всяком случае, не могу с уверенностью утверждать. Думаю, что, скорее всего, просто однофамильцы. Хотя кто его знает, все может быть, я как-то этим никогда не интересовался. Вы знаете, мой отец в сороковых - начале пятидесятых служил в Сибири, и там подружился тоже с одним военным. Так того тоже звали Грушецкий, Василий. Где-то в конце сороковых, кажется, он вернулся на родину, в Белоруссию.
  - Ну что же, я бы вам все равно посоветовал исследовать свои корни. Было бы весьма интересно, если бы ваши корни, относились именно к этому роду.
  - Ну да, мне уже и самому интересно. Возможно, и последую вашему совету.
  - Обязательно исследуйте. Человек обязан знать свои корни, иначе, он как дерево без корней. Глядишь, вместе бы могли участвовать в восстановлении усадьбы. Сами видите, многие постройки требуют реальной заботы.
  - Да, это, конечно же, заметно. Думаю, я даже некоторые средства переведу на счет музея.
  - Будем вам очень благодарны.
  - А что вы еще можете рассказать о Грушецких?
  - Ну, вообще-то этот род владел и другими имениями в Подмосковье. В Щелковском районе, в Одинцовском, в Тверской области, да и в других местах. Им принадлежал целый дом в центре Питера, владели домам и в Москве, в частности, знаменитым "домом Болконских" из "Войны и мир", они его и продали князю Волконскому, дедушке Льва Толстого. Особо много в роду было воевод и военнослужащих с высокими чинами - генералы, а так же сенаторы, губернатор был. Они были в родстве со многими знатными родами России - даже в родстве с самими Романовыми.
  - Ого! ...
  - Да, этому роду, действительно, есть чем гордиться. И помимо этого были в родстве с Урусовыми, собственно Волконскими, Милославскими, Долгоруковыми, Голицыными.
  - Голицыными, теми самыми?
  - Ну да, и не единожды. Их имения, можно сказать, были по соседству. И, если мужчины в роду Грушецких добивались высоких воинских чинов, ну и не только, то женщины были особо красивы, и преимущественно выходили замуж за знатные фамилии. Ваша дочь, кстати, тоже растет необычайно красивой девушкой.
  Ксения слегка даже засмущалась.
  - Согласен, - подтвердил Дмитрий Сергеевич. - Если б себе еще и подходящую компанию нашла, а не каких-то неформалов, или гóтов, как их там еще?
  - Ну, молодежь во всех поколения выражает неким образом свой протест против моральных устоев старшего поколения. Вспомните свою молодость, тех же хиппи, битников, стиляг, рокеров и прочих. Серьезность приобретается только с годами, как и житейская мудрость. Перебесится и все пройдет.
  - Да я так тоже считаю. Просто это ее подружки втянули в это окружение. По-моему, просто достаточно сменить окружение на более достойное.
  - Ну, будем надеяться, здесь найдет себе новых хороших друзей. У нас здесь много талантливой и интересной молодежи.
  - Это радует.
  - Хватает, конечно, и своих проблемных, но, это как и везде.
   - Ну, это как говориться - в семье не без ....
  - Хм, совершенно верно.
  - Скажите-ка, а что здесь дальше было при Грушецких?
  - Это имение и село долгое время им принадлежало, нескольким поколениям, более ста тридцати лет. Как я уже сказал, оно досталось им в семнадцатом веке от царя Федора Алексеевича, женатому на Грушецкой. Двум ее братьям. Но остался править только один из братьев, Михаил, так как второй умер бездетным. Женат был Михаил на княжне Волконской. Далее им владел его старший сын, Владимир, обер-кригскомиссар, женатый на Милославской, который уже в свою очередь и передал все имение своему сыну, Василию, дослужившегося до звания генерала-поручика, ярко проявившего себя в сражениях в русско-турецкой войне, кавалера орденов, а помимо боевых заслуг еще и сенатором. Его жена была княжна Долгорукова, дочь того самого знаменитого фельдмаршала князя Долгорукого-Крымского. Вот при Василии Владимировиче то, усадьба и достигла своего расцвета. Он ее полностью перепланировал, и основная перепланировка, выполненная при нем, сохранилась и по сей день. Это хозяйственный двор с господским домом и парком между двумя отрогами оврага и маленькими прудами, большой копаный пруд с искусственным островом, белокаменный мостик через овраг по бокам с невысокими перилами с полуциркульными отверстиями и столбиками ме-жду ними. По краям мостика - высокие столбы, с декоративными фонарями освещения наверху. В стороне от церкви, за обмелевшей сегодня речкой, он построил новый усадебный дом, одной стороной который выходил в разбитый им липовый парк, а другой был обращен к большому овальному пруду с островком. Перед домом был цветник, а за парком находилась оранжерея с редкими цветами и южными плодовыми деревьями. Вместо деревянной церкви он заново возвел за свои средства новую, каменную, стоящую до сих пор, которую вы уже видели. К сожалению, один из его сыновей умер в малолетстве. А второй, дослужившись до звания генерал-лейтенанта, шефа драгунского полка и женатый, опять-таки на Голицыной, погиб в тысяча восемьсот четвертом. По этим местам прокатилась война 1812 г., в Александрове был штаб корпуса графа Остермана-Толстого. По преданию, в селе был и сам Наполеон, и сейчас стоит ветхий большой сруб, где он якобы останав-ливался.
  - Ого! А скажите, этот генерал-поручик был не последним в роду?
  - О нет, что вы. Оборвалась только эта ветвь. У этого рода много ветвей, дошедших и до наших дней. Я поэтому и рекомендую вам проверить свою родословную. А его младшая дочь, Прасковья, которой и досталось это имение по наследству, как приданное, вышла за овдовевшего знаменитого дипломата и сенатора, Муравьева-Апостола, отца сразу трех декабристов. Но они жили в Москве, а сюда всей семьей приезжали только на лето, да и у её мужа были и другие имения. И она в апреле 1815 года продала село вместе с имением Арсеньеву. Впрочем, от отца, Василия Владимировича, ей, по наследству, достался еще и великолепный дом в Москве, на Воздвиженке, который тот прибрел еще в 1774. Кстати, этот дом сохранился в отличном состоянии. Это и есть тот знаменитый дом князей Волконских, известный в Москве, как "дом Болконских" из романа "Война и мир". Прасковья Васильевна и продала этот дом в 1816 князю Волконскому.
  - Удивительно. Насколько же богатая история у этого рода. Даже странно, что я хоть и сам ношу эту фамилию, а этого не знал.
  - Ну, уважаемый, меня это не удивляет. На самом деле этот род просла-вился и многими своими другими ветвями, это всего лишь одна из них, но зато, какая яркая! К сожалению, после революцию, многие знания варварски уничтожались, многие славные рода незаслуженно забыты и канули в лету. А сегодня нам известны лишь те фамилии, упоминания о которых разрешили советские власти, в том же произведении "Война и мир". Или, которые оставили после себя настолько огромные поместья и дворцы, что у власти того смутного времени, все же не поднялась рука, чтобы снести их, предпочтя эти здания использовать под свои нужды - санатории, административные здания, и все в таком духе.
  - Хм, согласен.
  - Вот. И только в конце девятнадцатого века, в 1889, московский купец Шапов, сын богатого московского фабриканта, оформил купчую на это село и имение. При нем эта усадьба, пришедшая к тому времени уже в некоторое запустение, обрела вторую жизнь. Он первым делом отремонтировал церковь и устроил богадельню для бездомных старушек. Кстати, часы с курантами, что на колокольне, это он специально за свои средства заказал в Англии. А еще он построил церковно-приходскую школу, кружевную школу, хозяйские постройки. Отстроил новый дом и обновил парк и отремонтировал оранжереи. А за год до своей кончины основал в усадьбе еще и в этом здании, где мы с вами находимся, сельскохозяйственную школу, открытую уже его супругой после его смерти. Можно сказать, только благодаря этой школе, эту усадьбу и не разорили, как многие другие, а преобразовали ее в училище, а затем и в техникум. В благодарность за его благотворительную деятельность и меценатство, по прошению местных жителей, имение и поселок, выросший из его, переименовали в его честь и пожаловали звание Потомственного Почетного гражданина. Деревня же Александрово оставила за собой прежнее название. Название получила только территория, относящаяся к его имению.
  - Оно, я так понимаю, и вам досталось, по-наследству?
  - Да как вам сказать, к сожалению он умер бездетным, не оставив прямых потомков, и завещал имение пожертвовать Министерству Государственных имуществ, а в усадьбе открыть сельскохозяйственную школу. А я являюсь его внучатым племянником.
  - Подождите-ка, получается так, что почти у всех, кто владел этим имением, обрывалась ветвь их рода, по мужской линии, в этом имении.
  - Хм, по правде я как то не задумывался над этим, и даже не обращал на это внимание.
  - Поневоле складывается такое чувство, что некое проклятие нависло над имением, - попытался пошутить Дмитрий Сергеевич.
  - Проклятие? Нет, ну что вы я так не думаю, скорее печальное стечение обстоятельств, - ответил Святослав Николаевич, отгоняя мрачные мысли прочь, а сам между тем, как всем показалось, волнительно над чем-то призадумался, видимо шутка не возымела того эффекта, который от нее ожидали.
  - Скажите, - попытался перевести тему разговора Дмитрий, поняв, что шутка была воспринята явно как-то не так, - а у вас же еще и органный зал есть?
  - О, да, - явно оживился Шапов, - это, можно сказать, наша гордость. Далеко не каждый даже крупный город может похвастать наличием органного зала.
  - Согласен. И как давно он у вас?
  - Да недавно, уж как третий десяток лет. И тут, конечно, опять следует отметить заслугу нашего директора агрофирмы, это все благодаря его стараниям. Он у нас большой ценитель органной музыки. Этот орган изготовлен в Чехословакии и приобретен по инициативе Войновича для нашей агрофирмы, а зал был открыт в специально отреставрированном для этой цели здании нашего храма. Но через год храм, вполне правомерно, передали верующим, и орган несколько лет простоял зачехленным, пока опять-таки, специально для него не было устроено помещение уже в этом здании. Для его настройки специально приглашали чехословацких специалистов, и только тогда орган вновь зазвучал. Теперь у нас в этом зале проводятся музыкально-литературные вечера и театральные постановки. К нам не раз приезжали выдающиеся исполнители органной музыки.
  - Да, это действительно интересно. Признаться, к своему стыду, ни разу не был на концерте органной музыки, хотя раньше дома была пластинка Баха органной музыки. С удовольствием слушал.
  - Ну что же, тут у вас будет прекрасная возможность все наверстать.
  - Да, пожалуй.
  - Скажите, а привидения в усадьбе есть? - с любопытством спросила Ксения.
  - Простите? ...
  - Ну, обычно почти во всех замках и усадьбах есть привидения...
  - А-а, вы про это. Нет, юное создание, привидений я здесь не встречал, - заулыбался Святослав Николаевич, чудясь юношеской наивности.
  - И что, ничего такого, никаких легенд? Совсем никаких страшных исто-рий?
  Тут Шапов отчего-то тяжело вздохнул.
  - Страшных историй? - то ли повторил, то ли переспросил он, как будто то что-то недоброе потревожило его память. - Что ж, в каждом чулане водятся свои скелеты, - попытался отшутиться он, явно опять о чем-то призадумавшись.
  - Так все же что-то есть? А можно узнать, можно?- загорелись глаза Ксении.
  - Не надо такую прекрасную юную головку забивать всякими страшилками, - вежливо, и даже как-то по-отечески, ответил он. - А скажите-ка лучше, где вы приобрели дом? - попытался он отчего-то перевести тему разговора в другое русло.
  - А-а, тут в принципе не далеко, на берегу реки, - ответил Дмитрий Сергеевич.
  - Ну что ж, дом рядом с речкой - это чудесно. Главное, чтоб кровососущие не беспокоили. Кхм, - откашлялся он, как-будто себя поправляя, - комары я имею в виду. Они обычно, знаете ли, любят низины, возле речек.
  - Да нет, это нас не особо волнует. Мы это учитывали. Дом не то что бы уж прямо на берегу, чуть в сторонке, да и обдувается хорошо, не в тени и не в сырости. Да и сейчас столько средств от кровососущих.
  - Ну да, средства от них - это дело нужное, - говорил он, но как-то отстраненно, как будто сам мыслями был где то далеко отсюда, было видно, что Ксения явно заставила его вспомнить нехорошее, отчего ему становилось как-то не по себе. - И что, большой дом, новый? - спросил Шапов, словно проснувшись от своих мыслей.
  - Да, большой. Мы довольны. Особенно, после квартиры. Не новый, правда, но добротный. Бывший дом какого-то там профессора...
  - Профессора?- вдруг испуганно и неожиданно перебил их директор музея. - Археолога?
  - Н-ну, да, ар-рхеолога, - тут, похоже, уже и сам Дмитрий немного испугался, понимая, что идет явно что-то не так, что-то здесь не чисто. - А что такое?
  И тут руки Святослава Николаевича слегка задрожали, и он полез во внутренний карман пиджака за баночкой с валидолом, и с некоторой дрожью в руках закинул одну таблетку под язык. Затем положил таблетки обратно, и, держась за сердце, несколько раз глубоко заглотнул воздух. Все его испуганно окружили и заботливо взяли под руки.
  - Что с вами, вам плохо? - взволнованно спросила супруга Дмитрия, Наталья. - Может, вам врача вызвать, или давайте, мы вас проводим в медпункт.
  - Нет, нет, голубушка, все нормально, - проговорил Шапов, переводя дыхание, - сейчас мне будет лучше, спасибо.
   Видя, что ему становится лучше, все отпустили его, и приготовились что-то важное от него услышать.
  - Простите, если мы вас чем-то потревожили, может, будет лучше пре-рвать нашу беседу.
  - Нет-нет, все нормально. Просто с этим домом были лет двенадцать назад связаны неприятные воспоминания, поставившие на уши весь поселок. Ну да это все в прошлом.
  - Простите, какие еще воспоминания? Надеюсь, нам ничего там не гро-зит?
  - Да нет, что вы. Не принимайте во внимание. Это было давно и поросло быльем. К вам это не может иметь никакого отношения. Все это давно утихшие и подзабытые события. Прошу меня, простить, мне не совсем хорошо, я, пожалуй, пойду к себе, поймите меня правильно.
  - Да, да конечно.
  - Да, и не обращайте внимания, если старожилы поначалу на вас будут осторожно оглядываться, или в первое время шептаться у вас за спиной. Это нормально, - проговорил он напоследок, но они так и не совсем тогда поняли, к чему это он.
  
  После осмотра усадьбы и познавательной экскурсии по музею, они еще решили наведать магазинчик местной агрофирмы, чем их там могут удивить. И их ожидания не оказались напрасными - помимо нежного свежего мяса и молочной продукции, которая, правда, естественна для такого производства, к их удивлению, и к радости Натальи, здесь готовили чудный нежный сыр "Моццарелла" - молодой мягкий и свежий итальянский сыр быстрого созревания, продающийся в собственном рассоле. И, кроме того, его тут был не один вид, а сразу несколько видов. Дипломы о награждениях с различных выставок свидетельствовали о его высоком качестве. Наталья не удержалась и тут же его купила и отпробовала кусочек.
  - Ым-м! Чудесно! - только и произнесла она. - Пожалуй, и мне тут точно по душе, - и поцеловала мужа в щечку. - Уже только, то, что тут всегда свежие продукты, а не как в городе, привезенные неизвестно когда и неизвестно откуда, оставляет всякие сомнения, где лучше - тут или в городе.
  - Ну, пожалуй, теперь я точно всем угодил, я рад, - с улыбкой на лице и, поджав плечи и разведя руки, облегченно и восторженно произнес Дмитрий Сергеевич, и они наконец-то, подуставшие и проголодавшиеся, и, затоварившись свежими продуктами из магазина, отправились к себе в новый дом.
  
  
  
  
  
   Глава девятая
   Странный сон или оживший портрет?
  
  После приятного ужина, Ксении прямо не сиделось на месте. Вроде бы она уже дом вчера весь облазила, и местные достопримечательности осмотрела, но все равно она хотела еще новых впечатлений, и чувствовала, что дом их ей еще подкинет. Тем более что у нее не выходил из головы странный недосказанный рассказ директора музея. Что же могло быть такого в этом доме, что его так напугало и взволновало. Обычно тайны дом хранит на чердаке или в подвале. Ей больше по вкусу пришелся чердак, так как подвал был более просторным и слегка пустынным, а чердак, как и большинство крыш, был захламлен всяким, казалось бы, ненужным барахлом - ящиками, коробками, стопками старых книг и еще Бог весть чем. И она, естественно на него и отправилась, пока остальные разбирали привезенные вещи. Спотыкаясь о коробки и чихая от пыли, она все дальше пробиралась в глубь, ее поиски все больше захватывали, столько, как оказалось, интересных вещей для подростка здесь было. Вдруг, возле стены, она, сквозь сумеречный свет единственной лампочки на чердаке, заметила краешек рамки стоящей картины, и весь свой интерес и усилия она направила на то, чтобы раскопать эту картину под этими завалами. С трудом расчищая себе проход, и, оттаскивая в сторону ненужные вещи, ей удалось-таки ее извлечь. Она вытащила ее на свет и стала рассматривать. Это был портрет молодой девушки, очень симпатичной, и написанный так хорошо, будто она была живая. В полупотемках Ксюше даже показалось, что написанная девушка смотрит на нее и вот-вот возьмет, да и заговорит с ней. Она сдула пыль с портрета и понесла его вниз, показать остальным.
  - Смотрите, что я нашла на чердаке, - восторженно объявила она, привлекая к себе внимание.
  - Кто это? - спросила ее мама.
  - Не знаю, он стоял заваленный там, наверху, чуть достала его. Наверное, это дочка того самого академика, что здесь жил до нас.
  Все пристально вгляделись в очертания портрета, а потом уставились на Ксюшу.
  - Что? Что вы на меня так смотрите, как будто привидение увидели?
  - Она... - проговорила мама, показывая рукой то на портрет, то на дочку. - Она так похоже на тебя. Прямо копия.
  - Ой, да ладно, - отмахнулась Ксения.
  - Нет, правда, - подтвердил отец. - Только что, разве, прическа другая, ну и так, мелкие отличия. А так, и вправду, очень на тебя похоже.
  - Да? - переспросила дочь, поворачивая к себе картину. - Хм, ну не знаю, может чем-то и похожа. Ой, а можно тогда я повешу этот портрет у себя в комнате? Если кто спросит, буду говорить, что это я. У меня еще нет ни одного написанного портрета, только фотки. Можно?
  - Ну, не знаю, - в чем-то сомневаясь, проговорил отец, - насколько это хорошая идея. Просто, насколько я знаю, этой девушки давно нет в живых, и, как-то выдавать портрет давно умершей девушки за свой... . Не знаю, насколько это морально.
  - Да и кощунственно как-то, - поддержал Алексей.
  - Ой, да ладно вам. Вон во всех музеях весят портреты давно умерших, и что? Ничего же ни с кем не становится.
  - Да, но их же никто не выдает за свои.
   - А кто про это знать будет? Пап, ну же, все равно он никому не нужен. Не выкидывать же такую красоту.
   - Нет, ну выкидывать это точно никто не будет, как ни крути, это все-таки предмет искусства. Ну да ладно, бери к себе и вешай, где хочешь, все равно другого применения ему не найти.
  И Ксения, довольная, побежала к себе в комнату подыскивать место для портрета. Она даже спать ложилась, глядя на портрет, и даже тихо пожелала "спокойной ночи" той, которая на нее с него смотрела, как-то таинственно улыбаясь.
  Этой ночью ей снился странный сон. Нет, не страшный, не кошмар, а именно - странный. В чуть приоткрытое окно подул теплый ветерок, шторы слегка встрепенулись, ветерок нежно пробежался по ней, и слегка коснулся картины. Каково же было ее изумление, когда волосы на портрете незнакомой девушки шевельнулись на ветру, как у живой. Ксения от неожиданности замерла, и уставилась на портрет, думая, что это ей показалось. Но, вдруг, та девушка с портрета, через какое-то мгновение, повернула голову в ее сторону, и улыбнулась ей. Ксения натянула на себя повыше одеяло, оставив только глаза, и замерла, но не то, чтобы от ужаса, а скорее от удивления и непонимания, как такое может быть.
  А лицо с картины по-прежнему продолжало на нее смотреть и улыбаться. И вдруг, та загадочная девушка заговорила с ней.
  - Не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого.
  - Д-да, й-йя и не боюсь, - несмело проговорила Ксения.
  И тут, словно легкий порыв ветра подхватил девушку на картине, и она будто бы вышла из него и плавно опустилась на землю, словно спарировав на невидимом облаке, а затем, коснувшись ступнями земли, легкой поступью направилась к кровати Ксении. Подойдя, она мягко присела на краешек кровати, элегантно положила нога на ногу, и изящно опустила на них свои руки с длинными кистями и пальцами, как у артистки, так же положив их одна на другую. Она точно не была приведением, Ксения это отчётливо понимала, потому что кровать под ее телом естественно углубилась и слегка прогнулась, но и живой Ксения тоже не могла ее назвать.
   - Я - Татьяна, вежливо представилась девушка с портрета, она еще и разговаривала, - когда-то я тоже здесь жила, это был дом моего папы.
  - Я знаю, я уже догадалась, что это именно ты. Я - Ксения, - робко проговорила она и слегка откашлялась, будто волнуясь. - Кхе, кхе, можно Ксюша.
  - Очень приятно, Ксюша. Я благодарна тебе, что ты нашла мой портрет и повесила у себя в комнате. Думаю, мы подружимся, я бы очень этого хотела. У меня двенадцать лет не было подруги.
  - Жаль. Представляю.
  - А я раньше жила в этой комнате, и портрет висел именно там, где ты его повесила.
  - Ты... жила в этой комнате? - и Ксения слегка испуганно забралась по-выше, на самый край кровати, натягивая на себя одеяло, словно от чего-то защищаясь. - И это была твоя кровать?
  - Ну да, я жила в этой комнате, и естественно это была моя кровать, что в этом такого. Да не пугайся ты так. Я умерла не в этой комнате, и уж точно не в этой кровати, если ты об этом.
  И Ксения сползла обратно, облегченно вздохнув.
  - Фу, по правде это меня успокоило, жутко было бы здесь спать, если знать, что тут кто-то умер.
  - Да, но я же умерла, - как-то по дружески, и слегка с черным юмором, подшутила над ней Татьяна.
  - Но не здесь же.
  - Ну да, не здесь.
  - Слушай, а если ты умерла, почему я тебя вижу?
  - Ну, во-первых, это всего лишь сон, я могу с тобой видеться только в твоих сновидениях, ну, а во-вторых, на небеса мне уже никогда не попасть, таких как я туда не пускают. Нет мне места не в мире живых, ни в мире мертвых. Это все эти жалкие людишки, - вдруг вспылила она, встав и подойдя к окну, - если бы не они, со своим неуемным желанием убивать все, что отличается от них, я бы могла жить вечно! - стала она вдруг говорить уже громко, и, явно на кого-то злясь, и, вдруг, повернувшись к окну, и сжав от злости кулаки, она словно зарычала, и из ее рта показались звериные острые клыки, а ногти на ее, еще не давно, казалось бы, хрупких кистях рук, тот час превратились в опасные когти. Затем, она вроде как пришла в себя, успокоилась, и уже спокойно вновь подошла к кровати Ксении.
  - Ты меня пугаешь...Что же ты такое натворила, что теперь тебе нет мес-та не среди мертвых, не среди живых? И как, скажи, можно жить вечно?
  - Поверь мне можно. Особенно, когда знаешь, что и любимый твой бес-смертен .... Ну, или почти бессмертен.
  Ксения на нее многозначительно посмотрела.
  - Ну, да, у меня тоже был любимый, - как ни в чем не бывало, продолжила Татьяна, хотя ее собеседницу скорее удивила ее заявка про бессмертие. - А хочешь, я тебя с ним познакомлю?
  - Это как?
  - Пошли, - и Татьяна взяла ее своей холодной рукой и куда-то за собой потянула.
  Ксения безропотно и с интересом последовала за ней.
  - А это далеко, может мне лучше одеться?
  - О, не волнуйся, совсем рядом, даже ближе, чем ты думаешь. Это прямо у вас в подвале.
  - У нас в подвале? - слегка даже перепугавшись, и выдернув руку, вопросила Ксения. - Но что он там делает? Этого просто не может быть. Я сегодня там была, и там никого не было. Да и вообще в этом доме кроме нас никого нет.... Ну, разве только ты.
  - Ой, да не бойся же ты, просто верь мне.
  - Да я и не боюсь, - ответила Ксюша и спокойно пошла за ней.
  - Ты еще многого не знаешь, ни об этом доме, ни о том, что здесь до вас было.
  - Хм, это что же такое?
  - Если он тебе понравится, ну и если ты ему, разумеется, он и тебя полюбит.... - как ни в чем не бывало, и словно не расслышав вопроса, продолжала ее новая странная подружка.
   - Как это полюбит, что ты такое говоришь? Это же твой парень.
  - Ха-ха-ха, - рассмеялась она отчего-то. - Поверь мне, его любви, хватит на всех. Я не ревнивая, можем любить его вместе, - эти слово вообще повергли в шок Ксюшу, которая даже и не поняла, как на это реагировать, но все же любопытство ее съедало больше.
  И вот, они наконец-то спустились в подвал. Татьяна толкнула дверь, и .... Посреди подвала стоял бордовый гроб, а на нем задумчиво, словно скульптура Огюста Родена "Мыслитель", сидел, слабо освещаемый таинственным серебристым светом луны, просачивающемся сквозь небольшие окошки подвала, явно молодой и стройный человек, в дорогом костюме, одетый, словно дворянин восемнадцатого или девятнадцатого века. Из-за его длинноватых густых волос, спадающих челкой и налицо, и из-за магического полусумрака нельзя было особо разглядеть, насколько он в действительности красив, но от него определенно чем-то веяло таким, что не могло не притягивать женский пол. От него исходили некие прямо магнетические, притягательные волны, флюиды. Но, он от чего-то не обращал на них никакого внимания, словно здесь то ли никого не было, либо он о чем-то глубоко задумался.
  - Он спит, - пояснила Татьяна.
  - Спит?
  - Да. И пока ничто не в силах его разбудить. Он заснул двенадцать лет назад.
  Ксения вопросительно, с непониманием в глазах, посмотрела на Татьяну, не понимая, как такое может быть. Словно прочитав вопрос в ее глазах, Татьяна продолжила:
  - Скоро он должен проснуться, в ночь накануне дня Святого Георгия. Но только если ты поможешь ему.
  - Я?... Но как? ... Когда?
  - Всему свое время. Когда оно придет, ты узнаешь об этом.
  - И почему именно накануне дня Святого Георгия, что это вообще за ночь?....
  У нее было еще много вопросов, и не было ответов....
  И тут она проснулась. Странный сон. Она раскрыла глаза и тотчас пер-вым делом взглянула на картину, словно чег--то ожидая, возможно, продолжения сна. Она даже на какое-то время затаила дыхание. Но портрет лишь безмолвно молчал. С него так же, не шелохнувшись, смотрела та же девушка, словно ничего и не было. Но сон никак не выходил у нее из головы, слишком реалистическим он ей казался. Надо было все-таки у кого-то поподробнее об этом узнать, но у кого? Кроме директора музея она пока здесь никого не знала. А он, судя по всему, явно что-то об этом знал, надо было с ним обязательно встретиться.
  
   Глава десятая
   Страшная история дома
  
  Умывшись и позавтракав, она собралась с визитом к Святославу Николаевичу.
  - Ты куда? - спросила ее мама.
   - Да, пойду, прогуляюсь, посмотрю еще раз усадьбу, - отвертелась дочь.
  - Ну, смотри, только не слишком долго, мы в полдень поедем обратно.
  - Как обратно?
  - Как, как. Тебе еще месяц учиться, и у тебя еще не сделаны уроки.
  - Вот, а я уже и забыла про это.
  - Вот доучишься этот учебный год, тогда, к лету, переедим сюда окончательно. Со следующего года уже будешь учиться в местной школе. Мы уже узнали, здесь хорошее обучение. Да, а ты как думала, тут тоже есть школа, и говорят не хуже той, в которой ты учишься. Здесь тоже хорошие преподаватели.
  - Да ладно, я же не против. А пока я пойду, пройдусь, можно?
  - Ну конечно можно.
  - Кстати, а где Леша?
  - А он с утра отправился на утреннюю службу в местную церковь.
  - Ну да, понятно, можно было и не спрашивать. Ладно, я пошла.
   Только выйдя из дома, она быстрым шагом направилась к музею. Ей не терпелось серьезно поговорить с директором музея, надо было его хоро-шенько обо всем выпытать, расспросить обо всем, что он знал.
  Достаточно скоро, почти не сбавляя шага, она наконец-то добралась до музея. На пороге музея ее встретила женщина, с которой Ксюша вежливо поздоровалась.
  - Здравствуйте, девушка, а вы куда?- тактично поинтересовалась она.
  - Я, - переводила она дыхание, - в музей.
  - А музей сегодня закрыт.
  И тут у нее внутри словно что-то оборвалось, этого она явно не ожидала.
  - Как закрыт? - словно не верила Ксения, или не хотела верить.
  - Воскресенье-понедельник выходной, милочка, - окончательно добила она ее.
  - Блин, - тихо она про себя ругнулась, слегка от досады махнув рукой.
  - А что вы, девушка, хотели, - заботливо спросила женщина, может, я вам могу чем-то помочь?
  - Да, я по правде, только с самим Шаповым хотела поговорить.
  - Со Святославом Николаевичем?
  - Ну да, с ним самым.
  - А, так его сейчас на месте тоже нет.
  И Ксения окончательно упала духом.
  - А где же его можно найти, не подскажите? - с мольбой в голосе спро-сила Ксюша.
  - Так он сейчас в церкви, на утренней службе, воскресение же, как-никак.
  - Фу, ну, слава Богу, - облегченно вздохнула девушка. - Так я его могу там подождать?
  - Ну, если вам уже так срочно, то конечно. Только, сами понимаете, подождите его возле храма, пока он выйдет.
  - Да-да, конечно. Я, конечно же, его не буду отвлекать, спасибо.
  И Ксюша, счастливая, зашагала к храму, а женщина по-доброму ей в след заулыбалась, чуть сдерживая легкий смешок. Она зашла в храм, чтобы убедиться, что Шапов действительно на службе, и тихо, чтобы не привлекать к себе внимания, оглянулась по сторонам. Не без труда, но она отыскала среди прихожан голову Святослава Николаевича, и облегченно вздохнула. Затем она увидала и своего братца, и тихонечко направилась к выходу. На улице была приятная теплая погода, она направилась к мостику, начала двадцатого века, облокотилась на него, и принялась ожидать, поглядывая то в овраг от пересохшей речки, то в сторону храма. Простояв минут пятнадцать, томясь ожиданиями, она, наконец, увидала нужного ей человека, выходящего из храма, и, стараясь сдерживать свои эмоции, направилась в его сторону.
  - А, юная госпожа Грушецкая, - поприветствовал он, завидев ее, и она слегка подалась в краску, - доброе утро! Вы тоже ходите в церковь? По-хвально.
  - Здравствуйте, Святослав Николаевич. Да я, вообще-то, с вами хотела поговорить. Очень.
  - Ну что же, давайте прогуляемся по парку, я с вами с удовольствием побеседую. Как вам у нас?
  - Вообще-то, нравится, правда нравится. Только вот.... - не решалась она начать.
  - Да-да, слушаю вас. Ну же, не стесняйтесь.
  - Да, понимаете, я тут кроме вас-то и никого больше не знаю. Кроме вас-то и расспросить больше не кого.
   - Так, продолжайте, постараюсь удовлетворить ваше любопытство.
  - Вы вчера явно не захотели что-то говорить, ведь так?
  Шапов приостановился, достал платок, вытер лоб, и на секунду призадумался, стоит ли девушке открывать страшную тайну, или все же лучше промолчать.
  - Ну что же, - продолжил он, обдумав, - вы правы. Вы все равно об этом так или иначе узнали бы. Наверное, пусть лучше от меня, чем от сплетниц-бабуль, которые все приукрасят и перековеркают.
  - Девушка.... Ведь в моем доме жила девушка, не так ли?
  - О, да, - выдыхая, произнес он, словно вспоминая что-то недоброе. - Она была почти ровесница с тобой, и, кстати, чем-то даже, внешне на тебя похожа, только, что разве волосы чуть другие. Да и прическа.
  - Я их просто крашу в черный цвет. Скажите, ее звали Таня?
  - Хм, да, именно так, Татьяна, а откуда это ты уже успела узнать?
  - Да, сорока на хвосте принесла, - отшутилась Ксюша, боясь углубляться в подробности, будучи уверенной, что ей в такое не поверят. - А не расскажите мне о ней?
  - Не люблю я плохо рассказывать о людях, но если это так тебя интересует...
  - Да, пожалуйста.
  - Ну что же, она была очень красивой девушкой. Красивой и своенрав-ной. Роковой красавицей, я бы сказал. Любимицей своих родителей. Она явно знала себе цену, и умело этим пользовалась. Как бы это покультурней сказать...
  - Была сучкой?... - вырвалось у Ксюши, - Ой, простите, - тут же извинилась она, смущенно зажав рот рукой.
  - Ну.... - помотал он головой, как бы подтверждая ее слова, - лучше скажем - стервой. Она просто влюбляла в себя парней, кружила им головы, а когда те были уже без памяти в нее влюблены, просто жестоко бросала их, как надоевшею игрушку. Просто ломала им жизни и явно наслаждалась этим.
  - М-да, жестоко.
  - Но это еще ягодки.
  - Что вы имеете в виду?
  - Твой отец, кажется, говорил, что ты с какими-то гóтами водишься?
  - Да не то, чтоб так серьезно, просто там знакомых много. Скорее просто чтоб убить время и с кем-то пообщаться.
  - Но страшные истории ты все-таки любишь?
  - Обожаю до ужаса.
  - Но сама бы в нее, я так понимаю, попасть не хотела бы?
  Тут Ксения даже на время призадумалась, не зная, что и ответить. Одно дело, когда ты смотришь фильм ужасов, или читаешь страшную книгу, а другое дело, самому попасть в такую ситуацию. Жуть.
  - Даже и не знаю, что и ответить. А вы это к чему?
  - Да так, не бери до головы. Да, так возвращаясь к той истории, ты действительно считаешь, что ты хочешь ее услышать? Ты готова к этому?
  - Не думаю, что есть что-то такое, чтобы могло меня напугать, - ответила она, хотя сама чувствовала, что уже начала волноваться и сердце забилось чуть чаще обычного.
  - Ну что ж, смотри сама, я предупреждал.
  Он сделал еще несколько шагов, словно еще раздумывая, стоит ли ей все рассказывать, пугая ее разум, или все-таки, лучше ее пожалеть, но потом, все же продолжил.
  - Как ты уже наверняка знаешь, отец Татьяны был археологом. И не простым, которые дальше своей округи никуда не ездят, а самым настоящим, с именем, академиком из целой династии ученых. И часто, даже в советские времена, ездил в зарубежные экспедиции. И вот, как-то из одной такой поездки, не помню, кажется из Румынии, он привез с собой огромный ящик, поговаривали, даже, что это мумия, или большой гроб из какого-то древнего саркофага. Ну да чего только люди сами не напридумывают. Но факт был то, что ящик этот был действительно, таким большим, что он не повез его к себе в московскую квартиру, а привез именно сюда, в свой большой загородный дом. Хотя, по правде, даже не знаю, почему он не повез его в музей, или в какой-нибудь институт. И все бы ничего, не начнись через несколько лет после этого непонятный падеж скота на местной агрофирме. Каждую неделю, а то и чаще, стали находить мертвых коров. Экспертиза показывала, что никакой заразы у них нет, просто не хватало крови, и все тут, просто чертовщина какая-то. Тогда решили одну из коров тщательнее осмотреть, и только хорошенько отмыв ее, на шее, которая была в грязи после падения, как и у остальных, обнаружили маленькие ранки, словно от укуса. На укус змеи это было не похоже, слишком для змей, что могли бы водиться в нашей местности, было велико расстояние между зубов. На волка тоже не было похоже - он бы перегрыз горло хорошенько, а не просто укусил. Причину так и не оп-ределили, но охрану фермы хорошенько увеличили. Но потом события стали разворачиваться еще страшнее - стали просто исчезать люди. Вначале - проезжающие ночью мимо по дороге, а потом и наши. А затем люди стали погибать все чаще и чаще, их уже не успевали хоронить. И все умершие с подобными укусами. Усиленные наряды милиции ничего могли с этим поделать, даже некоторые из них самих погибали. Невидимый хищник уносил жизни, не щадя никого, ни женщин ни детей, убивал их холодно и безжалостно. А те годы были и без того не легкие - не лучшие дела в стране с экономикой, нехватка сотрудников в милицейских рядах. Но самое страшное было позже - люди стали по ночам встречать некоторых из тех, кто уже умер...
  - Вампиры... - вдруг неожиданно прервала его жуткий рассказ Ксения.
  - Да, вампиры, ты права. Как бы дико это не звучало, но мы здесь столкнулись именно с этим злом. В усадьбе, в самом усадебном комплексе вообще было страшно появляться, они словно облюбовали это место. И что все усложняло - некоторые из них могли перевоплощаться в крыс и сов, что их вообще делало почти незаметными и неуязвимыми, они могли подкрасться к тебе в любой момент просто незаметно.
  - И было это ровно двенадцать лет назад....
  - Постой, откуда ты это знаешь, тебе уже кто-то успел рассказать?
  - Да нет, догадалась, - не стала раскрывать всей правды она.
  - Да, это было ровно двенадцать лет назад. Мы тогда, можно сказать, только открылись.
  - И посчитали это неким проклятием?
  - Да нет же, причем здесь опять проклятия.
  - Ну как же? Мужские ветви рода заканчиваются, только открыли музей - череда смертей.
  - Ну, если так уж разбираться, то заканчивается только одна из ветвей, сами рода продолжают и поныне здравствовать, так же как и Грушецкие, так же как и Шаповы. Согласись?
  - Да, но все-таки, умирали.
  - Так же, как и во многих других родах, во многих имениях. От этого не уйдешь.
  - Так о чем же вы тогда подумали, где корень зла был?
  - А вот тогда-то мы и вспомнили о странном ящике, привезенном с экспедиции. К тому времени не было уже в живых ни академика, ни его жены, а сын от греха подальше уехал в Москву, живя там в квартире отца.
  - А Татьяна что?
  - А она продолжала здравствовать. Только выходила гулять лишь по вечерам, и к ее красоте и стервозности, добавились еще и некая бледность и злость по отношению к другим, которую нельзя было списать только на потерю близких. Это была какая-то другая злость, которую нельзя было иначе назвать, как бесноватостью.
  - И что вы сделали?
  - Несколько из наших мужчин решили тайно проследить за ней.
  - И?...
  - Это дало свои результаты. Те мужчины своими глазами видели, как она напала на повстречавшегося ей бывшего парня. Она разыграла перед ним целую сцену. Вначале объяснила, что боится одна дойти до дома, потому что в поселке творятся такие страшные вещи, а когда, он проводил ее до дверей дома, она поцеловала его, и лукаво пригласила к себе на ужин. Только ужином оказался он сам. Следившие за ней подсмотрели всё это в окно. Только за ними захлопнулась дверь, она обняла его, но вместо поцелуя впилась ему в шею. А потом подошел еще кто-то, и присоединился к этому грязному пиршеству.
  - И кто это был?
  - Они не знали его, но поняли только, что это именно тот, из-за кого это все и началось. К следующему дню об этом уже знал весь поселок. И пощады от местного гнева было ждать бесполезно - слишком многие потеряли к тому времени родных и близких. Собравшиеся к расправе люди выбили двери и окна и ворвались в дом. Девушка и тот неизвестный спали прямо в гостиной, по полу и по стенам были разбрызганы еще не смытые брызги и пятна крови, они сами были перемазаны чуть запекшейся кровью, а рядом лежал изуродованный парнишка, весь в кровавых ранах. Это было жуткое и мерзкое зрелище. И это вызвало вначале шок и отвращение, а потом это чувство сменилось на еще более нестерпимое чувство злости и ярости, и они набросились на этих чудовищ. Девушку удалось схватить быстро, хоть она и отчаянно сопротивлялась, но людей было значительно больше. Ее схватили по рукам и ногам. Ее лицо преобразилось, вытянулось, и приобрело чуть ли не звериные черты. Она неистова кричала, рычала, все увидели ее ужасные звериные клыки, которыми она пыталась искусать нападавших, царапалась когтями, как бешеная кошка, но все тщетно. Люди растянули ее и хладнокровно, как и она когда убивала людей, вбили ей осиновый кол прямо в сердце. Все рассказывали, что в их ушах потом еще долго звучал этот тупой и глухой звук кола, входящего с каждым ударом в человеческую плоть молодой девушки, которую они все хорошо до этого знали, а не которые и до сих пор были влюблены. И этот страшный звук долго еще не давал им заснуть по ночам. Но с ней все же было покончено.
  - А тот незнакомец?
  - А вот с ним-то пришлось повозиться. Он всех раскидывал, как плюше-вых игрушек. У него была просто демоническая сила. У некоторых от его удара просто раскалывались черепа, и, в прямом смысле - вылетали мозги. Но это уже никого не пугало и не останавливало. У всех было только одно желание - убить его. Под натиском он все же понемногу отступал, пытаясь укрыться в подвале. Люди, наступая, следовали за ним. Они тогда еще не знали, что их там ждало.
  - Что может быть еще страшнее?
  - В подвале было полно других вампиров, которые там спали, они жили там, как семья, как племя, выродское племя. Днем спали, а по ночам выходили на свою ужасную охоту. Вот тут-то всем пришлось по-настоящему туго. Пришлось использовать весь традиционный для такой охоты арсенал...
  - Вы имеете в виду - колы, святую воду, и прочую атрибутику.
  - Именно. Это действительно на них действовало, все как пишут в кни-гах. Никому из тех тварей не удалось уйти в тот день, хоть и пытались они улизнуть, превращаясь кто в крысу, кто в сову. Это их не спасло, всех тогда изничтожили.
  - В сову? Разве не в летучую мышь.
  - Я тоже так до этого думал. Оказалось это все лишь только выдумки современных писателей, девочка моя. Брема Стокера, с его "Дракулой", в первую очередь. На самом же деле во всех мифологиях европейских и славянских стран, вампиры, наряду с вурдалаками, превращались в кого угодно, но только не в летучих мышей, хотя, надо признать этот образ хорошо прижился. Кстати, еще в шестнадцатом испанские конкистадоры впервые увидали летучих мышей-вампиров, и заметили у них сходство в предпочтениях в еде между ними и легендарными вампирами, и за это их и назвали в честь фольклорного вампира, а не наоборот. А уже затем, через многие годы, летучие мыши появились в художественных рассказах и приобрели в литературе такую популярность.
  - Да, так, а что было с тем, самым главным вампиром?
   - Ах да, я немного отвлекся. Даже и не знаю, как бы с ним управи-лись, и управились бы вообще. На это логово вампиров истратили весь арсенал, все что у нас было - всю воду и колы. И, возможно, дело было бы худо, не вспомнись тогда одному из участников той облавы об одной хитрости, к которой он и прибегнул....
  - Какой еще хитрости?
  - Он кинул в его гроб горсть зерен.
  - А причем здесь это.
  - Дело в том, что зерна, крупа, опилки, неважно что, действуют на вампира, как некая зависимость, если их кинуть ему в гроб - он тотчас бросится их пересчитывать.
  Ксения посмотрела на него большими глазами, словно не веря в такое.
  - Это правда. Он тут же бросился в свой гроб, и всем оставалось только навалиться на него и захлопнуть. На гробе были винты с ручками по четырем сторонам, их тут же завинтили, чтобы он не смог выбраться наверняка. После этого быстро выкопали яму, насколько успели глубокую. Но тут гроб заходил ходуном, видно вампир опомнился, и из гроба стал доноситься леденящий душу ужасный и пронзительный вой, сменяющийся свирепым рыком. И мужики сбросили от греха подальше гроб в яму, и засыпали его. Правда, глубокой ямы выкопать не успели, так, чуть больше чем по колено, не до того тогда было, слишком был велик страх, и все делалось в спешке. А когда уже все сделали, и до них, после приступа ярости, стало доходить, что же все-таки сейчас произошло, необъятный страх и ужас заставил дрожать даже кровь в их жилах.
  - Они пронзили его колом?
  - Не вспомню, но, кажется, нет. Даже из-под земли были слышны разры-вающие душу крики и удары вампира по крышки гроба, пытающегося избавиться от своего заточения. Неописуемый страх за собственные жизни заставил их все же бежать оттуда без оглядки. К их великому счастью и облегчению, вампиру так и не удалось выбраться оттуда. А дальше оставалось только одно - покончить с оставшимися в живых бесовским отродьем. Были жестоко истреблены все остальные вампиры, без своего предводителя они сильно ослабели и пали духом, и не составило большого труда их всех изничтожить, как они не прятались, хоть некоторым удалось даже попрятаться в соседних деревнях и лесу. Со временем до всех добрались, и только тогда это все прекратилось. После этого многие продали свои дома и уехали подальше отсюда.
  - И все члены семьи академика были мертвы?
  - Да, тогда все погибли - кто от зубов вампиров, кто, как Татьяна, от рук людей. В живых остался только сын академика, который вам продал дом. Он в то время состарился на лет пятнадцать-двадцать, не меньше, и, поговаривали, слегка тронулся умом. Сами понимаете, потерять в один год родителей, и, войдя в дом, увидеть растерзанную сестру с колом в груди посреди комнаты. Тогда даже никого не привлекли за убийства, все наверху были сами только рады замять это из ряда вон выходящее дело.
  - Обождите, обождите. А правильно ли я поняла вас, ... вы закопали главного вампира? - медленно, с расстановкой вопрошала она, будто что-то пытается точно объяснить, - Получается, что у нас в доме?...
  Профессор тяжело вздохнул, но ответил.
  - Ну....., ээх, ну, вообще так. По правде все так и было.
  - То есть, этот гроб вместе с ним все еще находится там, в подвале наше-го дома.
  - Да.... Да, но в этом уже нет ничего страшного. Поверьте, все на том и закончилось.
  - Ну да, ничего страшного. У меня в подвале дома гроб с вампиром, а вы говорите, что ничего страшного, - говорила она уже как бы про себя, даже вроде как и не обращаясь к собеседнику. - Судя по тому, что мне приснилось, все не так уж безоблачно, - проговорила она совсем тихо.
  - Простите, что вы сказали?
  - Я говорю, хотелось бы вам верить, что все не так уж плохо.
  - Поверьте. Двенадцать лет прошло, за это время ничего не происходи-ло...
  - .... Вот именно двенадцать лет .... - говорила Ксюша, как-то отрешен-но, о чем-то размышляя. - Пока не происходило...
  - Простите, вы о чем?
  - Да так, о своем. Очень бы хотелось, что бы все на том и закончилось, а я заблуждалась. Скажите, а о вампирах вы хорошо знаете, разбираетесь в этой теме?
  - Ну, вообще то не думаю, что многим довелось с ними столкнуться на-столько близко. К тому же, без ложной скромности я достаточно известный ученый и историк...
  - Ух ты, правда, - оживилась Ксения, не ожидая такого от этого мужчи-ны, хотя что-то такое и предполагала, слишком уж образованным и интеллигентно воспитанным он ей казался.
   - Да, милочка, перед вами член-корреспондент Российской Академии наук, председатель Научного совета "Роль религий в истории" РАН, - проговорил он, правда, не хвастаясь, а скорее просто констатируя, без излишней гордости, даже может, где-то чуть скромничая, - ну и прочее, прочее ...
  - Вот это да. Даже не ожидала, что когда-нибудь познакомиться со столь высокообразованным человеком, особенно на удалении от Москвы. Честно, очень рада, и удивлена.
  - Спасибо. Признаться, я в этих местах не единственный ученый, есть еще и в моей семье, да и выходцы отсюда.
  - В общем, с образованием мне здесь проблем не будет?
  - Абсолютно. К вашим услугам и библиотека, и прекрасные преподаватели.
  - М-да. Это все конечно здорово. Но скажите, ведь диссертацию по демонологии или чему-то подобному вы не защищали? ...
  - Хм, - слегка усмехнулся он.- Нет, диссертаций ни по демонологии, ни по вампиризму мне точно не приходилось защищать.
  - Но ведь тогда может статься и так, что вы могли что-то упустить тогда, некоторые детали, понимаете?
  - По правде, не совсем...
  - Ну, к примеру, ведь возможно такое, что вампир может переродиться?
  - Переродится? Хм. Может вы имели в виду перевоплотиться? Это да...
  - Да нет же, - перебила его Ксюша, - именно переродиться. Или даже точнее сказать - возродиться, воскреснуть.
  - Вообще-то вампир сам по себе и есть воскресший из мертвых, кото-рый родился в "рубашке" у матери, которая не ела соль, и на которую по-смотрела ведьма или вампир, и дорогу которой перебежала черная кошка. Еще это внебрачный ребенок, либо седьмой ребенок того же пола и зачатый в святой праздник. И, к тому же, отлученный от церкви, или умерший жестокой или насильственной неестественной смертью некрещеным, похороненный неправильно, и не по ритуалу.
  - Ого, такая череда совпадений должна быть?
  - Ну, можно и проще - при жизни быть укушенным вампиром.
  - Это понятно. Но я все же вас хочу спросить - вы точно уверенны что покончили с ними, и с их главным, раз и на всегда, окончательно?
  - По правде, я столько лет в этом даже не сомневался. Как и все мы. По крайне мере насчет его порождений.
   - Так значит, насчет главного вы все же сомневаетесь?
  Шапов на время даже призадумался.
  - Нет, ну все же столько лет все было спокойно, - он даже развел руками и пожал плечами.
  - Понятно, все же вы не уверены...
  - Ну, мы всегда надеемся на лучшее.
  - Ладно, буду и я надеяться. Что же, мне и вправду пора идти домой, спасибо за интересную беседу, всего доброго.
  - Спасибо. Приходите если что, приводите с собой и брата, я с ним с удовольствием побеседую на теологические темы.
  - Да, я думаю, ему это будет интересно. До свидания. Да, вот только еще один вопрос...
  - Пожалуйста...
  - Что это за ночь накануне дня Святого Георгия?
  - Ну, это ночь на четвертого мая, то есть уже скоро. Вообще-то это ночь, когда все виды зла выходят из своего логова. А что?
  - Да так, ничего, почему-то именно так я и думала. Спасибо. До свида-ния, надеюсь, еще побеседуем.
  - Непременно.
  
   Глава одиннадцатая
   Шорох из подвала
  
  Неделя пронеслась как один день. Ксения ждала следующий выходных - выходных, когда они вновь отправятся в свой загородный дом. Суббота как раз выпадала на четвертое мая - день Святого Георгия, день о котором ей во сне упоминала Татьяна. И это не могло не беспокоить ее. Может это просто сон? А если нет? Ведь он был настолько явным, что его нельзя было просто так выкинуть из головы, да и многое из этого сна подтверждалось в разговоре с директором музея. И она ждала этого дня с нетерпением и некоторым волнением. Что от него ожидать и ожидать ли вообще?
  Как бы то ни было, но вот уже и пятница, канун субботы, и они уже в пути. Вот и их чудесный, и одновременно таинственный дом. Вряд ли какой-либо другой дом может похвастать такой историей. Все буквально влетели в него с восторгом, и только Ксения вошла с некоторой осторожностью, с долей опаски, тихонько оглядываясь по сторонам, но так, чтобы никто этого не заметил, словно ожидая увидеть нечто ужасающее, пугающее, слегка пряча голову в плечи и оглядываясь по сторонам. Но ничего такого не было. Все было как обычно. Пока...
  Девушка проследовала в свою комнату. На нее по-прежнему все так же безмолвно смотрел портрет девушки, так похожей на нее.
  - Привет, как ты тут, не скучала? - от чего-то поздоровалась она с портретом, и ей показалась, что девушка с портрета даже слегка ей приветливо улыбнулась, и Ксюша улыбнулась ей в ответ, хотя осознавала, что это ей всего лишь померещилось, ведь портреты не улыбаются?
  Только она разложилась, мама позвала всех с дороги попить чаю. Здесь даже чай приобретал неповторимый вкус, не такой как в городской квартире в вечно проблемно-спешащем городе. Здесь даже время словно приобретало свой ход - размеренный, спокойный и неторопливый.
  После она отправилась делать уроки, и, полностью отвлекшись от своих волнений, и вовсе забыла о своих переживаниях. По крайне мере на какое-то время они ее оставили. Только поздно вечером она вылезла из-за учебников, но главное, что она все сделала, и на все оставшиеся выходные была свободна. Она спустилась на кухню - перед сном ей еще захотелось кружечку чая. Она включила маленький телевизор, что стоял на кухне, и присела ожидать, пока закипит чайник. На кухню зашла мама, уже в халате - готовилась ко сну.
  - А ты чего не спишь? - спросила она.
  - Уроки делала, только закончила. Чайку еще захотела.
  - Хм, не пила б столько перед сном, спать не сможешь.
  - Но он тут такой вкусный.
  - Это все свежий воздух. Ну ладно, не засиживайся тут, спокойной ночи.
  - Ыгм, спокойной ночи, ма.
  Чайник как раз закипел, она выключила его и сделала себе чашку горячего чая. Затем уселась, поджала под себя ноги, и пощелкала пультом телепрограммы. На одном из каналов шел фильм "Сумерки", про вампиров. Хоть она его уже и смотрела пару раз, но с удовольствием решила перед сном посмотреть еще раз. И тут, словно перед глазами, у нее пронесся ее странный сон - тот задумчивый молодой человек, которого, по словам Татьяны, она могла разбудить в эту ночь. Ее всю от этого как будто передернуло, и она выключила телевизор. Ксюша взяла кружку и отправилась на крыльцо глотнуть свежего воздуха.
  На улице был приятный теплый майский вечер, но еще с легкой весенней прохладцей. Чистый свежий воздух просто опьянял, и лишь легкое дунове-ние ветерка трепетно шевелило ее волосы. Наконец ее потянуло ко сну, и она отправилась в свою комнату. Усталость и теплая мягкая постель сделали свое дело, и она, погрузившись в "объятья Морфея", крепко заснула.
  
  Девушка с портрета, Татьяна, она была вроде, как и в портрете, не выходила из него, но, в то же время, будто шевелилась, не то плывя по ветру, не то просто вися в воздухе, плавно раскачиваясь. Ее волосы развевал ветерок, и она словно протягивала в сторону Ксении свои руки, не то приговаривая, не то сладко напевая.
  - Он уже проснулся, он там, внизу, иди, помоги ему выбраться, помоги ему подняться...
  - Он уже проснулся, он там, внизу, иди, помоги ему..., - и так продолжалось, казалось бы, бесконечно, бесчисленное количество раз, пока девушка, в холодном поту, не проснулась, не понимая, что происходит, сон это или явь.
  Ксения включила ночник, и, вытерев мокрый лоб, посмотрела на портрет. Но на нее лишь безмолвно смотрело молчаливое и неподвижное изображение. Тут еще и чай дал знать о себе. Говорила мама, не надо было столько пить перед сном. Ксюша, протирая глаза, нащупала ступнями тапочки, влезла в них и отправилась вниз.
  После туалета она собралась было наверх, в свою теплую постель, но услышала странный шорох, идущий из подвала. Неужто в доме мыши, подумала она, этого еще не хватало. А если это вообще, крысы? Не то что бы она их боялась, этих грызунов, нет, но и делить кров с ними она не желала. Ксюша, не дожидаясь утра, когда эти мелкие хищники могут попрятаться и заснуть по своим норам, направилась к подвалу. Она щелкнула по выключателю и ступила на ступеньки ведущие вниз. Шорох и не думал затихать. Вообще обнаглели, подумала она, спускаясь вниз. Она давно уже была не ребенком, чтобы одной, ночью, осматривать подвал, но другая девушка на ее месте вряд ли стала это делать, и, может быть, и не зря. Кто знает, что там нас может поджидать, одних, ночью? Какие чудовища могут прятаться там по углам, а скорее всего - в нашем сознании, пугающем нас самих.
  Девушка тихо ступала по земле, прислушиваясь, и внимательно вглядываясь, не видя ни одной, даже самой крохотной мышки. Странно, но шорох время от времени то стихал, то продолжался. И достаточно явно не тихий. Было даже такое чувство, что где-то роет подкоп собака, царапая когтями по попавшейся под лапы доске.
  Она пробиралась все дальше и дальше в глубь подвала, ища источник звука.
  - Что бы это могло быть? - не понимала, и уже не на шутку начинала волноваться и нервничать она.
  Наконец-то, как ей показалось, она нашла участок, откуда шел звук. Она тихонько подошла к этому месту, слегка присела, и ... прыгнула, как можно сильнее и громче, чтобы, по ее мнению, спугнуть, то, что она не знала, но должна была напугать непременно.
  Но ответная реакция этого неизвестного существа оказалась явно не той, как она себе ожидала. Там, под ней, что-то словно ударило с силой по земле, так сильно, что земля под ее ногами завибрировала, как при легком землетрясении, песок слегка подпрыгнул, образовав облачко пыли. Было ощущение, будто под землей доски, или коробка, или еще что-то из чего кто-то, засыпанный землей, пытается выбраться. Ксения, испугавшись, отпрыгнула в сторону. Через пару секунд последовал еще глухой и сильный толчок, затем еще, и еще. Девушка зажала рот рукой, чтобы не закричать на весь дом и, сломя голову, бросилась отсюда бежать прочь, наверх. А в голове пульсировала только одна мысль:
  - Это он, это он. Господи, неужели это он? Он и вправду проснулся....
  Только возле выхода она испуганно оглянулась, закрывая дверь, не гонится ли кто за ней. Фу, никого, видно ему не удалось выбраться. Надеюсь, и не удастся. Она пробежала к себе в комнату, нырнула в кровать, накрывшись с головой одеялом, и, свернувшись калачиком, и колотясь от страха, так и пролежала до самого утра, так и не заснув, по крайне мере, она так считала. У нее начиналось создаваться ощущение, что у нее уже исчезают границы между сном и явью. Кто с уверенностью сможет сказать, где порой та грань между сном и реальностью?
   Только уже утром она вылезла из постели, из своего укрытия, когда мама позвала ее к столу. Опустив голову вниз, из подо лба осторожно оглядывающимися, с красными, не выспавшимися глазами, она, словно тень, спустилась вниз. При этом боязливо поглядывая в сторону двери подвала, ожидая, что сейчас вот-вот кто-то выпрыгнет оттуда и всех их зверски и жестоко убьет.
  Но, кажется, бояться было нечего, все было спокойно. Может этот кто-то или что-то, что было у нее в подвале, опять уснул и больше ее не потрево-жит. Пусть бы лучше так и было. У нее бы сердце выпрыгнуло из груди и взорвалось, если бы она еще хоть раз бы услышала этот шорох из подвала. А если б увидала, того, кто был тому причиной, если он смог оттуда выбраться? ... Нет, лучше даже и не думать об этом.
  За столом она ела, но скорее на автомате, даже не задумываясь о том, что делает. Ее глаза были как два бездонных колодца, в которых невозможно рассмотреть, есть в них что-то или нет.
  - Доча, что с тобой, ты часом не заболела? - волнительно спросила ее мама, заметив, что с ней творится явно что-то неладное.
  - Да нет, мама, все нормально, - попыталась выдавить она из себя угол-ком рта что-то похожее на улыбку, - просто плохо сегодня спала, - ответила она, опуская голову, уходя от прямого ответа, и, как бы прикрываясь рукой, поправляя себе волосы.
  - Понятно.
  - Мам, можно я сегодня поеду обратно? - спросила она, понимая, что ближайшее время после такого не сможет здесь находиться.
  - Вот те раз, а что такое?
  - Да мне подружка позвонила, в кино с собой зовет, - не придумав ниче-го другого, приврала она.
  - Ну, смотри, дело твое, ежели ты так хочешь. Только, не знаю, как ты одна доедешь.
  - А тут до Подольска можно подъехать на автобусе, а там рукой подать. Можно и на маршрутке прямо до станции метро "Южная".
  - Хм, ты уже даже узнала. Ну ладно, езжай.
  - Ыгм, - даже как то облегченно вздохнула она, что сможет отсюда вы-рваться.
   Ее родные так счастливо выглядели, думала она, но их счастье было в их неведении. И она не хотела разрушать эту идиллию. По крайне мере - пока, или пока они сами об этом не узнают. Пусть лучше наслаждаются приятными мыслями об этом чудесном доме.
  
   Глава двенадцатая
   Доказательства существования
  
  До Москвы она добралась достаточно быстро, скинула сумки, и забилась на диван перед телевизором. Минут через десять ей и впрямь позвонила ее подружка, Маринка, но правда не пригласить в кино, а просто вытащить на улицу. Они со своей компанией хотели слегка отметить день Святого Георгия. Так, просто, попить легких напитков и слегка попугать друг друга, просто, по приколу. Пожалуй, Марина - это единственный человек, с которым можно было поделиться таким необычным поворотом событий. По крайне мере она тоже увлекалась всем таинственным и не восприняла бы ее за сумасшедшую. Она согласилась выйти, но захотела поговорить с ней наедине, и отвела ее от компании в сторонку. С большим трудом и волнением она поведала подружке о мрачной тайне подвала их нового дома.
  - Вампир у вас в подвале? Гроб с вампиром? - с блеском в глазах и чуть сдерживая удивленный восторг, тихо, чтоб не слышали другие, но чуть не пища от удивления проговорила Маринка. - Обалдеть!
  - Тихо, тихо, я не хочу, чтоб другие услышали.
  - Другие? Перебьются другие. Мы вначале должны сами все исследовать. Ты представляешь...
  - Мы? Исследовать? - не дала она закончить фразу подруге.
  - Ну да, мы. Ты что, такая новость, только если просочится, знаешь, сколько народу сбежится.
  - Так я потому и не хочу, что б об этом кто-то еще не знал. Тогда - или меня в психушку, или дом на исследования.
  - Не боись, я все понимаю. Я - могила, можешь на меня положиться. Слушай, подруга, а ты меня не разыгрываешь в честь праздника?
  - Какое там разыгрываешь, ты видишь, я оттуда сегодня ноги унесла. Стала бы я оттуда вырываться, там так хорошо. А теперь я вообще боюсь даже думать о том, чтобы вернуться.
  - Слушай, Ксюша, возьми меня туда с собой, - взмолилась подружка. - Ну пожалуйста.
  - Да ты что, говорю же тебе, я сама боюсь теперь туда показываться. Даже не знаю, что дальше делать. Одна только надежда, что раз я не помогла ему вылезть оттуда - он опять заснет. По крайне мере на ближайшие двенадцать лет. Двенадцать лет можно жить спокойно.
  - Слушай, а пошли в библиотеку.
  - Ты что это, другого развлечения, чтоб меня успокоить, не нашла?
  - Да нет же, ты не так поняла. Давай пороемся в библиотеке, поищем все на эту тему.
  - Ты про вампиров что ли?
  - Ага.
  - Хм. Ну, вообще-то идея неплохая, знание - сила. Может и впрямь, что-нибудь отыщем интересное.
  - Ну, а я про что?
  - Да у меня еще и дома на выходные никого не будет. Можем спокойно всю ночь в интернете провести. Что-нибудь, да обязательно найдем.
  - Вот и отлично, чего откладывать, пошли прямо сейчас.
  - Ну, ладно, пошли.
  
  Они зашли только к Ксюше перекусить, и взяли тетради с ручками, и от-правились в библиотеку, словно готовиться к диссертации. Просидели они там не мало, пока попросту от штудирования литературы у них не стали закипать мозги, хоть это было все и интересно. Но правде, что-то реально нового они нашли там мало - как стать вампиром, как их убить, чего бояться, каковы они в литературе, в кино и все в таком духе. Конечно, нашли что-то и новое, у каких народов какие вампиры бывают, например. У славян это упыри - ожившие блуждающие мертвецы, пьющие кровь, которые при жизни были оборотнями, колдунами или же были отлучены от церкви, ну, и конечно же, возвращающиеся в свои могилы до крика третьих петухов. У румын это стригои - от латинского слова strix, и от румынского stigă, означающего кричащую сову-сипуху, которая, по римскому поверью, высасывает кровь у детей, а означало и демона и ведьму. В румынской мифологии у стригоев рыжие волосы, голубые глаза и два сердца. Были у румын еще морои и приколичи.
  Были еще цыганские мулло, к тому же еще отличающиеся повышенным сексуальным аппетитом. Индийское божество Кали, связанная с питьем крови, которая имеет клыки, носит гирлянды из трупов или черепов и имеет четыре руки. Римские ламии, эмпузы и лемуры. Египетская богиня Сохмет. В Центральной Америке - чупакабру. Даже в древнейших вавилонских и шумерских мифологиях вампироподобные духи Лилу и кровососущие акшары.
  Не слишком ли часто встречаются подобные и чем-то схожие упомина-ния у разных народов в разных частях света? Наверное, достаточно часто, чтобы задуматься о том, а может и вправду есть что-то, кроме того, что человек уже изучил и с чем был хорошо знаком. Нельзя все случаи оправдать и "болезнью Гюнтера" - эритропоэтической порфирией, заболеванием при котором в крови и тканях нарушается пигментный обмен, и под воздействием солнечного ультрафиолетового излучения начинается распад гемоглобина, кожа становится все тоньше, и от воздействия солнечного света попросту лопается, покрываясь шрамами и язвами. В Средние века таких больных лечили свежей кровью, дабы пополнить дефецит красных телец, хотя с точки зрения современной медицины это было просто бесполезным. К тому же, такие больные не могли есть чеснок, так как сульфановая кислота, выделяемая чесноком еще более усиливала повреждения, вызываемые этим редким заболеванием, из за которого многие, по невежеству, были сожжены на костре, обезглавле-ны и забиты колами. Но это действительно, редкие случаи заболевания. А что делать с остальными случаями, не поддающимися научным объяснением. Нельзя взять и сказать, что нет, этого не было, потому что быть не может, если об этом даже древними говорится. Мы же не отрицаем всех животных которые были ранее на планете, а потом нами же и были истреблены.
  Даже после такой кропотливой, проделанной работы, девушки хоть и были довольны собой, что так повысили свой уровень знаний, но, все же не были полностью удовлетворены. Слишком много вопросов еще оставалось, и поиск ответов они решили продолжить во "всемирной паутине". На русскоязычных страничках попытки пополнить свой уже достаточно богатый багаж знаний на данную тему ни к чему новому не привели, но вот копнув дальше, на зарубежные сайты, им все же удалось раскопать еще кое-что интересное. На этот сайт они попали, можно сказать, случайно, и он был похож больше на сайт какого-то тайного религиозного общества. Полазив по нему, они, к своему ужасу, еще больше убедились в том, что, похоже, вампиры все-таки существуют. Слишком убедительными казались выложенные там факты и документированные свидетельства очевидцев. Там же они отыскали информацию и про свой случай.
   Похоже, то, что было у нее в подвале, не было просто вампиром, от которого можно относительно легко избавиться. Похоже, это был некий глава клана, основатель своего рода, семейства вампиров. Его нельзя было просто так убить, как обыкновенных вампиров. Этот, мало того, что бессмертен, так еще и способен к регенерации. Он как бы производит, порождает вампиров, оборачивая в них людей своими укусами. И укушенные им становятся его семьей, где он - вожак, глава семья, клана, стаи, как угодно, всех тех, которые от него произошли. Единственное что может его убить - это только смертельные для него укусы оборотней, и то, только если их достаточно, чтобы его одолеть. Но откуда им взяться? Чеснок, серебряные пули, осиновые колы, и прочая атрибутика, все это может нанести ему только серьезный урон, но всего лишь временный. Похоже, что он порождение самого дьявола от безумной ведьмы. Отруби ему руку или голову - вырастут новые. Почти бессмертный, его можно только усыпить. Но, это значит, что тогда, охотники на него, сделали это не совсем правильно. Да, он уснул, но всего лишь на двенадцать лет. На каждый тринадцатый год, в ночь, когда все силы зла пробуждаются, будет пробуждаться и он, и попытается выбраться. Он будет бодрствовать ровно сорок дней, по прошествии чего, если ему не помочь выбраться, вновь заснет на следующие двенадцать лет. И так, пока кто-нибудь ему не поможет, раскопав гроб и открыв его. А что бы он заснул навечно, надо было похоронить его в гробу на перекрестке.
  - Это значит, что он еще будет там, у нас в подвале, еще сорок дней? Но там же мои родные, что если он до них доберется?
  - Обожди, без паники, тут же ясно написано, что он не сможет выбрать-ся. К тому же твои родители скоро и сами приедут, еще пару часов, и утро.
  - Ну да, надеюсь. Иначе, я себе не прощу. Надо будет им с утра позво-нить, проверить, как они там.
  С родителями, слава Богу, все было в порядке, во второй половине дня они сами приехали, отдохнувшие и в прекрасном настроении, только на вопрос Ксюши, как им отдыхалось, мама ответила:
  - Да все здорово, если бы только не мыши. Ночью выходила на кухню воды попить, скреблись, где-то в подвале. Но утром было вроде все тихо. Но все равно, надо будет расставить пару ловушек в следующий раз, или отравы какой посыпать. Мне такие соседи не нужны.
  Эх, мама, знала бы ты, что это за соседи, - подумала про себя Ксюша. Пусть уж лучше это были мыши, или, на худой конец, даже крысы.
  
   Глава тринадцатая
   Приезд компании
  
  Девушка с ужасом ожидала следующих выходных. Дни пролетали за ожиданиями незаметно, только успевай переворачивать страницы календаря. Ксюша с Маринкой тем временем все больше узнавали о вампирах, и обдумывали, как быть. Читая о них, о том, что они почти бессмертны, менее чувствительны к боли, способны парить и перевоплощаться, девушек изредка терзало искушение и самим обратиться в этих загадочных существ. Но все же разум, и, возможно, привычка жить обычной человеческой жизнью, останавливала их. Но, в то же время, любопытство их подталкивало поехать туда, и только страх их останавливал от этого необдуманного поступка.
  Но на следующие выходные они туда не поехали, у родителей возникла идея съездить к морю, и они выбирали тур. Еще через выходные, они всей семьей ездили на свадьбу к родственнице. А там уже и родители собирались к морю. В общем, было не до этого. Да и у Ксюши - конец учебного года, надо было поднапрячься с уроками, чтоб закончить четверть и год получше. Да и без родителей было страшновато ездить.
  
  Но вот и учебный год закончился. Родители собираются к морю. В городе - скучно, хочется отдыха. Отдохнуть есть где, но страшно. Но все ее страхи перевесила подружка. Маринка просто не могла уняться - дома никто не помешает нашим исследованиям, такого шанса просто больше может не представиться.
  - Давай хотя бы просто съездим, а там видно будет. Мы же с тобой читали - тем, кто его освободит, он не причинит вреда, и не обратит их, если только они сами не захотят этого.
  - Ну, не знаю. Мне тоже интересно до ужаса, но, в то же время и страш-но.
  - Хорошо, давай захватим тогда с собой моего приятеля.
  - Андрея?
  - Ага, он меня крепкий....
  - Хм, боюсь, его сила там не поможет. То, что там - явно будет сильнее всех нас вместе взятых, даже если нас будет десять человек.
  - Но копать-то все равно кому-то надо. Да и в любом случае, с ним не так страшно будет.
  - Ну ладно, уломала. Когда отправимся?
  Радостная Маринка, даже не подозревающая, что ее ожидает впереди, даже хлопнула от счастья в ладоши.
  - Не будем откладывать все в долгий мешок. Давай завтра с утра и по-едем.
  - Ладно, идет.
  
  Маринке не пришлось долго уговаривать своего парня. Тяга ко всему мистическому и знание того, что он поедет один с двумя хорошенькими девушками, перевесили все его страхи.
  Уже следующим утром все трое были в пути на встречу с неизвестным. Все по привычке были одеты во все мрачное и черное, чем слегка обращали на себя внимание окружающих. Отчего видимо и решил над ними грубовато пошутить водитель провинциального автобуса, когда они уже сходили в самом поселке.
  - Метлу не забыла? - подшутил водитель над Ксюшей, которая сходила последней.
  - Что? - не поняла она вопроса.
  - Я говорю, метлу не забыла? - нагло усмехаясь, повторил тот, жуя во рту бычок, и сидевшие спереди пассажиры сдержанно заусмехались.
  - Хамло, - обиженно бросила она.
  - Ведьма, - процедил водитель, и сразу же за ее спиной закрыл двери, и резко тронулся с места, не успела она еще и отойти от автобуса.
  Парень Марины, Андрей, увидев такое хамство, только успел пнуть автобус ногой, крикнув вслед:
  - Иди сюда, урод, только попадись мне еще!
  Но водитель уже набрал скорость и поехал дальше, а они пошли к дому Ксении. Он бесспорно поразил и их.
  - Обалдеть! - проговорили они вместе. - Ты говорила, что он классный, но это - вообще супер! - не находили они подходящих слов от восхищения.
  - Вы его еще внутри не видели.
  Они прошли во внутрь и сразу стали крутить головами, разглядывая всю прелесть дома изнутри.
  - Вот повезло тебе, подруга.
  - Да, наверное.
  - А насчет этого, - сказала Марина, показывая пальцем в сторону подвала, - ну так, за замки с привидениями еще и доплачивают.
  - Да уж.
  - Покажешь?
  - Не сейчас, давай вначале разгрузимся, все равно "это" днем будет спать.
  Они скинули вещи и перекусили на кухне с дороги.
  - А портрет этот можно посмотреть? - спросила Марина.
  - Конечно, пошли.
  И они поднялись наверх, в комнату Ксении.
  - Так на тебя похожа, - произнес Андрей.
  - Да уж, все так и говорят. Только, разве что, прически разные.
  - Только что. Хорошо написано, так живо. На нее смотришь, и действи-тельно, такое ощущение, что вот-вот сойдет с полотна.
  - Лучше и не говори об этом.
  - Ладно, а подвал-то покажешь?
  - Ну, хорошо, пошли.
  Они осторожно спускались вниз.
  - Бах! - резко крикнул Андрей, схватив Маринку за плечо, от чего девушки испуганно завизжали.
  - Да ну тебя, и без тебя жутко.
  Они спустились вниз, на время замерев в нерешительности.
  - Ну что, где это? - спросил Андрей
  Ксения прошлась по полу подвала, нервно придерживая волосы и обыскивая глазами пол.
  - Не знаю, где-то здесь. Сейчас я точно и не вспомню, я тогда от страха забыла обо всем на свете.
  - Ну, это ничего, понятно, - успокоил ее Андрей. - Думаю, ночью, по шороху, мы это место точно найдем.
  - Да, пожалуй, ты прав. А пока, давайте подымимся, что-то мне здесь жутковато.
  Они вернулись наверх, и вышли на крыльцо.
  - Эх, как хорошо у вас тут, - проговорила Марина, потягиваясь.
  - Да мне тоже тут нравится. Тут, действительно, очень красиво. Слушай-те, а давайте я вам устрою экскурсию по усадьбе, вы ж ее еще не видели.
  - Здорово, пошли.
  И Ксюша их повела к усадьбе. Ребята прогулялись по ней с большим удовольствием, стояла хорошая погода.
  Прогуливаясь по липовому парку, Ксения заметила молодую пару, обнимающуюся на старинном каменном мостике. Симпатичный стройный парень тоже ее заметил и втайне с интересом на нее посмотрел, сощурив глазки, отчего Ксюша стыдливо расцвела и мило заулыбалась. Девушка парня явно заметила это, и, тихо ахнув, повернула парня в другую сторону, а ей показала жест двумя пальцами, давая понять, что не то глаза выколю, не то смотри в другую сторону.
   Ксюша от такого даже тихонечко усмехнулась, та девушка явно была ей не ровня. Марина тоже заметила это и пошутила подруге:
  - Ты тут поклонников хочешь завести, или врагов?
  - Этой простушке со мной не тягаться. Захочу - уведу его, даже если это его невеста, только глазом подморгну.
  - Ха-ха-ха, ну ты и бессовестная.
  Они с интересом осмотрели усадьбу, церковь, весь комплекс, побродили по поселку, осмотрели окрестности, и уже под вечер вернулись в дом.
  - Предлагаю всем поужинать, и пару часиков вздремнуть перед тем, как испытать приключения.
  - Хорошая идея, после такой прогулки по свежему воздуху я бы тоже с удовольствием повалялась, - поддержала мысль Марина.
  - А я бы с удовольствием повалялся с тобой, - пошутил Андрей, прижи-мая к себе Маринку, та только засмеялась.
  Они перекусили, гости расположились на диване в гостиной, а Ксюша пошла вздремнуть к себе в комнату, поставив будильник на пол двенадцатого ночи.
  
  
   Глава четырнадцатая
   Освобождение князя вампиров
  
  Ей вновь снилась Татьяна, которая ее уже давно не являлась во снах. На сей раз она сидела у нее на кровати и разговаривала с ней.
  - Ты на правильном пути, главное - ничего не бойся и не останавливайся. Он тот, кто избавит тебя от всех страхов, и подарит тебя счастье и невиданные тебе ощущения. Он дарует тебе вечную молодость и жизнь.
  Ксюша проснулась, вскочила, и села чуть ли не на подушку. Она протерла глаза и всмотрелась в полумрак комнаты, которую едва-едва освещал свет луны, просачивающийся тусклым серебром сквозь незашторенное окно. Естественно, никакой Татьяны на кровати не было, а портрет по-прежнему безмолвно висел на своем месте. Только в свете луны казалось, что девушка с портрета ей задорно и подбадривающее улыбается. В это время как раз прозвенел будильник. Ксения выключила его, пару минут, размышляя, понежилась в постели, и, наконец, решившись, встала, и пошла будить своих друзей. Те, нехотя, но проснулись.
  - Ну, что, уже идем? - спросила, позевывая и потягиваясь, Маришка.
  - До двенадцати есть еще немного времени, хотя он может проснуться и раньше, как ему заблагорассудится, не думаю, что он спит там с часами, и встает по будильнику.
  - Так, - вмешался Андрей, - нам надо разработать план действий.
  - Какие там действия, стратег? - подшутила над ним Маринка, - Идем, откапываем, знакомимся, берем интервью, ложем его обратно спать, и прославляемся на всю страну.
  - Ага, тоже мне, "Интервью с вампиром". Смотри чтоб, он тебе горло не прокусил.
  - Не дрейфь. Солдат ребенка не обидит.
  - Ыгм, это ты ему объяснишь.
  - Нет, Андрей, - поддержала подругу Ксюша, - он и вправду не должен ни обидеть, ни причинить нам боль, потому что мы его как бы спасаем от заточения, и он должен нам быть за это благодарен. По крайне мере, так написано.
  - А он-то сам это читал. Не думаю, что он большой книголюб.
  - Вообще-то, - сказала Маринка, - вампиры, по крайне меры, главенст-вующие из них, всегда отличались благородством, изысканностью манер, и утонченным вкусом.
  - Это ты тоже в книжках прочитала, или в кино посмотрела? - посмотрел он на нее искоса.
  - Тихо, тихо, молодые, - успокоила их Ксюша, - дома будете выяснять отношения. Мы не за этим сюда пришли.
  - Да, ладно, Ксюша, - сказала, улыбаясь, Маринка, - мы же шутим. На самом деле мы друг в друге души ни чаем, - сказала она, ехидно улыбаясь и прижимаясь к плечу своего парня. - Правда? - обратилась она к Андрею, играючи подтолкнув его своим плечиком.
  - Конечно. Просто не разлей вода.
  - Н-да. Молодые бранятся - только тешатся, - констатировала Ксюша.
  - Ладно, давайте перекусим, что ли, - предложил Андрей.
  - Правильно, угощение должно казаться сытым, а то у нашего вампира не появится аппетит, - по-черному пошутила Маринка.
  - Час кормежки, час кормежки, - шел, поддразнивая всех, на кухню Андрей, расставив руки, как зомби в фильмах.
  Они перекусили, обсудили еще раз, как все лучше сделать, и, посидев "на дорожку", набрались смелости, и отправились вниз, к неизвестному и пугающему, хотя всю полноту страха от предполагаемого действия, они, похоже, не до конца ощущали.
  Чем ниже они спускались в подвал, тем отчетливее становились шорохи, доносящиеся из его глубины. С каждой ступенькой и с каждым шагом они становились все отчетливее. По царапающему звуку, они нашли источник этих шорохов. Подойдя ближе, у Маринки вдруг задрожали коленки и руки.
  - Ой, ребята, - проговорила она неожиданно дрожащим голосом, - а может н-не н-надо...
  - Ага, сейчас, - высказался Андрей, - всех подбила, а теперь в кусты? Мы все здесь только по твоей милости. Не забывай - это ты нас на это подбила. Теперь никто отсюда не уйдет, пока не выясним что это. Где лопата? - смело он обратился к Ксюше.
  - Сейчас, - ответила она и быстро отправилась за лопатой.
  - Ой, что-то мне это все фильм "Джуманджи" напоминает.
  - Они летят, пронзая ночь, беги от них скорее прочь, - проговаривала Ксюша цитату из этого фильма, идя с лопатой, зловеще волоча ее с легким звоном железа по земле.
  - Ага, те тоже вовремя не остановились, и поплатились за свое любопыт-ство.
  - Всего один его укус проверит кровь твою на вкус, - продолжила де-вушка цитировать фразы из фильма. - Копай, - протянула Ксения Андрею лопату, шутя оттолкнув Маринку плечом. - Хм, не думала, что ты у нас такая трусиха, я думала, что скорее это я сдрейфую, - обратилась она, повернувшись, к Марине.
  - Ну, значит, не такая я смелая. Иногда бояться полезнее.
  Андрей активно орудовал лопатой, пока девушки рассуждали, кто из них смелее. Долго копать не пришлось. Похоже, гроб и вправду, в панике, не успели глубоко зарыть. Через некоторое время лопата обо что-то глухо ударилась.
  - Тихо, похоже, я что-то нарыл.
  Девочки с любопытством обступили место раскопок.
  - Точно, похоже на доски. На крышку гроба, - уточнил он и принялся активнее расчищать.
  И вот, наконец, весь вид гроба предстал перед ними целиком. Даже под легким слоем песка, было видно, что гроб в прекрасном состоянии. С четырех сторон его - сверху, снизу и по бокам были массивные бронзовые завинчивающиеся ручки.
  - Удивительно, - восхитился Андрей, - как это он, пролежав столько лет в земле, так хорошо сохранился. Он почти как новый, даже в этом тусклом свете.
  - Ну..., - произнесла Ксюша, кивая головой в сторону гроба.
  - Что ну? - не понял парень.
  - Открывай давай. Что там? - не терпела она.
  - А-а, ага.
  И он нагнулся отвинчивать все четыре вентиля. Как только последняя ручка была отвинчена, внутри что-то зашевелилось, и крышка гроба задвигалась, даже не смотря на то, что на ней всем своим весом стоял достаточно крепкий парень. От греха подальше он резким прыжком выпрыгнул из ямы, лишь песок с шорохом посыпался на крышку. Перепуганные ребята все бросились в темный угол и притаились за каким-то громоздким ящиком.
  Мгновение, и крышка гроба не то, что открылась, она просто взмыла в воздух, и, пролетев несколько метров, с грохотом ударилась о землю, взмутив в воздух облачный слой пыли. Еще пару секунд, и из земли показались кисти рук, которые пугающе медленно опустились на края ямы. Затем, словно оттолкнувшись ими от земли, в воздух, нет, не выпрыгнул, точнее сказать - воспарил, и опустился на землю, тот, кто двенадцать лет провел в этом жутком заточении, присыпанный холодной землей.
  Он подошел к окну, зачарованно любуясь лунным светом, вздохнул полной грудью, и потянулся. Обветшалые одежды, покрывающие его тело, не выдержали, затрещали по швам, и спали на землю, и его торс оголился. Он резко повернулся в их сторону, пытаясь их подхватить, но это было уже явно напрасно, слишком они прохудились. Теперь они смогли его пристально разглядеть. Это был молодой человек, возрастом, скорее всего чуть за тридцать, не более. Весьма привлекательный, черты его были дьявольски красивы. Только цвета его пышных волос в полумраке нельзя было отчетливо разобрать, то ли густые темно-рыжие, то ли рыжевато каштановые, ближе к шатену, но определенно красивые, густые, и слегка длинноватые. И если бы он не были так заглажены, он лицом мог походить на дикого, хищного льва. К тому же крепкого телосложения. Не то чтобы накачанный, но жилистый, стройный и подтянутый.
  Мужчина вновь повернулся к окну, и вытянул к нему руки, словно греясь в лучах лунного света. Тут ребята смогли отчетливо разглядеть его спину. На ней была огромная, вроде как, татуировка в виде, не то головы козла, не то некого дьявола. Она была так искусно выполнена, что казалась живой и объемной, будто искусная роспись барокко в виде барельефа во дворцах или храмах. Глаза размещались на его лопатках, и казалось, как будто они проникновенно смотрят на тебя, и даже не на тебя, а будто в глубину твоей души, твоего подсознания. По позвоночнику шел раздутый длинный нос горбинкой, а внизу спины был улыбающийся рот. Но это улыбка казалась такой коварной, злой и пугающей, что прямо мороз пробегал по коже.
  Ребят охватил ужас, притупивший все прочие чувства. Нервный комок страха, словно пробегал по каждому суставу позвоночника, отчетливо перекатываясь с одного сустава на другой. Страх с толикой любопытства, эта дикая гремучая и взрывоопасная смесь, колотилась у них в мозгу, отчетливо и громко стуча по вискам. Этот стук, очевидно, был настолько громким, что его даже почуял стоящий у окна вампир, наслаждающийся долгожданным лунным светом и свободой. Наконец-то - свободой!!!
  
   Глава пятнадцатая
   Знакомство с князем Валахом и его искушения
  
  Вампир слегка отвернул голову от окна, как будто к чему-то прислушиваясь. Затем он повел носом, словно улавливая тонкие запахи, исходящие от их затаенного страха. Он, с грациозной легкостью, развернулся на одной ноге, посмотрел явно в их сторону, лукаво повел бровью и усмехнулся, чуть вскинув голову и руку, так, словно держал в ней шелковый полупрозрачный платок.
  - Ну же, друзья мои, не бойтесь, выходите. Я знаю, что вы здесь. Не сам же я себя освободил. Я должен вас поблагодарить за это.
  Ребята испуганно переглянулись между собой. Что делать? Неужели он и впрямь их заметил? ... Или учуял?
  - Ну же, смелее, - радужно приглашал он их, раскинув руки им навстречу, - можете не прятаться, я все равно знаю, что вы там. От меня нельзя утаиться. Не бойтесь, вас я не укушу.
  - А мы и не боимся, - робко встала Ксюша, опираясь одной рукой за ящик, а другой показывая ребятам, чтобы и они подымались.
  - Подойдите ко мне, мои дорогие, ближе, - говорил он, словно сладко напевая. - Давайте же знакомиться.
  - Д-давайте..., - вышли наконец-то и остальные.
  - Я - Валах, древний предводитель клана вампиров. Думаю, вы об этом догадывались, раз отважились меня вызволить, и это вас не удивляет и не пугает.
  - Ну, разве что немного, - начали потихоньку смелеть и приходить в себя ребята.
  - А насколько это вы древний? - нескромно поинтересовалась Ксюша. Если не секрет, конечно.
  - Ну, скажем так - свечей в торт вы точно столько не воткнете, разве только это будет очень большой торт.
  - Хм, - уже более раскрепощено почувствовали себя недавно трясущиеся от страха друзья.
  - По правде, я уже и сам сбился со счету, просто в один прекрасный миг надоело подсчитывать. Знаю только, что не меньше, чем несколько сотен лет, это точно.
  - Ого, а по вам и не скажешь.
   - Спасибо. Здоровый крепкий сон идет мне на пользу. Ну и ... - слегка зажестикулировал он руками, пытаясь подобрать слова, чтобы не напугать их.
  - Свежая человеческая кровь? - резко, и даже как-то слегка цинично, проговорил Андрей.
  - Ну, в общем-то да. Хотя, впрочем, вместо нее может подойти и живот-ная..., - и глаза его куда-то пристально уставились в угол.
  - То есть, необязательно пить всегда кровь себе подобных? - спросила пришедшая в себя Маринка. - То есть, вернее сказать, почти подобных, - поправилась она, все таки есть разница между вампирами и людьми.
  - Нет, необязательно, - он резко, и почти молниеносно прыгнул в сторо-ну затемненного угла.
  Мгновение, и его руки приподымали в рот какого-то трепещущегося грызуна, только что словленного. В тишине подвала было слышно, как его зубы прокусили еще живую плоть зверька, а потом раздался звук, схожий, как смокчут в засос сок апельсина, боясь проронить драгоценные капли смачной мякоти.
  Уголки губ девушек застыли в брезгливой гримасе. Изголодавшийся вампир повернулся к ним. По его рту еще стекали капельки свежей крови, которые он вытер рукой, как ни в чём небывало, даже, с некоторым наслаждением.
  - Извините, я за столько лет слегка проголодался. Пролежали б вы столько лет не евши.
  - О, ничего, ничего, мы все понимаем.
  - Простите, вы так далеко и быстро прыгнули, - спросил Андрей, - это все благодаря вашим способностям?
  - Хм, - усмехнулся Валах, - прыгучесть, невероятная сила, - произнес он, мощно, как культурист на соревнованиях, подымая руки вверх и сжимая их в кулаки, - скорость, выносливость без устали, способность парить и летать...
  - Летать? - перебила его Ксюша.
  - Ну да, именно летать.
  Произнося это, он чудным образом, с легкостью, оторвался от земли, и, сложив в руки, медленно пролетел вокруг их, паря в воздухе, подтверждая свои слова.
  - Обалдеть..., - произнесли все, словно не веря своим глазам в такое чу-до.
  - И это далеко не все.
  - Как? А что же еще?
  - Хм, ну к примеру - перевоплощаться.
  - Это в кого, в волков?
  - В волков? - слегка повысил он тон. - В этих, воняющих мокрой псиной, неразумных зубоскалов?
  - В волков превращаются оборотни, - ответила за него Ксюша, - с которыми вампиры враждуют. А вампиры превращаются в сов, крыс...
  - Правильно, красавица, - ответил он, явно успокоившись. - Вижу я, ты кое-что о нас знаешь.
  - Да, книжки читала, - поскромничала она.
  - Обожаю образованных и начитанных молодых девушек. К тому же настолько симпатичных, как творения самых талантливых художников.
  - Спасибо, я польщена.
  - А это правда, что вы почти бессмертны, и вечно молоды?
  - Ну, если быть обращенным молодым, то да. Кровь нам придает сил и позволяет нам не стареть. Наш организм развит совершенно по-другому, в отличии от вашего. Вернее, он как бы застыл на одном месте.
  -Ух ты, здорово. То есть, сколько бы мне не было, я могу навсегда такой и остаться?
  - Совершенно верно. Правда, твое бессмертие будет уже зависеть от возможности уворачиваться. Тут только у меня таких возможностей побольше, у обычных вампиров тут, конечно же, шансов поменьше.
  - Ну, это понятно, вы все-таки глава клана.
  - Ым, и это ты знаешь?
  - А как же. Ой, послушайте, заговорились мы с вами, столько сразу всего нового, может вам холодно?
  - К счастью, я этого не ощущаю, но все равно, спасибо за заботу.
  - Все равно, позвольте, я вам предложу какую-нибудь одежду.
  - Спасибо, не откажусь. Это будет весьма любезно с вашей стороны. По правде, мне и самому уже не совсем удобно стоять перед вами в таком виде.
  Они прошли наверх, уже не то что, не боясь, а, даже, проявляя явный интерес к новому знакомому, и Ксюша предложила ему кое-что из гардероба своего отца. Валах примерял одежды отца Ксюши, они пришлись ему почти в пору.
  - Ым, благодарю, - произнес он, - совсем другое дело. Теперь не стыдно и на люди появиться.
  - Не желаете посмотреться, как вам это идет, - предложила Ксюша, доставая из шкафа большое зеркало, которое они еще не успели повесить.
  - Нет! - вдруг неожиданно выкрикнул тот, вытянув руку вперед, опере-жая действия девушки. - Думаю, не стоит этого делать, - попытался он смягчить свой тон на более спокойный. - Это не самая лучшая идея.
  Ксюша посмотрела на него большими непонимающими глазами.
  - Отражение?
  - Ну, в общем-то, да, - слегка замялся тот.
  - Что? И в самом деле? Нет, я больше поверю в полеты, в бессмертие, пусть даже в перевоплощение в других существ. Но как может не отражаться то, что можно видеть воочию?
  - Очень просто. Не может отражаться то, что как бы, не существует.
  - Да, но вы же есть.
  - Я как бы есть, но на самом деле меня уже давно нет, меня нет в этом мире.
  - Как это так? Не понимаю.
  - Попросту нет, потому что я, ымм.... - замялся он, подыскивая нужные слова, - как бы это вам объяснить?
  - Нежить? - выпалил Андрей.
  - Вот! В точку, это самое верное объяснение. Вообще я есть, существую, но, по большому, я не живу в этом мире, то есть меня как бы и нету.
  - Поэтому вы и бессмертны? Ну, или почти бессмертны.
  - Ну, отчасти и поэтому.
  - А другие вампиры? Те, которые попроще, пониже рангом?
  - Ну, они, скажем так - долговечны и тоже почти бессмертны.
  - Если уворачиваться от распятья и колов.
  - Хм, - усмехнулся Валах, оценив шутку парня, - в общем-то, да.
  - Скажите, - спросила его Ксения, - а вы - граф? Или как?
  - Нет, я не граф. Я - князь. Князь Валах, юная леди, - как бы представился он ей еще раз, благородно кивая головой. - Только высокородные могут достичь такого положения, подобного моему, только те, в ком течет поистине, благородная кровь. Кстати, в ваших жилах, юная леди, - обратился он к Ксении, - так же течет благородная кровь.
  - Откуда вам это известно? - испуганно и, в то же время, с интересом вопросила она.
  - О, поверьте, в этом я хорошо разбираюсь, в этом я док. Конечно, она уже не такая чистая, я хорошо чувствую примеси и простых людей, что для вашего времени, где не так в цене истинно чистое происхождение. Но, я вижу, что твои предки были достаточно представительными. Да, раньше с браками высшее сословие было более разборчиво, это должны были быть, просто обязательно, хотя бы отчасти равные им, а в идеале - еще и высокороднее. Не то, что сейчас. О времена, о нравы, вернуть бы прошлые года.
  - Хм, к сожалению, это невозможно.
  - Н-да, к сожалению.
  - Скажите, а вы можете сказать, принадлежу ли я к тому роду, которому ранее принадлежало это имение?
  - Милая, я бы мог это сказать, если б я знал кровь, тех, кому оно принадлежало. Ну, или хотя бы видел их в живую. А так...
  - Понятно, извините.
  - Но я бы не унывал на твоем месте. В том, что в тебе течет кровь благо-родных предков - это я тебе говорю с полной уверенностью. И, если ты только пожелаешь, эта кровь может течь в тебе не переставая, как не переставая может в тебе цвести твоя красота. Это лицо, этот дивный стан, могут навсегда остаться столь же прекрасными.
  - Что вы имеете в виду?
  - О, я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Я могу предложить тебе, и твоим друзьям то невероятно ценное, чего не купишь ни за какие деньги, чего тебе не дарует ни один врач и не один кудесник на земле - это вечная молодость, красота и здоровье.
  Ребята застыли в недоумении. Голос Валаха зазвучал так сладко, так за-манчиво опьяняя их сознание, что они сидели, раскрывши рты, внимая ему, словно загипнотизированные.
  - Подумайте только, - продолжал он, - ваши друзья, подруги, будут взрослеть, потом стареть, их будут съедать болезни, мучить житейские проблемы, как прожить завтрашний день. Я же вам могу предложить освобождение от всех этих тяжестей, лишений и забот. Вы сами знаете, я, не смогу причинить вам ничего плохого. В благодарность за то, что вы меня освободили, только я могу вам предложить то, что вам больше не сможет предложить ни кто другой.
  Ребята переглянулись, словно к их ногам предлагают все сокровища ми-ра.
  - Я вам не хочу ничего навязывать. Я вам не смогу сделать это помимо вашей воли. Мне нужно всего лишь ваше согласие, и весь мир будет лежать у ваших ног. У вас будут такие возможности, о которых вы даже и не мечтали.
  - Сила? - спросил Андрей, глаза которого явно загорелись от такого предложения.
  - Как ни у кого из людей, сильнее любого, кого вы повстречаете. Сила, скорость, выносливость, молниеносная реакция - вы всем этим будете вла-деть.
  - Здорово.
  - И летать сможем? - заинтригованно спросила Ксения.
  - Так же как и я. И помимо этого сможете легко перепрыгивать хоть десятиметровые ямы и лазить по самым отвесным стенам.
  - А перевоплощаться тоже сможем? - спросила Маринка, которая тоже уже явно созревала на столь рисковый шаг.
  - Обещаю. В сову - и сможете с высоты небес видеть все, что творится на земле. В крысу - и сможете пролезть там, где не пролезть и не подкопаться ни одному человеку.
  - Ну, допустим, мы согласимся. А что от нас потребуется?
  - О, ничего, сущий пустяк. Всего лишь ваша рука. Или ваша изящная шея, - нежно проговорил он, глядя на лебединую шею Ксюши, на которой было видно, как по венам и артериям волнующе стучит кровь. - Чтобы смягчить ваши раздумья, - предложил он, с трудом отводя голодные глаза от молоденькой шеи девушки, - я бы хотел вам предложить вина.
  И он неожиданно поднялся, и, нет, не пошел, скорее - пропарировал над землей. Он переместился к высокому шкафу, который тут находился еще от прежних хозяев, и поднялся в воздух, под самый потолок. Неспешно протянул руку и достал с верха шкафа пару запыленных бутылок. Затем он обратно плавно поплыл по воздуху, сдувая с них пыль и протирая их. Приблизившись к ним, он поставил бутылки на стол перед ребятами. Все замерли, с некоторым восторгом и удивлением разглядывая старые бутылки выдержанного вина.
  - Вот, - торжественно произнес князь Валах, - настоящее, французское, с выдержкой в несколько десятков лет. Сам когда-то давно припрятал. Думаю, теперь в самый раз.
  - Вот это да, - восхищенно произнесла Ксения. - Такого старого, да еще и французского, я еще никогда не пробовала.
  - Ну, все когда-нибудь в первый раз, - слегка лукаво, и, явно довольствуясь тем, что так всем угодил и удивил, произнес князь-вампир.
  - Пойду, схожу за бокалами, - поднялась Ксюша.
  - Позвольте вам помочь? - учтиво предложил Валах.
  - Конечно, князь.
  И они отправились на кухню. Девушка достала четыре бокала и два из них протянула князю. Он перехватил их, как бы случайно, на несколько мгновений задержав ее руку в своей, и обольстительно посмотрел ей в глаза, от чего Ксения слегка засмущалась. Он одернул свою руку и тихо произнес:
  - А свечи у вас есть?
  - Свечи? - слегка растеряно переспросила она.
  - Ну да, свечи. И желательно какой-нибудь изящный подсвечник. Это так романтично - пить старое французское вино при свечах.
  - Ах да, конечно, - опомнилась Ксения, словно ее мозг был затуманен чем-то другим.
  Она открыла шкафчик и достала свечи, припасенные на случай, если в округе отключат свет, и достала искусный старый латунный подсвечник на три свечи, оставленный здесь еще предыдущими хозяевами. Достав, протянула все это Валаху.
  - О, узнаю эту вещичку, - произнес он, вставляя свечи, и в его глазах отразились слегка нахлынувшие на момент приятные воспоминания о некогда былом.
  - Охотно верю, вы, по поему в этом доме вообще знаете побольше моего.
  - Ну-у, отчасти, - поскромничал он.
  Они проследовали в гостиную, к остальным. Князь элегантно открыл бутылку и разлил всем по бокалам. Все были очарованы его изящными манерами.
  - Минуточку, а как же свечи, может, их запалим? - произнес Андрей.
  - О, предоставьте это мне, - предложил Валах.
  Он взял бокал в левую руку, слегка согнутую в локте, а правую поднес к свечам. Затем, как маг, провел над ними ладонью, а потом просто дотраги-вался до фитилей указательным пальцем, от чего они, как по волшебству, загорались.
  Ребята удивленно смотрели на огонь, не веря, что это все происходит на самом деле, а потом, восторженные смотрели в его глаза, восхищенные им. От него прямо веяло некой невидимой притягательной энергетикой. У ребят, глядя в его глаза, просто отключалось левое полушарие, они словно проваливались в бездну, готовые доверчиво внимать каждому его слову. Князь поднял бокал.
  - Ну, за наше новое знакомство и за нашу дружбу! - торжественно произнес он, и все, не спеша, осушили бокалы, томно сладкого вина.
  - Какая прелесть, - смакуя губами и язычком вкус вина, произнесла Ксения. - Изумительный вкус.
  - Я рад, что вам понравилось. По такому поводу не жалко самого дорогого вина. Сегодня я с радостью готов угощать своих избавителей допьяна, - проговаривал он, подливая им еще.
  - Ым, князь, не так быстро, - приостановили его девушки. - Дайте нам насладиться постепенно.
  - Согласен, таким божественным напитком надо наслаждаться.
  
   Глава шестнадцатая
   Обращение
  
  Они выпили еще и поговорили. Постепенно их рассудок все более уплывал и они все более раскрепощались, даже не понимая, что на них так действует - пьянящее старое вино, или столь приятная компания князя-вампира? Они вовсе позабыли о чувстве опасности, совсем не принимая в расчет, с кем же все-таки они находятся в одном кругу. Они слушали его сладкие речи, как завороженные, глядя в его глаза, как преданные поклонники. Или нет. Скорее, словно находясь под легким кайфом или гипнозом, с притупленным сознанием и с притупленным чувством осторожности. Он их все более изумлял и завораживал. Его изящные манеры в купе с его невероятными возможностями и способностями их пленили. Они тоже, хотели этим хоть отчасти обладать, не совсем осознавая, какую цену, возможно, необходимо за это заплатить.
  - А, скажите, - неожиданно для всех спросила Марина, - вкус крови, какова она на вкус?
  - Ымм, - сладостно вздыхая и смакуя, произнес он. - Это как "кровавая Мэри", только, побольше добавив томата и щепочку соли. Приятно солоновато-сладкая, с тонким оттенком кислинки.
  - Да, но это же все-таки убийство человека, - попыталась возразить Ксюша.
  - В этом мире все кого-то убивают. Только, если в животном мире убивают исключительно для пропитания, человек зачастую это делает только забавы ради. И в то же время сам питается по нескольку раз перемороженной падалью. Так что, это более эстетично. И, кто еще больший хищник, это еще вопрос. К тому же вампиру необязательно убивать людей, можно перебиваться и кровью животных. Мы не хищники и не звери, и не едим людей. Все что нам нужно - это только их кровь.
  - Но зачем?
  - Поймите, мы не совсем живые, а в кровь - это для нас самый мощный поставщик энергии жизни. Именно кровь нам и дает силы совершать все эти чудеса. Да, мы должны ей питаться, но это и делает нас такими могущественными, позволяя вознестись нам над всеми смертными.
  Ребята отчего-то охотно и с интересом слушали все эти речи, даже не осознавая всего цинизма и бесчеловечности в этих словах.
  - Разве кто-то из простых смертных способен на такое? - лукаво спрашивал он.
  - Нет, конечно, нет.
  - Ну, так разве не вампиров можно считать тогда высшим звеном эволюции?
  - Хм, вполне может быть, похоже на то.
  - Вы еще сомневаетесь? - произнес он, возносясь над всеми с распростертыми руками. - Покажите мне хотя бы одного из живущих, кто мог хотя бы так легко парить, парить над всеми живыми, глядя на них сверху вниз и летать подобно вольной птице. Найдите мне хотя бы одного, кто бы не морщился от боли, когда его пронзает нож, - проговорил он, безбоязненно втыкая в себя нож и так же, без малейшего вреда для себя, извлекая его из грудины, отчего все испуганно вскрикнули, закрыв лицо руками. - Или, кто может упасть со скалы, или с крыши высокого дома, и при этом не разбиться, не причинив себе ни одного перелома, а наоборот - просто плавно спуститься на землю? - говорил он, сам плавно опускаясь перед ними.
  - Да, - согласились все, - это все за гранью человеческих возможностей.
  - Еще бы, потому что мы сами за гранью возможного. Я могу и вас при-гласить в это удивительный мир, если вы пожелаете, - искушал он их.
  - Но вернуться мы уже не сможем? - тихо, еще на толику сомневаясь, спросила Ксюша.
  - Вернуться? Куда? В этот бренный мир, где все корчатся от боли и умирают в одиночестве от болезней. Можете остаться и наблюдать, как стареют и дряхлеют ваши, пока еще сегодня, юные тела, а завтра на вас уже никто и не взглянет. Я же предлагаю весь мир к вашим ногам и вечную красоту, силы и небывалые возможности. Спрошу вас только один раз, и больше, обещаю, не буду к этому возвращаться - вы хотите этого?
  На мгновение наступила пауза, ребята смотрели то на князя-вампира, то на друг друга.
  - А, - первым махнул рукой Андрей, - что я теряю, и что приобрету. Лишние силы и возможности мне не помешают. Да, я хочу этого.
  Следом, не раздумывая, произнесла Марина:
  - Э-эй, куда это ты без меня собрался?
  - А ты что, не хочешь этого? - игриво спросил у нее Андрей.
  - Когда это я такое сказала? Я тоже хочу быть всегда молодой и красивой.
  - Прекрасно, - порадовался за них Валах. - Ну, а вы, юная леди, - обратился он к Ксюше, тактично слегка взяв ее за руку и украдкой глядя ей в глаза, - что вы решили?
  - А что я? - кокетливо подала она плечами. - Я тоже многого хочу. Чем я не достойна этого? - слегка высокомерно шутя, произнесла она.
  - О, вы - более чем достойны. Я рад, что вы все же приняли такое реше-ние. Предлагаю по этому поводу осушить по последнему бокалу, прежде чем вы отправитесь в этот новый и удивительный для вас мир.
  Князь разлил им остатки вина. Они постепенно смаковали его, и их сознание все более затуманивалось, не осознавая, что же они все-таки делают.
  - Только скажите, князь, это не будет больно? - осторожно спросила Ксения.
  - Больно? О, нет. От меня это скорее будет приятно.
  - Я надеюсь. Учитывая, что мы ваши друзья, надеюсь, а не жертвы.
  - О, конечно, юная леди.
  - Тогда, я бы хотела стать первой.
  - Почту за честь.
  - Что мне для этого нужно делать?
  - Ровным счетом ничего. Располагайтесь, как вам удобнее, - пьяняще сладко и гипнотически говорил он. - Только позвольте мне прикоснуться к вашей чудной шее.
  - Конечно.
  Ксюша расположилась поудобнее на диване, откинувшись на спинку, и кокетливо откинула пряди волос со своей шеи, полностью оголив ее. Князь, слегка вожделенными и голодными глазами окинул эту прелестную юную красавицу, и направил свой взор на ее чудную белую шею, словно та ждала страстного поцелуя, а не коварного укуса. Князь подошел к ней поближе и приспустился одним коленом на диван, протягивая к ней руки и направляясь к ней с полураскрытым ртом. Ксюшу, в ожидании и волнении, бросило даже в легкий жар.
  - Постойте, князь, минуточку, - произнесла она, переводя дыхание, и придержав его одной рукой.
  Валах по-доброму и с нежностью посмотрел на нее, все понимая без слов.
  - Не волнуйся, потом будет все чудесно, - приободрил он ее.
  - Да-да, конечно. Я понимаю, - проговорила она, заминаясь, и чуть краснея. - Просто... Я сейчас.... Вот, все нормально, продолжим.
  И она вновь откинулась на спинку дивана, подставив ему свою шею. Валах провел рукой по ее голове, придерживая ее и утопая пальцы в ее волосах, склонился над ней и раскрыл рот, обнажая свои зубы. Его клыки словно вытянулись, и она ощутила его дыхание на своей шее. Его клыки вошли сквозь кожу с той же легкостью, что и острые спицы в кожуру яблока, отчего она только слегка не то вскрикнула, не то громко вздохнула, и по ее телу пробежали словно сотни мурашек, разбегаясь по ее нежной коже и по ее венам. Тонкие струйки крови стали спускаться по ее белой коже, которые он потом слизал своим языком.
  Ее тело охватила легкая эйфория, отчего она даже сладко и слегка застонала. Князь оторвался от нее, присев рядом, и только слегка поддерживая ее голову.
  - Ну как? - с нескрываемым любопытством спросила Ксюшу Марина. - Не больно?
  - Блаженство. Хмм, - только усмехнулась она. - Мне сейчас так хорошо.
  - Тогда я тоже хочу, - слегка завидуя, сказала Маринка, откидывая волосы и подставляя шею, отчего ее парень не совсем одобрительно на нее посмотрел.
  - Разрешите лучше вашу руку, - произнес Валах, обращаясь к ней, заметив реакцию Андрея.
  - Ну, если вы так хотите, пожалуйста.
  Он подошел к ним и попросил разрешения присесть между ними. Затем взял руки их обоих, и поочередно впился в их плоть, наслаждаясь их кровью. Их тела охватила легкая дрожь, будто легкий мороз пробежал по их коже, а потом это чувство сменилось чувством удовольствия и неги.
  Все вокруг стало расплываться и исчезать у них перед глазами, и они стали погружаться в легкую пелену забвения, проваливаясь в глубокий сон....
  
   Глава семнадцатая
   Новые возможности и первая кровь
  
  Сколько они проспали, они не могли понять, ни точно, ни даже приблизительно. Но когда проснулись, князь Валах уже сидел в кресле, явно ожидая их пробуждения. Странно, но краски теперь казались намного ярче и насыщенней, как будто в спектр цветов добавили еще несколько. Все было вроде и так, но казалось слегка по-другому. Следующее, что они ощутили - это жажда, смешанная с голодом. Но это было не следствие выпитого вина, и не обычный голод в еде, это было нечто другое, они даже сами не понимали, чего хотят.
  На столе стояли чистые бокалы и бутылки от вина. Валах заботливо им плеснул в бокалы и угостил их. Так мило и своевременно. Как раз то, что им сейчас не хватало, словно он угадывал их желания. Они дружно потянули бокалы к губам и сделали по нескольку глубоких глотков. Но это было точно не вино, как они подумали. И все дружно отпрянули бокалы и сплюнули.
  - Что это такое? - непонимающе спросил Андрей. - Это же не вино, да?
  - Нет. Это не вино. Это то, что вам сейчас нужно. У вас сейчас странное чувство жажды и голода, не так ли? А это именно то, что утолит это чувство.
  - Кровь? - стало доходить до них.
  - Ха-ха-ха. Да, друзья мои, она самая. Прислушайтесь сейчас к себе и к своим чувствам. Не этого ли вы сейчас по-настоящему хотите?
  Ребята посмаковали остатки выпитого во рту. И к ним подкралось, нахлынуло чувство, что да, это действительно то, что надо. Именно этого им и хочется. И они осторожно взяли бокалы и попробовали еще по глотку. Теперь содержимое бокалов им казалось уже даже приятным. И они, со вкусом, полностью, осушили бокалы.
  - Хм, - произнесла Марина, нежно облизывая язычком губы, - а в этом даже что-то определенно есть.
  - И вам это что-то, надеюсь, понравилось?
  - О, да, - восхищенно и с блеском в глазах, согласились все.
  - Ну, что? - обратился он к Андрею. - Ты, кажется, хотел побольше силы?
  - Да. И я даже, кажется, уже чувствую это.
  - Ну, так может, еще и попробуешь? Скажем, на этом диване, с твоей де-вушкой.
  - А почему бы и нет.
  Парень подошел сбоку дивана, присел на корточки, обхватил диван, и ... поднял-таки его вместе с Мариной, отчего девушка вначале радостно завизжала, а потом и рассмеялась.
  - Круто! - воскликнул парень и с грохотом отпустил диван, довольствуясь собой, но позабыв, что на нем еще и сидела его любимая.
  Но Маринка не грохнулась с диваном, а, словно оттолкнувшись от него, воспарила над ним, отчего у нее по началу, от неожиданности, у самой сделались огромные глаза, а потом, осознав, что с ней, она громко, и даже, как-то дико, вновь рассмеялась.
  - Ха-ха-ха, я лечу, я могу летать, - радостно кричала она.
  - Ух, ты, а как это? - восторженно спросила Ксения, - Я тоже так хочу.
  - Это очень просто, - ответил ей Валах. - Просто представь это, пожелай взлететь, и слегка оттолкнись носочками от земли, - поучил он, и сам показал как это делать.
  Ксюша послушалась его совета, попробовала, и, .... О, чудо, она с легкостью парила над полом.
  - А-а-ах, - вначале чуть испугано вскрикнула она от неожиданности, а потом рассмеялась.
  - Только всегда чувствуйте чувство полета. Надо это только слегка чуть контролировать.
  - А то что?
  - Ну, ясно что. Упадете и грохнитесь. Так что, во время полета постарайтесь не заснуть, - пошутил он.
  - Понятно, - произнес Андрей. - Это даже проще чем рулить машину. Тоже - главное не заснуть за рулем и не отвлекаться во время езды.
  - Ха-ха-ха. Ну, в общем-то, да.
  - А как насчет перевоплощений? - с интересом спросила Ксюша. - Вы научите нас этому?
   - Обязательно. На самом деле, для вас теперь это не намного сложнее. Только если в крысу превратиться можно, стоя, или, даже лежа на земле, то в сову можно только в воздухе. Для этого необходимо, хотя бы отпрыгнуть от земли, чтобы ноги ее не касались. Но главное - это постараться ярко представить себя в образе того, в кого вы хотите превратиться.
  - И все? Даже не надо никаких там заклинаний или напитков?
  - Ха-ха-ха. Да, и все. Кровь нам дает все эти силы, больше никаких напитков нам не надо. Разве только если очень захочется.
  - То есть, если я сейчас это попробую, у меня должно получиться.
  - Должно.
  - Хорошо.
  Ксюша выпрямилась, распрямляя грудь и плечи, сосредоточилась, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, слегка приподымая и опуская руки, настраиваясь. Затем, для пущей уверенности, оттолкнулась посильнее ногой от дивана, и прыгнула. Тут же, в прыжке она замахала руками, и .... вспорхнула совой. Это было необъяснимо восторженное чувство. У нее получилось, она смогла это! Она сделала несколько кругов по комнате, и устремилась в направлении к дивану. Тут же, в воздухе, она превратилась обратно в девушку, и кубарем, и со смехом, полетела на диван, только пару птичьих перьев плавно опустились на пол вслед за ней.
  - Ух ты, здорово! - только проговорила она, чуть переводя дыхание от нахлынувших на нее чувств от новых ощущений.
  Андрей и Марина переглянулись между собой, и, поняв друг друга без лишних слов, взялись за руки, и прыгнули вместе. Две совы летали по комнате, дразня друг друга, врезаясь крыльями и подрезая на поворотах. Затем они, оба довольные, полетели кувырком на ковер на полу, обернувшись обратно в людей.
  - Здорово! - подтвердили они.
  - Ну что, не жалеете о прошлой жизни? - с подковыркой спросил их Ва-лах.
  - Какой жизни? Да разве это жизнь была?
  - Ха-ха-ха! - громко рассмеялся он. - Правильно, жизнь только начинается. Ну что, может, полетаем по-настоящему?
  Ребята только непонимающе переглянулись между собой.
  - Летим на улицу, - пояснил он. - Ночь - это наше любимое время.
  И все, даже ничего не отвечая, бросились наперегонки на крыльцо, едва не выбив двери, в погони кто быстрее. Только они оказались на крыльце - разгон, прыжок, и вот они уже все в воздухе.
  Как это приятно, когда воздух тебя обвивает и трепещет. Они знали, что на дворе ночь, но, что странно - они могли разглядеть даже пуговицу в траве. С таким зрением можно было не то что ночью чернику собирать, а даже найти иголку в стоге сена.
  Валах летел впереди их, а они, обдуваемые встречным ветром, летели, радостные, вслед за ним, обгоняя друг друга. Они летели, не зная куда, просто, вслед за своим новым хозяином. Но он это делал неспроста, он направлялся в уже давно определенном им направлении.
  Они влетели в открытое окошко здания местного агрокомплекса, в коровники, и плотно уселись на раме окна. Они попытались заговорить друг с другом, но у них из этого ничего не вышло, изо рта вылетало только непривычное совиное "уханье". И тут у них в голове, громко, почти как речь, прозвучал голос Валаха:
  - Из этого у вас ничего не выйдет. В таких образах мы общаемся только сильно обмениваясь мыслями и образами.
  Ребята попробовали напрячься, и у них это вполне успешно получилось. В голове у них зазвучали наперебой мысли друг друга.
  - Ха-ха-ха, - раздался в их головах голос Валаха, - не все сразу, не стоит быть такими болтливыми, дайте возможность высказаться друг другу.
  - Это телепатия?
  - Можете и так это называть.
  - Ух-ты, здорово.
  - У-ху, - раздался одобряюще-подтверждающее совье уханье.
  - А для чего мы здесь?
  - А вы еще не догадались?
  - Кровь?
  - Ха-ха-ха! - раздался зловещий холодный смех в их головах. - Да, кровь! Не кормить же мне вас постоянно, надо и самим учиться добывать пищу, птенцы мои. Смотрите, - сказал он, указывая на коров, стоящих в стойлах, - кровь у которой из них будет вкуснее и полезней. Выбирайте помоложе, но не совсем малых телят, у них меньше крови. Чуть постарше и покрупнее. Я предлагаю вон ту, - устремил он взгляд на одну из них, и в их головах, как наведение прицела, приближаясь, возник образ той телушки, на которую смотрел Валах, и они тоже высмотрели ее. - Думаю, это самое то, летим!
   И он вспорхнул к спящему животному и все тотчас последовали вслед за ним. Он с налету вцепился когтями ей в шею и с размаху ударил ей своим острым клювом в горло, сразу перегрызая и разрывая артерию. Остальные, завидев хлыщущуюся кровь, с жадностью так же набросились на бедное животное. Телушка попыталась сопротивляться, забрыкалась и забила копытами, но Валах тотчас перевоплотился обратно в себя и схватил телушку за молодые рога, и, скрутив, завалил ее на землю. Андрей, завидев вымя, полное молока, жадно вскричал:
  - Молоко! Хочу кровь с молоком!
  И, словно ярый хищник, набросился на вымя, вцепившись в него когтями, а затем клювом, вырвал с мясом, один из сосков вымени. Кровь, разбавленная с молоком, хлынула из раненного животного, и он, также, перевоплотившись в вампира, жадно набросился на него, смокча этот кроваво-молочный коктейль.
  Телушка все слабее сопротивлялась, пока силы постепенно не покинули, и она, вконец, ослабев, затихла, закатив свои большие глаза. Все, наевшись досыта, и приняв обычный образ, уселись на ней, словно на завалинке, вытирая перемазанные кровью рты.
  - Никогда не думал, что это так заводит, такой азарт, - восторженно, с блеском в глазах, произнес первым Андрей.
  - А я не думала, что это может быть так вкусно, и так придает силы, - поддержала Марина.
  - Свежий стейк, - смакуя, и облизывая губы, сказала Ксения.
  - Ну, что же, поздравляю вас с первой охотой! Первая кровь она, как первая любовь, не забывается.
  - Да, такое не забудешь. А что теперь будем делать? Надо что-то приду-мать с этой тушей, наверняка наутро ее хватятся.
  - Можно ее просто затащить глубоко в лес. Здесь столько коров, что вряд ли кто-то ее хватится. Животные - не люди, и нам это на руку, никто не будет расследовать, как она погибла. Нам достаточно ее извалять в этой грязи, - показал он на пол коровника, - и все сойдутся на том, что она сама скопытилась. Ее попросту, не отмывая, закопают в могильнике, как и других, дохлых. Нет до нее никому никакого дела.
  - Соглашусь, - подтвердила Ксения. - Ее теперь не имеют право пустить даже на котлеты. Это классная идея.
  И все дружно встали, и, пачкаясь, стали валять ее в грязи, перемазывая все места, испачканные кровью.
  - Фу, ну и вонь же от нас, - потом уже брезгливо произнесли девушки, стряхивая грязь, и направились к шлангам с водой.
  Они включили воду и принялись весело поливать друг друга, как будто ничего не произошло. Неожиданно их острый слух уловил какие-то посто-ронние звуки. Они, уже отмывшись, выключили воду и прислушались. Это были шаги сторожа, который проснулся от постороннего шума. Заслышалось лязганье запоров коровника, и все дружно, не сговариваясь, обратились в крыс. Только двери коровника приоткрылись, и в их проеме показался сторож с фонариком. Под его ногами, с писклявым визгом, прошмыгнуло четыре крысы. Он, от неожиданности, и с испугу, только и успел отскочить в сторону, крепко выругавшись.
  - Порасплодилось вас тут, - произнес он, переведя дыхание. - Надо будет сказать, чтоб отравы насыпали, вроде ж не было видно их, да ещё и столько. У-у, грызуны-хищники! - бухтел себе под нос мужчина.
  Он включил свет, осмотрел коровник, увидев только спящих, а те, кто не спал - недовольных, и, отчего-то, как показалось ему, слегка напуганных, коров, направился обратно к выходу, не придав этому никакого значения. На загрызенную телушку он даже не обратил внимания, посчитав, что это она так спит.
  - Глупые животные! - выругался он под конец, и, выключив свет, и закрыв двери, пошел обратно к себе в сторожку.
  
  Насытившись, они летели к себе домой, похоже, даже не задумываясь о том, что же все-таки они натворили. Похоже, трансформировались не только они сами, но, вместе с этим, и их сознание. Перевоплотившись обратно в себя, они, спланировав, попрыгали на крыльцо. В гостиной они плюхнулись на диван, и, сытые развалились.
  - Похоже, с такими возможностями, мы теперь просто неуязвимы, - радовался и восхищался собой Андрей.
  - Ха-ха-ха! - рассмеялся Валах. - Теперь да, вы намного сильнее и совершеннее всех других. Но, все-таки не стоит забывать о мерах предосторожности. Никто не должен знать о нашем существовании. Мы должны быть вне подозрений. Днем не стоит выдавать себя своими возможности.
  - Днем? - удивленно спросила Ксения. - Но разве вампиры не боятся солнечного света?
  - Если вы кого-то оставите в живых, и он заразится от вас и выживет от недостаточной потери крови, те да, будут бояться любого солнечного света, и смогут выходить на охоту только ночью.
  - А мы?
  - А вы, как порожденные лично мной, как наиболее приближенные мне, должны опасаться только лучей восходящего солнца на рассвете, и яркого дневного света. В пасмурную погоду, или в любую, когда солнце хоть слегка затянуто облаками, вам бояться нечего.
  - Так это же вообще здорово, я уже переживала, что мы не сможем появляться на людях днем.
  - Можешь не переживать на счет этого, вы не обречены на скитания лишь в ночи, если ты насчет этого.
  - Ха-ха-ха, это мне нам душе.
  - А теперь предлагаю, после таких приключений, пойти отдохнуть и вздремнуть. А если пожелаете, можете днем и прогуляться. Но только без меня, боюсь, я могу привлечь ненужные взгляды. Боюсь, что я все-таки своим видом выделяюсь даже на вашем фоне.
  - Да, к тому же было бы весьма некстати, если вас кто узнает.
  - Вот и я про то же.
  Все отправились по комнатам, а Валах отправился в подвал, выволок свой гроб из ямы, обтряс его, и, довольный, привычно улегся в нем. Пусть это и было, то единственное место, которое так долго было его заточением, но, в то же время, это было единственное место, где он, как это ни странно, чувствовал себя по-настоящему комфортно.
  
   Глава восемнадцатая
   Возвращение на ферму
  
  После ночи таких насыщенных для первого раза событий они спали мертвецким сном почти до следующего вечера. Они проснулись только около пяти часов вечера, и то, далеко не все сразу. Они не сразу обратили внимание, на то, что их не гложет чувство голода (впрочем, как и вины за содеянное). Видно, или кровь их так насытила, или это более совершенная способность их организма, подобная свойствам древних рептилий.
  Дома особо нечем было заняться, кроме воспоминаний о вчерашних приключениях, и они решили прогуляться по старинному имению вечерней прохладой. На улице было еще достаточно светло, летняя вечерняя тень еще не вступила в свои права и была еще далековато, и они не сразу отважились выйти на дневной свет, все-таки еще сильны были в них предрассудки, или, скорее, неверные знания о вампирах в целом, коими они уже являлись. Хотя, похоже, они этого до конца еще так и не осознали, относясь, скорее к своей теперешней сущности к чему-то, как к игре, полагая, что это что-то временное, непостоянное. Наивные. Так юные наркоманы думают, держа в руках первую дозу, а потом их жизнь становится адом. Или самоубийца, вскрывающий себе вены или глотающий таблетки, в надежде, что этим привлечет к себе внимание окружающих, или своей любимой, и, конечно же, пусть и с маленькой, но долей надежды на то, что его все-таки вовремя спасут. Но вот, какое-то время, и все - их уже нет среди живых. Никто не успел их спасти, а заметили их, когда уже поздно. Лишь бездыханное тело, а душа горит в аду....
  
  Они осторожно вышли на крыльцо, еще с опаской прикрываясь руками. Хм, а, похоже, Валах был прав, если солнце не яркое, им и вправду ничего не угрожает. Да, было чувство легкого озноба, но смешанного скорее с теплотой, чем с холодом или жаром. И уж точно, что их не взрывало, как в фильмах. К такому ощущению можно было и легко привыкнуть.
  - Вполне нормально, - первым, оправившись, произнес Андрей.
  - Чудно, - подтвердила, Марина. - Можем смело показаться на люди.
  - Да, - согласилась Ксения, - только легкий макияж бы нам все равно не повредил.
  - Ой, и правда, - обратила внимание Марина. - Вы какие-то бледноватые. Ой, это что, и я тоже?
  - Ха-ха-ха, а нет, ты особенная.
  И они развернулись, собираясь вернуться в дом, "попудрить носик". Но Валах их на полпути остановил.
  - Не думаю, что это хорошая идея.
  - Почему, мы что теперь, не можем отражаться в зеркале, как в кино?
  - Нет, вы можете, не отражаюсь только я.
  - Так в чем же дело.
  - Говорю вам, это не лучшая идея.
  - А все же. По-моему мы должны это знать.
  - Ну, хорошо, все равно вы узнаете, не сейчас так потом. Да, вы будете постоянно выглядеть так прекрасно, как сейчас. Даже если что-то испортит ваши милые личика, они вернут свой прежний вид.
  - Восстановятся? Регенерируют?
  - Ну, в общем-то, если уж слишком по-умному, то да.
  - Здорово, так чего же нам переживать.
  - Хорошо, скажу, как есть. Вы будете выглядеть всегда молодо, но зеркало - это единственный предмет, или даже мир, реальность, которые отражают ваш образ по-настоящему. Ваш внешний вид обманчив только для человеческого взора, но не для зеркала. Его даже мы не в силах обмануть. Только оно показывает все, как есть.
  - То есть, процесс разложения? - брезгливо, сам кривясь от своего вопроса, спросил Андрей.
  Но князь лишь, как бы виновато, промолчал, только вздохнув.
  - Блин, отлично, - слегка ругнулась Марина. - Свет, мой, зеркальце, скажи. А, - вздохнув, махнула он рукой, - хотя, не велика потеря.
  - Не переживай, - приободрила ее Ксюша, - надо будет - накрасим друг дружку.
  - А и действительно, еще даже лучше чем самой. Мы ж подружки?
  - А то!
  - Заметано, айда гулять!
  - Идем!
  И они, весело смеясь, в обнимку, шумно выскочили на улицу. Валах с ними, естественно не пошел, ему было небезопасно лишний раз показываться на люди. Хотя и прошло много лет после того кровавого переполоха, что он здесь некогда натворил, но было бы очень некстати, если бы его кто-то из тех очевидцев узнал. Правда на ребят и самих как то слегка искоса поглядывали, только это скорее были укорительные взгляды пожилых, со своими устоями о нормах поведения на молодое поколение, которое никак не подходило под их понимание о нормах морали.
  
  Сходить прогуляться они решили в липовый парк усадьбы - самое бли-жайшее романтическое место, где любили под сенью деревьев прогуливаться влюбленные парочки. Свежий весенний запах липового сквера, некогда дворянского имения, опьянял и манил к себе своей смешанной и притягательной энергетикой старины, благородства и купеческого духа. Их тонкая чувствительная сущность ощущала, как по парку прогуливаются не только влюбленные парочки, родители со своими чадами и редкие туристы, но и как скитаются по этому парку тени-души прошлых хозяев барской усадьбы и других её обитателей, коих за ее историю здесь прожило немало. Впрочем, не от безвредных духов-призраков, беззаботно, как легкий ветерок, гуляющих здесь, стоило ожидать затаившейся опасности. Совсем другое зло, уже слегка позабывшееся, могло угрожать здешним обитателям этих мест...
  
  На старинном мостике стояла, обнимаясь, молодая парочка влюбленных, о чем-то трепетно шептавшись между собой. Ксюша всмотрелась повнимательнее в эти силуэты. Надо же, это был снова тот парень, которого она здесь видела ранее, со своей девушкой. Похоже, это было их излюбленное место. Сердце Ксюши слегка забилось в груди, чего она даже не ожидала. Похоже, она, даже став вампиром, оставалась внутри все той же молодой девушкой, и в том же пылком возрасте, когда юные сердца легко и пылко поддаются влюбленности. Парень заметил Ксюшу, и слегка, чуть заметно и приветливо, улыбнулся ей. Он тоже был юн и легко поддавался чарам девичьей красоты. Его подруга почуяла что-то неладное и попыталась обернуться, но парень ее увлек в сторону и предложил пройтись прогуляться по парку. Ксюша тотчас же смущенно отвернулась и продолжила прогулку со своими друзьями. Но ее соперница, похоже, все же заметила ее, правда не подав и виду, хотя ей явно это было неприятно.
  Компания не спеша прогуливалась по парку, и, в постепенно окутываю-щей полу сумеречной пелене опускающегося на парк вечера, ничем особо не отличалась от остальных. Ничем, кроме разве что их беседы.
  - Какие планы у нас сегодня на ужин, кхм, простите, на вечер? - спросил у подруг Андрей. - Чего дамы сегодня изволят отведать?
  - По мне так, - ответила Марина,- меня и вчерашнее меню вполне уст-раивает.
  - Ты права, телятинка была просто восхитительна, - поддержала ее Ксе-ния. - Только, боюсь, есть одно "но".
  - Что еще?
  - Если на ферме будут находить каждое утро мертвые туши, могут воз-никнуть подозрения.
  - Ты права. И что нам делать?
  - Думаю, придется ужин перенести поглубже в лес.
  - Ты хочешь сказать, что нам придется тащить целого теленка в лесную чащу?
  - Это лучше, чем будут возникать лишни вопросы.
  - Хм, а ведь ты права.
  - Да, ладно, расслабьтесь вы. Во мне сейчас, столько здоровья и сил, что я готов хоть быка до Москвы на плечах затащить, - похвастался, предлагая свои услуги Андрей, и хвастливо показал свои крепкие бицепсы, напрягши их, и похоже, они заметно увеличились за это время.
  - Ого! - восхитилась им Маринка. - Я в тебе даже и не сомневаюсь, - проговорила она, восторженно поглаживая его руки.
  - Геракл смог взбесившегося быка укротить. А я сейчас чувствую себя не намного слабее.
  - Конечно, конечно, - улыбаясь хвастовству своего парня, обняла его Марина.
  - Уж с каким-то теленком я точно справлюсь.
  - Что ж, ужин в ночном лесу, это все романтичнее, чем на ферме.
  
  На том они и порешили. Нагулявшись и надышавшись вечернем воздухом, они вернулись в дом, уже даже можно сказать - в свое логово, и поделились своими мыслями со своим "хозяином".
  - Мне нравится, что вы настолько смышленые, далеко пойдете. Я это полностью одобряю. Надо постоянно быть начеку, и помнить о безопасности. Не стоит лишний раз вызывать подозрений в свой адрес. По крайне мере, пока нас мало.
  - А что, будут еще?
  - Таких, как вы - больше нет. Вы будете во главе тех, кто будет после вас.
  - А, понимаю, - высказала свою догадку Ксения, - укушенные нами тоже станут вампирами.
  - В точку, я не сомневался в тебе. Молодец!
  - Это что, как при укусе бешенством, - неудачно пошутил Андрей.
  - Ну, вообще-то, в некотором роде, весьма отдаленно, - рассуждая, ответил Валах. - По крайне мере, следуя твоей логике, зараженные вами, особым интеллектом отличаться не будут, в отличие от тех, кого я лично произвел в вампиры. Как вас. Все, что будет их заботить - это животное, инстинктивное насыщение. Но, - произнес он многозначительно, и с элегантной жестикуляцией, - чем больше их, тем сложнее найти вас. В толпе убийц тяжело вычислить самого изощренного убийцу. Делайте выводы сами.
  - То есть, нам выгодно порождать себе подобных? - спросила Марина.
  - Ну, в некоторой степени - да.
  - Ха-ха-ха, - холодно рассмеялась она. - Здорово.
  - Своя армия холодных и бесстрашных убийц, - восторженно произнес Андрей. - Мне это нравится.
  Только Ксения колебалась, размышляя, нужен ли им лишний шум. Даже перевоплотившись в вампиршу, ей были чужды лишний шум и суета. Ее благовоспитанность сказывалась даже сейчас, не покинув ее с такими резкими переменами в жизни.
  - Ну, что ж, мои юные друзья, - обратился Валах ко всем, - думаю, самое время подкрепиться.
  - Верно, - согласился Андрей. - Раз, два, три, четыре, пять, я уже лечу искать. Кто не спрятался, я не виноват, - со злорадной усмешкой произнес он, и, резко оттолкнувшись от земли в сторону открытого окна, перевоплотился в сову, и вылетел в ночную мглу.
  Все остальные, не раздумывая, последовали за ним. Их полет лежал на ферму.
  До чего же приятно это чувство полета. Глядя на все и на всех свысока, чувство твоего величия становится еще больше. А с теми силами и навыками, которыми они обладали, чувство их величия становилось еще могущественнее и безграничным. Теперь весь мир находился лежащим под ними.
  Они впорхнули в то же окошко, что и прошлый раз и высмотрели себе жертву. Это была так же молодая и сочная телушка. Ее участь была уже предрешена. Ксения направилась открывать двери, а остальные ринулись к намеченной цели, приняв изначальный образ. Андрей схватил ее за рога и попытался тянуть ее к выходу. Но телушка почуяла неладное, и принялась что есть сил сопротивляться. С норовом попалась. Но это только раззадорило ребят. Телушка упиралась ногами и мычала. Этого нельзя было допускать, так можно было посеять панику среди остальных коров, что привлекло бы сторожа, а это не входило в их планы. Андрей размахнулся, и, что есть силы, ударил ее по затылку. Та слегка помычала, закачалась и свалилась на землю.
  - Силен, парень, молодец, - похвалил его Валах.
  - А то! Играться я ней буду.
  Андрей и Валах схватили ее за ноги и с легкость потащили к выходу к уже распахнутым дверям. Сил им было явно не занимать. Они ее уже выволокли на улицу, как она неожиданно подала признаки жизни, и попыталась вырваться из их рук. Валах размахнулся, желая сам огреть ее, но животное, то ли от страха, то ли еще чего, вновь потеряло сознание.
  - Ну что, сам дотянешь? - спросил он у крепыша Андрея, - Или вместе поволочем, но это будет медленнее?
  - Пф, ерунда какая, - похваляясь, ответил парень. - Я сейчас горы готов свернуть, только помогите мне забросить ее на плечи.
  - Вот это мужской разговор. Но все равно, будет тяжело - скажешь.
  И он помог забросить ему тушу на плечи, и все бросились легким бегом в сторону леса. Андрей бежал с тушей на плечах, как с большой плюшевой игрушкой. Пусть не быстро, но все же бежал, хотя телушка и весила явно побольше его. Марина бежала за ним и только любовалась своим крепким парнем, отчего того просто распирало. Ему от этого хотелось казаться еще сильнее, и он старался бежать еще быстрее, словно налегке.
  Они мчались, пока не скрылись подальше людских глаз. Найдя подходя-щее местечко, они остановились, и Андрей наконец-то, с грохотом, скинул тяжеловатую ношу. Он порядком все же уже подустал, и сам повалился с ней рядом, облокотившись на нее.
  - Устал, любимый? - заботливо спросила его Маринка, гладя его по голове.
  - Терпимо. Ничего, сейчас я подкреплюсь, сил восстановлю, - сказал он и похлопал телушку по боку.
  Телушку это, видимо привело в чувство, и она зашевелилась.
  - Ну, что, прокатилась? - обратился он к ней, словно спрашивая. - Пора бы и расплатиться за проезд.
  И он оттолкнулся и жадно впился ей в шею. Горячая кровь струей брызнула ему в горло и согрела его изнутри, и он со смаком еще крепче приложился к шее. Телушка забрыкалась, пытаясь вырваться и встать на ноги, но все тут же набросились на несчастное животное и присосались к ее венам. С такой оравой ей было явно не совладать, и она, с каждым их глотком живительной крови, постепенно теряла силы, теряя последнюю возможность сопротивляться.
  Наконец они насытились, и, довольные, с полным равнодушием к уми-рающему животному, уселись на него, облизывая свежие капли крови со своих губ.
  Они просто сидели и болтали, как вдруг Валах притих, насторожился и прислушался. Все остальные тоже смолкли, видя его реакцию. Валах вдохнул воздух, принюхался и поморщился, он явно учуял какой-то неприятный для него запах. Недалеко от них, в кустах, что-то зашевелилось, и все устремили туда свой взгляд. Еще немного, и из кустов показался не то волк, не то здоровый пес, похожий на волка. Он медленно двигался в их сторону, словно готовясь к прыжку. Подойдя поближе, он показал свой оскал и злобно зарычал. На его клыках и полости рта были следы пены, и ребята поняли, что зверь явно болен бешенством, и от него ждать можно чего угодно. Зверя, очевидно, привлек запах свежей крови, которой и ему хотелось отведать. Еще мгновение, и он, с грозным рыком, бросился на Валаха, в котором явно видел самого серьезного конкурента на свежее мясо. Но зверю было невдомек, куда он сунулся. Валах его, в полете, резким движением руки схватил за горло и крутанул за кадык. Раздался противный хруст, и зверь, хрипя, так и повис у него на руке.
  - Вонючая псина! - выругался князь и швырнул обмякшее тело в кусты. - Не по твоим это зубам. Лезут к чужому столу без приглашения.
  Он еще слегка выругался, прыгнул, и полетел в сторону дома. Он был явно не рад такой встрече. Остальные тоже взметнулись и полетели за ним.
  Дома князь был не особо разговорчив, и никто не лез к нему в душу. Они просто, как обычные подростки уселись, кто перед ночным телевизором, кто за игровой приставкой. Правда игру же нашли странноватую для них. Сюжет был построен как раз на разборках с вампирами. И уже только под утро все отправились спать.
  
   Глава девятнадцатая
   Фееричная месть обидчику
  
  Проспали они до позднего вечера, пробежка по лесу дала о себе знать. Дольше всех спал Андрей, которому пришлось больше всех потрудиться, но наконец-то выполз с постели и он. После сна настроение князя улучшилось, и он решил предложить всем кое-что посерьезнее их, как он высказался, забав.
  - Думаю, вы уже созрели для большего. Пора вам заняться охотой посерьезнее и поазартнее. С жертвой, более умной и сообразительной, в отличие от глупых коров.
  - Вы говорите про то, о чем я думаю, - осторожно, но и с некоторым коварством спросила Ксения.
  - Да! Пора уже заняться теми, кто вам более подходит по уровню развития и интеллекту. Человек - это самый коварный и изощренный хищник на земле. Охота на него куда более захватывающа и непредсказуема.
  - Да, но это же все-таки человек.
  - Да. Но только вы теперь на более высшей ступени развития, а в природе слабейшие служат для сильнейших всего лишь обедом, и не больше. Поверьте, попробовав один только раз, вы поймете, что все остальное, что вы можете себе позволить, и близко того не стоит. Вы сразу почувствуете не только всю прелесть вкуса человеческой крови, но и безграничную власть над ними, это чувство величия и господства над этими жалкими людишками, с их ограниченным миром и их вечными проблемами.
  - Ну, хорошо, допустим, - соглашаясь и вопрошая, обратилась к нему Марина, - но надо хорошо подумать, кто будет нашей первой жертвой. Кого мы выберем?
  Ксения словно на секунду призадумалась и вдруг ее осенило.
  - Я уже, кажется, знаю, кто это будет...
  
  Это был последний вечерний рейс на Подольск. Все приличные люди в это время уже давно сидели по домам. За рулем сидел в меру упитанный мужчина хамоватого вида, и слушал музыку, которую в основном любят слушать не особо наделенные интеллектом водители такси и маршруток, отчего-то считая, что они перевозят в своих "кибитках" такой же низкосортный контингент. Это конечно относится не в адрес воспитанных водителей, которых, хорошо, что тоже немало, но этот явно своим воспитанием до них недотягивал.
   В автобус вошли только девушка со своим парнем, и та самая молодая девушка, которую этот самый водитель некогда обозвал ведьмой. Она вошла с мрачным видом, глядя на своего обидчика не совсем доброжелательным взглядом исподлобья. Все они были невообразимо бледные, даже в вечернем сумеречном свете.
   - Ребята, вы б хотя бы мясо ели, что ли, а то на вас без жалости и не взглянешь, - саркастически подшутил над ними водитель.
   Больше на это время никого не было, и он включил передачу и неказисто надавил на педаль газа. Автобус тронулся, и, пыхтя выхлопными газами, поехал. Вся компания молча сидела на передних сиденьях по соседству друг с другом, и лишь холодно смотрели в сторону водителя, явно не желая ему ничего хорошего. В полу мрачном свете салона автобуса, их лица казались ещё более мертвецкими. Водитель посмотрел на салон в зеркало, и, ему, все время на все и на всех наплевательски относившемуся, стало как-то слегка не по себе. Даже легкие мурашки от таких призрачных взглядов, с прохладцей, пробежались по его телу, чего никогда раньше не было.
   - Тьфу, чего я боюсь, - подумал было он молча, про себя, - это вообще сопляки, две пустышки и пацан. Здоровый, правда, явно обколотый стероидами, но, пацан. Одно слово - сопляк.
  Автобус уже заметно отъехал от населенного пункта, и Ксения, уже в пути, попросила его открыть водительскую дверь, что он и сделал без всякой задней мысли, посчитав, что та хочет либо оплатить проезд, либо спросить, как куда-то доехать, где лучше сойти. Но, вместо этого, та сразу же, нагло, вошла к нему в водительскую кабинку.
   - Э-эй, ты это куда лезешь, девчонка? Сюда нельзя! - сразу же завопил он.
   - Кажется, ты там что-то говорил насчет мяса, если мне не послышалось?- невозмутимо перебила она его, как то не то кокетливо и заигрывая, не то с издевкой, глядя на него.
   - Во-первых, соплячка, не ты, а вы. А говорил я, что вам не помешало бы мяса жрать побольше, а то все бледные, как смерть, как будто вас не кормят.
   - А ты знаешь, - сказала она, как бы неизвестно куда отрешенно глядя, и накручивая свои волосы на палец, - пожалуй, я этим прямо сейчас и займусь.
   - Чего? - непонимающе, и со злобой в голосе, переспросил он ее.
  Но девушка, вместо ответа схватила его руками за голову и впилась ему зубами прямо в горло. Брызги крови тотчас брызнули по дешевой зашарпанной дерматиновой обивке кабины и по стеклам, стекая тоненькими струйками, перемешиваясь с дорожной пылью салона. Автобус завилял, но водитель, превозмогая, все же его остановил, скорее уже даже чисто рефлекторно. Проезжавшие сзади водители только загудели, и, объезжая автобус, удалялись вдаль, даже не вглядываясь, что там происходит. К сожалению, это все больше становится нашей реальностью - почти никому ни до кого нет никакого дела.
  Затем, к халявной трапезе, присоединились и остальные, с жадностью налетев на горе-водителя. Они его рвали на части, как голодные хищники, не оставляя ему никакого шанса выжить. У них не было к нему никакой ни жалости, ни сожаления. Он был жестоко наказан за свое хамство к некогда, казалось бы, беззащитной девушке. Чересчур жестоко.
   Покончив с ним, ребята усадили его, вернее, то, что от него осталось, получше в кресло, после чего Ксения отправилась в конец автобуса и аварийным молотком разбила заднее стекло, после чего вырвала стекло вовнутрь салона, чтобы осколки не валялись по дороге, как доказательство преступления. После этого ребята завели автобус, зажав ноги, уже испустившего дух водителя, на педалях, и направили автобус вперед. Как только автобус набрал приличную скорость, Андрей направил руль на встречную полосу. Где то из темноты навстречу автобусу приближались фары - это был огромный трейлер с прицепом. Ребята вместе побежали через весь салон в сторону выбитого заднего стекла, и, подпрыгнув, тут же, на лету, превратились в сов, и вспорхнув, полетели в придорожный лес, усевшись там на деревьях поудобнее, чтобы наблюдать предстоящее феерическое шоу.
   Грузовик только и успел, что нажать на гудок. На такой скорости и на таком стремительно приближающемся расстоянии, просто невозможно было затормозить. Мгновение - и две огромные машины столкнулись лоб в лоб. Обломки стекол и железа полетели в разные стороны. Автобус и грузовик расплющивали друг друга в гармошку, скрипя и скрежоча деформирующимся железом, и отрываясь колесами от земли. От такого мощного удара обоих водителей повыбрасывало из сидений навстречу друг другу, и так разбило при столкновении машин, что там ни то, что их опознать, было бы даже невозможно определить причину смерти, будь они даже прямо до этого зверски изувечены пытками. Машины при столкновении громыхнули, вспыхнули, и загорелись. Огненное зарево охватило дорогу и ночной лес. После такого нельзя было даже с точностью определить, кто из обгоревших трупов какой машиной управлял.
  Только когда стих шум взрывов, разрывающий ночную тишину, над лесом, недалеко от места столкновения, можно было услышать довольное уханье сов, и хлопот крыльев, уносящийся вглубь леса.
  
  Влетев домой, они с шумом, и с восторженными криками, попадали на диван. Андрей спланировал на пол, тормозя ногами, и приземлился у ног Маринки.
  - Обалдеть! Ну и шоу мы там устроили! Покруче, чем в голливудских экшенах. Бабах, буфф! - размахивал он руками.
  - Да, такого зрелищного салюта я давно не видел, - поддержал их князь. - Повеселили меня за столько лет.
  - Да, с нами не соскучишься.
  - Должен признать, таких талантливых и изобретательных как вы, я за свою жизнь еще не встречал. Должен вас похвалить и отдать должное вашему воображению. У меня были большие выдумщики и мастера заметать следы, но с настолько богатым воображением, должен это признать - ни разу. Молодцы. А главное, как зрелищно!
  - Праздничный салют отдыхает.
  - Надо будет завтра в вечерних новостях посмотреть, - предложила Ксения.
  - Точно, - поддержала Маринка, - наверняка покажут.
  - А пока, - предложил Князь Валах, - предлагаю продолжить празднество.
  - Слетаем еще устроить пару фейерверков?
  - Нет, думаю, на сегодня шоу хватит. А то телевизионщики не будут успевать перевозить свои камеры с места на место.
  - Ха-ха-ха, точно.
  - Предлагаю маленький скромный ужин при свечах.
  - Отлично, - порадовалась Ксюша, - в холодильнике как раз есть вино, пойду, схожу, принесу.
  - А я займусь, как обычно свечами, - проговорил Валах, беря подсвечник со стола.
  - Ну, а мы, тогда с Андреем займемся столом, - высказалась Маринка, потянув за собой своего парня на кухню.
  - Замечательно, у меня как раз в морозильнике лежат устрицы, можете ими заняться, - обратилась к ним Ксюша.
  Все занялись своими делами, и вскоре был скромно, но со вкусом, накрыт стол. И, хоть и наспех, но весьма романтично.
  - Ну, что ж, - поднял бокал князь, - хочу поздравить вас с первым настоящим посвящением уже не просто кровью беззащитного животного, а кровью тех, кто по настоящему поддерживает нашу жизнь во всей ее красе, со всеми ее прелестями и могуществом. За вас, мои юные друзья.
  - Спасибо, и за вас тоже, князь.
  - Благодарю.
  И все подняли свои бокалы, и не спеша, смакую ароматный вкус вина, осушили бокалы. Вино было поистине великолепным. Пусть и не то, каким угощал их до этого князь Валах, но тоже, весьма недурное, французское, самое настоящее. Ксюша, может и была еще молода, но что-что, а вкус у нее был явно врожденный. Как у истинно благородной девушки.
  - Да, поделом этому борову, - произнес Андрей, осушив бокал, и по-гусарски, стряхивая его. - Надо было кому-то его проучить за хамство.
  - Такого даже не жалко, - согласилась Маринка. - А здорово его Ксюшка сделала? Вам бы мяса жрать побольше, вы бледные, как смерть. А она его - хвать, и сама сожрала насмерть, как он и просил.
  - Ха-ха-ха, в точку!
  И все дружно рассмеялись.
  - Вот умора.
  - Ну, что ж, предлагаю выпить еще по бокальчику, - предложил Валах, разливая остатки великолепного красного вина по бокалам. - За то, что б у вас и впредь все так легко получалось.
  Все чокнулись, и, довольные собой выпили еще по бокальчику божественного напитка. Выпив бокал до дна, Андрей прильнул губами к губам своей девушки сладким поцелуем, отчего Ксения слегка засмущалась и немного отвернулась. Но отвернулась она так, что встретилась глазами со взглядом князя, отчего ее еще больше вогнало в краску.
  До чего же прекрасен был его взгляд. Пусть он может и не был красавцем, что в принципе, нормально для мужчины, но его глаза.... Она готова была утонуть в них.... Но вместо этого она просто смущенно опустила глаза вниз, не произнося ни слова. Князь заметил это, и лишь безмолвно усмехнулся. Он прекрасно понимал, что он ей, единственное в кого и мог годиться, так это только в учителя, во взрослого собеседника, но никак не в подходящую для столь юной девы пару. Ксения тоже это понимала, даже скорее ощущала, и поэтому старалась воспринимать его скорее, как старшего брата, нежели чем, как объект воздыхания. Хотя, после нескольких бокалов вина, она вспоминала теперь слова Татьяны во сне, и прекрасно ее понимала.
  - Татьяна, - вдруг она неожиданно даже для себя произнесла, обращаясь к нему. - Кто она была?
  Валах даже на мгновение опешил, подняв брови от удивления. Но затем добрая усмешка коснулась его губ.
  - Ыммм, - сладко произнес он, - это очаровательное создание. Да, она была не забываемой. Это сладкие грезы, а не девушка. Она могла бы быть самой восхитительной музой для самых изящных поэтов. Таких женщин мужчины не забывают. Она раньше тут жила, до вас. До сих пор, как ее вспомню, все внутри переворачивается и готово взорваться и вырваться наружу. Интересно, - прервался он воспоминаниями, - а откуда это ты о ней знаешь?
  - Вы не поверите, но я ее видела во сне.
  - Ну от чего же, такие девушки, только во сне и могут приходить.
  - Да нет же, я серьезно. Я ее видела во сне, и разговаривала с ней. Это она мне о вас и рассказала.
  - Что, правда?
  - Да честно вам говорю. Иначе откуда мне было еще о вас узнать? Если б не ее рассказ, лежать бы вам здесь еще, пока дом не надумали бы сносить.
  - Хм, интересно. И что она обо мне рассказывала?
  - Ну, не буду вдаваться в подробности, но только хорошее. И главное - она прямо-таки настаивала, чтобы я вас освободила.
  Князь на секунду призадумался, явно вспоминая что-то определенно хорошее.
  - Ну, что же, - произнес он. - Если еще ее увидишь, передай ей от меня мою благодарность и мою признательность.
  - Постараюсь. Только это .... Не вижу я ее больше. С тех пор, как вам помогла выбраться, так больше она ко мне и не являлась.
  - Жаль. Значит, она так хотела. Ну что, ж все равно, огромное вам спасибо. Если бы не вы, лежать мне еще в земле и вправду, пока дом бы не захотели снести.
  - Да ладно, не стоит благодарности. У нас, зато, теперь такой дар, что никому и не снилось.
  - Точно, - поддержала Марина.
  Они еще посидели с четверть часа и отправились спать. Каждый туда, кому где милее - кому кровать, а кому и старый, деревянный, повидавший виды гроб в подвале. Странно, как за столько времени он еще не сгнил. Впрочем, как и его хозяин. Видно и гроб был тот еще, тоже не простой.
  
  
  
   Глава двадцатая
   Сон на древнем кладбище
  
  Ксюша ложилась в кровать, в надежде, что увидит во сне Татьяну. Не приди она к ней некогда во сне, все в ее жизни было бы сейчас по-другому. Не было бы сейчас таких ярких событий и головокружительных перемен в ее жизни. Уж к добру ли это, или ко злу, Ксения пока даже и не задумывалась об этом. Впрочем, как и большинство ее сверстниц и сверстников, прожигающих жизнь одним днем, не задумывающихся всерьез о дне завтрашнем. Пока что ее эта жизнь, как ей казалось, бурная и полная ярких красок и впечатлений, вполне устраивала.
  Она лежала в своей кровати, молча глядя на портрет бывшей юной хозяйки этого дома, освещаемый лишь серебристым светом луны, падающий сквозь окно, и делающий портрет еще более таинственным и загадочным. Ксюша вглядывалась в образ на картине, едва ли не с мольбой в глазах, чтобы девушка на портрете хотя бы шевельнулась, хотя бы подала хоть какой-нибудь, малейший знак, намек своего присутствия, одушевленности. Но девушка на портрете лишь безмолвно молчала, хоть и явно пристально смотрела на лежащую девушку, ни на миг не отрывая от нее глаз, от чего даже складывалось слегка тревожное ощущение.
   Ксюша закрыла глаза и мысленно попросила Татьяну явиться к ней во сне. Веки ее становились все тяжелее, тело все мягче и легче, словно она его теряла. Ее мысли поплыли, и она ощутила, что куда-то словно проваливается, или, как будто легкий попутный ветер ее уносит куда-то в даль.
  Непонятно как она очутилась в парке усадьбы, южнее храма, ближе к дороге. Странно, вроде и место ей казалось знакомым. Кажется, это была та самая усадьба, недалеко от которой они жили. Но Ксюша находилась на кладбище рядом с усадьбой. На кладбище, которого на самом деле здесь не было. А церковь? Она словно меняла свой вид - вот она такая, какой она ее видела, а вот она уже какая-то вся обшарпанная, обветшалая, окна заложены белым кирпичом. Перед входом, там, где до этого стояли изящные ажурные уличные фонари, появились обсыпавшиеся, с торчащей дранкой колоны, поддерживающие балкончик над полуразвалившейся лестницей. Этот вид сменяется вновь другим, слегка похожий на первый, но все же заметно отличается от него, и в первую очередь - тем самым балконом, только новым. Мгновения, и церковь и вовсе как исчезает, становится деревянной, принимая и вовсе иной вид. Перед ее глазами, словно отматывают пленку назад, эпизодами, словно возвращая ее в далекое прошлое этих мест. Из земли, впереди ее и вокруг ее, вылезают, разрыхляя землю, старые могильные плиты и надгробья. Могильные плиты и каменные кресты, присыпанные рыхлой землей и зеленым мхом с плесенью, с древнерусскими надписями. Надгробья кажутся ей такими древними, что им, казалось бы, по лет пятьсот, никак не меньше.
  Но это не так ее пугало, хотя и страшновато оказаться в таком жутком месте, как это древнее кладбище. Она и сама теперь несла смерть, породнившись с нею. По-настоящему ее испугало другое. Неподалеку от нее из-под земли раздавался человеческий стон. Казалось, словно под землей находится заживо похороненная девушка. Ксюша осторожно подошла к месту, откуда раздавались эти пугающие даже ее дух звуки, и всмотрелась в землю. Звук словно приближался к ней из-под земли навстречу. Он становился все ближе и отчетливее. На какое-то мгновение ей даже показалось, что ей знаком этот голос. Вдруг куски земли взмылись в воздух, как будто их подбросили, и в оседающей пыли показалась торчащая из-под земли хрупкая, грязная, и, явно женская рука, которая пыталась выбраться наружу. Вот тут-то Ксюша и вправду не на шутку перепугалась. Покойник, вылезающий из своей могилы на странном кладбище, наружу. Ксюша в ужасе отпрянула от этого места, и от греха подальше, спряталась за близлежащим надгробием, вцепившись руками в грязный сырой противный мох, но, даже не замечая этого.
  Вот уже показалась вся рука, расчищающая себе пространство, выход. Рука согнулась в локте, пытаясь вытянуть остальное тело. Вылезло плечо, за ним появилась грязная голова со слипшимися волосами, вторая рука. И вот уже, это грязное существо, упирается в землю, и вылезает, подтягиваясь, полностью.
  С трудом вылезши из земли, она свалилась, как уставши, на землю и за-кричала, словно прочищая горло от забившейся пыли и земли. Полежав, и собравшись с силами, она перевернулась и встала на четвереньки. Еще поднапрягшись, она, опираясь на колени и встав, выпрямилась. Вылезшая из могилы девушка отряхнулась, и грязь сама начала отваливаться от нее и сползать, словно смываясь. Постепенно она принимала естественный вид.
  - Татьяна? - неожиданно, само собой вырвалось из уст прячущейся от страха Ксении.
  - Ксюша? Привет. Почему ты мне не помогла?
  - Но... Что это все, и что ты здесь делаешь?
  - Это древнее кладбище.
  - Но почему я раньше его не видела?
  - Оно было здесь несколько веков назад, и оно уже давно забыто. Мой отец был ученым и вычитал о нем в древних летописях. Он рассказывал о нем только мне и моему брату.
  - Да? Интересно. Но что ты здесь делаешь?
  - Когда меня убили, эти, которые объявили охоту на нас, мой брат не мог похоронить меня как всех. Если б хоть кто-то узнал, где я похоронена, даже мою бы могилу не оставили в покое.
  - Понимаю.
  - Меня даже отказывались отпевать все священники, как только узнавали, как и за что меня убили.
  - Ясное дело.
  - Поэтому брат и похоронил меня здесь, ночью, тайком, чтоб никто не видел. Похоронил на древнем кладбище, возле церкви, в надежде, что моя душа успокоится и упокоится.
  - И?
  - Мне хорошо здесь. Пусть меня нет, но я есть. Меня никто не тревожит, и мне от этого спокойно. Отпевать меня не кому, но и беспокоить тоже. Так что, я привыкла. Но не поэтому я явилась к тебе.
  - ?
  - Я хочу тебе помочь кое-что сделать.
  - Это ты о чем?
  - Поздно вечером, на этом месте, ты увидишь ту, от которой тебе не жалко будет избавиться.
  - Не понимаю.
  - Это еще не все. Она дочь того, из-за кого твоему отцу пришлось рас-прощаться со своим делом, хоть ты этого не знаешь.
  - Но, обожди, как это?...
  Она хотела еще о многом расспросить ее, о чем ей было непонятно и интересно, но все вдруг исчезло. Резко и неожиданно.
  
   Глава двадцать первая
   Устранение соперницы
  
  Ксения открыла глаза. Она была в своей постели, и на нее по-прежнему смотрела Татьяна с картины. Так же пристально, но и так же безмолвно. Это всего лишь снова был сон. Странный, но все же сон.
  Девушка поднялась с постели и спустилась в гостиную. Вид у нее был явно какой-то потерянный, словно она была мыслями далеко отсюда, размышляя о чем-то своем, непонятном. Князь Валах это первым подметил.
  - Привет. У тебя вид такой, как будто за тобой во сне приходила святая инквизиция, - в шутку подметил он.
  - Да нет же, - попыталась улыбнуться она.
  - Тогда кто же тебя так растревожил?
  - Сегодня вновь Татьяна приснилась.
  - Ы-ммм. Ну и как она? Привет ей передала?
  - Хм, прости, не успела.
  - Ну, раз она являлась, значит, вновь хотела сказать что-то важное.
  - Ну, в общем-то, да.
  - Не поделишься?
  - Да нет, же, отчего. Расскажу, тут нет ничего тайного. Она мне показала какое-то странное место. И вроде как я его знаю, и вроде как, непохоже оно на это.
  - Может, она тебе показала это место, таким, каким оно было некогда, его историю?
  - Я тоже так думаю.
  - А для чего?
  - Я так поняла, ее там похоронил ее брат, втайне от посторонних глаз. Но суть не в этом. В том месте я сегодня увижу девушку, дочь какого-то подонка, который, как я поняла, посмел причинить вред моему отцу. И у меня есть возможность отомстить.
  - Помощь нужна?
  - Мне? Неужели вы думаете, что я не справлюсь с какой-то девчонкой, особенно сейчас. Нет, это мое личное дело, я сама должна разобраться.
  - Вижу перед собой серьезного человека. Это слова достойные уважения.
  - Спасибо. Если вы не возражаете, я бы предпочла сегодня поохотиться одна.
  - Это твое право. Главное - не забывай о предосторожности.
  - О, не беспокойтесь, я умная девочка.
  - Я знаю.
  - Я тоже хочу сегодня побыть одинокой охотницей, - загорелась Маринка.
  - Что с вами будешь делать, - улыбаясь, проговорил Валах. - Ступайте, развлекитесь. А я, пожалуй, предпочту сегодня остаться дома.
  - Я тоже сегодня останусь, если никто не возражает. На приставке игру классную нашел. Если вы не против, я останусь, - высказался Андрей, залезая в холодильник и доставая оттуда холодную бутылку пива. - Я еще мясо вчерашнего жирдяя из зубов не довыковыривал. Сыт им на три дня вперед.
  - Мужчины..., - засмеялись девушки, и дружно вылетели в окно, разлетаясь в разные стороны.
  
  Прихожане местной церкви, выходящие из храма после вечерней службы, видели в тот вечер странное зрелище. В их сторону летела крупная птица - сова, как разглядели они позже. В наше время ее достаточно редко можно увидеть. Но, удивило их не это. Сова, подлетая к церкви, словно ударилась о невидимое стекло, после чего ее тотчас будто отбросило взрывной волной. Птица отлетела, перекручиваясь в воздухе и беспорядочно хлопая крыльями, как оглушенная, потерявшая ориентир. А затем, чуть очухавшись, полетела в сторону усадьбы, испуганно облетая церковь.
  - Недобрый знак, - проговорила негромко одна из бабушек, но достаточно, чтоб другие услышали.
  - Сплюнь, только этого нам не хватало, - перебила ее другая.
  Большинство не поняли, о чем это они. Но были и те, в души которых закрался страх, сжирающий мозг, и заставляющий дрожать даже сердце.
  Эти спокойные и тихие места, с их безмятежными добродушными обывателями, постепенно погружались в надвигающееся на них чудовищное кровожадное зло, уничтожающее и пожирающее все на своем пути. И это было только начало.
  
  В глазах у Ксении двоилось, она чуть держалась на лету, голова гудела, как наковальня, а по телу бежала легкая дрожь, с которой она едва справлялась. Единственное, что она сейчас понимала, это то, что нужно от церкви держаться на расстоянии. Она, облетев теперь церковь вокруг, долетела до здания музея, и, не приземлилась, а буквально шлепнулась на крышу, и, слегка съехав по ней, едва сумела уцепиться за нее в самом низу спуска. Переминаясь с ноги на ногу, она устроилась поудобнее, и потихоньку стала приходить в себя. Как это ей и самой в голову не пришло - надо теперь подальше от всего святого держаться. Постепенно ее рассудок и зрение к ней возвращались, и она осмотрелась по сторонам. В принципе, и отсюда ей было видно место, к которому она сюда летела, особенно с ее-то, теперешним зрением. Теперь она могла спокойно, даже на далеком расстоянии, рассмотреть все в мельчайших подробностях.
  Она повернула голову и посмотрела в сторону парка, и не поверила своим глазам. Там, внизу, на мостике, стоял тот самый парень, который ей уже давно заприметился. И он был совершенно один, без своей подружки. Может, он сейчас как раз таки и дожидался ее, но это было не важно. Главное, что наконец-то он был один. Это был знак судьбы, шанс, который нельзя было упускать.
  Ксения спланировала вниз, и, приняв обычный вид, не спеша вышла из-за угла, будто случайно здесь прогуливалась. Парень заметил ее и скромно, не поднимая головы, улыбнулся, что Ксюша не могла не увидать. Постепенно она направлялась в его сторону, сокращая с каждым девичьим шажком расстояние между ними. Шаг, еще шаг, их сердца бьются от нервного напряжения все учащеннее, и вот, они уже стоят рядом друг с другом.
  - Привет, - первой начала девушка, отбросив в сторону все фамильярности и условности.
  - П-п-привет, - от неожиданности парень едва выговорил это слово, и Ксюша заметила, что того объяла легкая дрожь стеснительности и робости.
  - Я сюда недавно приехала, и еще пока никого не знаю, - продолжила она, видя, что парень все еще не решается с ней заговорить.
  - Виталик, - наконец представился он, не находя других слов. - А тебя как зовут?
  - Ксения, можно Ксюша. Я тут недалеко живу, и тоже люблю здесь прогуливаться.
  - Хм, я заметил.
  Парень неловко замялся, было заметно, что он слегка нервничал.
  - Послушай, тут такое дело, - продолжил он, волнительно потирая себе руки. - Я бы тоже хотел с тобой поболтать, даже познакомиться, но тут понимаешь, такое дело - сейчас ко мне сюда должна девушка прийти, она может не так понять, если увидит нас вдвоем, понимаешь? Может, в другой раз?
  - Хм, а чем она лучше меня? - задел ее такой поворот событий.
  - Да нет, ты даже очень хороша...
  - Так что же?
  - Просто, если ее папаша узнает, что я познакомился с другой, и этим обидел его дочурку, он меня под этим же мостом и похоронит, у всех на виду.
  - Да ну.
  - Поверь мне.
  - И что это у нее за папик такой крутой?
  - О-хо-хо! В Москве большими делами ворочает. Таких лучше не сердить.
  - А что ж тогда дочурка его здесь, а не у папаши под крылышком.
  - Так ее папаша как раз здесь и держит, подальше от своих завистников. Он ей специально здесь и дом купил, и машину хорошую подарил.
  - Понятно, короче девочка при делах, папенькина дочка.
  - Ну, вроде того. Так что, сама понимаешь.
  - Ыгм, значит - самая завидная невеста?
  - Ну, и это тоже. Только дурак такую бросит.
  - Блин! - недовольно выругалась Ксения. - Я плюю на свою женскую гордость, сама подхожу к нему, знакомлюсь, а он мне тут про невест своих заливает.
  - Ну, извини.
  - Извини?
  Тут они оба заметили, как к ним со стороны церкви в их сторону приближается та самая девушка, из-за которой они только что спорили.
  - О! А вот и твоя принцесса на белом коне, или какого там цвета, у нее машина? Давай, беги к ней навстречу, тряпка-Ромео.
  - Угораздило ж тебя на мою голову, - ругнулся он и побежал навстречу своей пассии.
  Судя по тому, как они активно жестикулировали, было понятно, что де-вушка явно была недовольна, тем, что застала своего парня за разговором с другой, да еще и на их излюбленном мостике, да еще и перед их свиданием. В конце концов, та девушка залепила ему крепкую пощечину, и злобно крикнула:
  - Убирайся, скотина!
  Это Ксюша слышала очень отчетливо.
  Парень только отчаянно махнул руками, и, что-то, оправдательно извиняясь, кричал ей вслед. Но той уже явно было все равно. Он только глазами провожал ее удаляющуюся фигуру. Виталик понял, что все уже бесполезно, и повернулся к мостику, явно намереваясь обратится к Ксюше со словами, что-то типа - "Ну вот, что ты наделала?". Он повернулся и замер. Ее словно и след простыл. Парень старательно всмотрелся в парк, уже окутанный вечерней пеленой, но так ее и не обнаружил.
  - Ну вот, и эта убежала. Что за вечер!? - выругался он про себя.
  
  - Нет, такого парня мне точно не надо, - думала про себя Ксения, давно уже сидя на дереве, и наблюдая всю эту картину сверху.
   Она была даже рада, что эта парочка так рассталась. Ей не нравилась ни эта девушка, а теперь ей уже не нравился и этот нытик, как оказалось. Ксения наблюдала за уходящей девушкой. Та шла в сторону церкви. Ксения подлетела поближе, чтобы лучше видеть, куда та отправится. Девушка прошла и села в свою машину, припаркованную возле дороги. Это бы кроссовер БМВ. Пусть не самый новый, но для этих мест он был даже достаточно хорош. От этого Ксению еще больше разобрала злость.
  - Не слишком ли жирно для такой соплячки? - подумала Ксения.
  И тут ее осенило. Это место, эта девушка, и ее неприязнь к ней. Вся мо-заика складывалась в одно целое. Перед ее глазами вмиг предстала та картина, которую ей показывала Татьяна во сне. Эта дрянь и есть дочь того мерзавца, который насолил ее отцу. Решение не заставило себя ждать.
  
  Девушка, расстроенная разрывом со своим парнем вышла из гаража, поставив в нем свой БМВ. Вся на нервах, она даже забыла зажечь свет во дворе своего дома. Светился только бычок ее сигареты. Она собиралась было закрыть двери, как неожиданно позади себя услыхала какой-то шум, как будто кто-то спрыгнул с крыши гаража, или еще откуда-то сверху. Она обернулась, и от испугу отпрянула назад. Прямо перед ней стояла та самая девушка, которую она совсем недавно видела со своим парнем.
  - Т-ты что здесь делаешь? - перепугавшись от неожиданности спросила она.
  В ответ ей последовал только сильный пинок в грудь, от которого она обратно влетела в гараж. Окурок по дороге выскочил у нее изо рта и ударился о землю, разлетаясь мелкими искрами по бетонному полу.
  - А ты догадайся, - надвигалась на нее приезжая соперница.
  - Да ты что себе позволяешь? - опомнилась, приподымаясь и хватая с пола монтировку, крикнула ошеломленная такой наглостью девушка. - Да я тебя, - замахнулась она на нее.
  Но в ответ ей проследовал резкий удар под дых, от которого она согнулась пополам, а монтировка со звоном упала на пол. Говорить она уже не могла, было сбито дыхание, а лишь держалась за стенку, пытаясь отдышаться. Она только смогла приподнять руку пытаясь пригрозить Ксении пальцем, но получила еще один удар наотмашь, и, как ей показалась, оторвалась на дюйм от земли и врезалась в стенку, от которой отскочила, как резиновый мячик. Поняв, что сопротивляться просто бесполезно, она инстинктивно сжалась в клубок, и смиренно принялась ждать своей участи.
  При виде сдавшегося противника, забившегося, как испуганный, загнан-ный зверек, у вампирши пропал весь охотничий азарт. Она просто схватила ее за волосы, подняла повыше, откинув ее трясущиеся руки, и впилась ей в шею. Девушка, быстро теряющая кровь и силы, обмякла и повисла у нее на руках. Но всю кровь выпивать она не собиралась, вампирша была еще сыта после вчерашней вечеринки. Ксения ее бросила, как ненужную игрушку, и та, обмякши, грохнулась о землю. Ксюша стала над ней и презрительно на нее посмотрела сверху вниз. Затем нагнулась и подняла еще не затухший окурок, который до сих пор слабо тлел красным угольком в темноте. Девушка вставила этот окурок в свежую, чуть кровоточащую, рану от укуса на шее у поверженной соперницы. Раздалось короткое шипение и легкий запах подгоревшего мяса.
  - Курить вредно, детка! - произнесла с сарказмом Ксения, вдавливая злосчастный окурок еще поглубже, и вскидывая и поправляя свои роскошные волосы.
  Выйдя из гаража, она вздохнула свежесть вечернего воздуха, и, вознося руки к Луне, висящей высоко в небе, с восторженной от себя улыбкой, взмыла в небо. Может эта охота и не была такой фееричной, как вчерашняя, но, тем не менее, принесла ей намного больше эмоциональной разрядки и подняла ее настроение.
  
   Глава двадцать вторая
   Взбесившийся зверек
  
  Тем временем некий мальчишка, где-то лет десяти на вид, возвращался домой после игр с друзьями. Родители его были далеки от благополучной семьи, и не сильно пеклись о том, где их чадо, и что с ним. Не голоден, более-менее одет - и на этом понятие о воспитании, этих социально недалеких родителей, ограничивалось. Видно, моральная деградация их была явно не в первом поколении, начиная с "все вокруг колхозное - все вокруг мое". Мальчишка шел, что-то себе напевая под нос, и время от времени весело, в такт, подпрыгивая. Несмотря на то, какими серыми были его родители (серыми, но с явным недостатком серого вещества в голове), мальчишка рос веселым, жизнерадостным, добрым и любознательным. Вдруг, в паре метров от него, спереди, на дорогу из травы выбежала смешная крыска. Она не могла не заинтересовать этого любознательного мальчонку, и он даже подбежал к ней, ни на минуту не задумываясь о том, что это не ручной домашний зверек, может и укусить.
  Пацаненок приблизился к ней, но крыска ничуть не испугалась, а лишь стала на задние лапки, смешно нюхая своим подвижным носиком воздух. Мальчишка полез в карман и нашел там несколько еще не съеденных семе-чек.
  - Тцы-тцы-тцы, на-на-на, - поманил он к себе потешную крыску.
  Зверек несколько секунд постоял, словно раздумывая и сомневаясь - идти-не идти? Затем подбежал к мальчику, и безбоязненно взял семечку у мальчика прямо с рук, отчего парнишка пришел в неописуемый восторг. Крыска быстро-быстро перебирала своими маленькими лапками семечки, отбрасывая в сторону только шелуху.
  Семечки быстро закончились, и она побежала ему по руке, прямо на плечо. Мальчик засмеялся, и втянул от щекотки голову в плечи. Крыска забежала и уселась, как ни в чем не бывало ему на плечо. Паренек расслабился и опустил плечи. Из воротника майки показалась нежная детская беззащитная шея.
  Его родители ему не раз говорили - не трогать на улице уличных животных, можешь подцепить заразу. Пусть его родители не пример для подражания, но, лучше бы в этот раз он вспомнил об их наставлениях.
  Острые коготки, как иголки, вонзились в шею мальчика. Он испуганно завизжал, пытаясь скинуть грызуна, но это было бесполезно - маленькие коготки уже сидели прямо под кожей. Мальчонка кричал, извивался, махал руками, но все было тщетно. Ему некому было помочь, а сам он справиться был не в состоянии.
  Крыса, мало того, что не сбрасывалась, а еще и наоборот - теперь уже и своими остренькими зубами вцепилась ему в шею. И ладно, если бы просто укусила. Она впилась, и сосала его детскую кровь, которой у него и так пока было еще не так много. Мальчик упал на землю и принялся кататься по земле, понимая, что это единственный шанс избавится от взбесившейся крысы. Но та, словно тоже борясь за свою жизнь, только еще сильнее вонзала свои остренькие зубки ему в шею. Мальчик лупился что есть сил о землю, пытаясь раздавить ее, или хотя бы сбросить, но у него из этого ничего не выходило. Он лишь безнадежно катался кубарем по земле, тщетно надеясь освободиться от агрессивного зверька.
  Неизвестно, чем бы все это закончилось, если б не свет фар приближающегося в их сторону автомобиля. Мужчина заметил в прорезающем вечер свете фар, беспомощно качающегося по земле мальчонку на обочине у дороги. Он и сам был отцом ребенка, и не мог безучастно проехать мимо пацаненка, которому явно требовалась помощь.
  Водитель вдавил педаль тормоза в пол, дернул за рычаг ручника, и стремительно выбежал из машины. Он смекнул, в чем дело, заметив, как с мальчонки что-то серое спрыгнуло и резко бросилось в сторону, удаляясь лишь звуком шелестящей и качающейся травы.
  Но мальчишка все еще брыкался, не веря в свое чудесное освобождение. Мужчина подбежал, склонился над ним, и по-отечески взял его за плечо.
  - Спокойно, спокойно, - попытался успокоить он. - Все уже позади, никого нет. Оно убежало. Ты как?
  Но в ответ лишь раздалось разрывистый плач.
  - Ну-ну, все хорошо, - продолжал он успокаивать его. - Больше тебя никто не тронет. Как тебя зовут?
  - Са-са, - всхлипывал он, - Саша.
  - Ну вот, что Шурик. Давай я отвезу тебя домой. Ты далеко живешь?
  - Там, - показал он рукой на виднеющиеся сквозь темноту огни домов.
  - Ладно, прыгай в машину, я тебя подброшу. Ни дело это, чтоб дети в такое время гуляли одни в таком месте. Куда только смотрят твои родители?
  - В бутылку, - вдруг неожиданно по-взрослому ответил мальчишка, явно повторяя чьи-то слова, возможно даже участкового.
  - Понятно, бывает.
  В принципе, другого и ожидать было нельзя, какие любящие родители позволят ребенку, одному, без присмотра, гулять в такое время, невесть знает где.
  - И почему судьба не наказывает таких родителей? - подумал про себя мужчина.
  Тогда он еще не знал, даже не догадывался, какое еще наказание предуготовано этим горе-родителям, за такое безучастное воспитание.
  Машина подъехала к самым воротам дома. Водитель вышел и помог мальчишке выйти из машины. В доме горел свет, значит, родители еще не спали. Мужчина не мог отпустить мальчишку одного, не удостоверившись, что пьяницы-родители должным образом отреагируют и позаботятся о своем позаброшенном чаде. Его совесть и порядочное воспитание не позволяли ему пустить все на самотек.
  Калитка была не заперта, и они спокойно прошли во двор. Небольшая лохматая беспородная шавка-обачка выбежала откуда-то из темноты, и лишь несколько раз тявкнула на них, и, посчитав, что на этом выполнила свой долг по охране дома, обнюхав своего молодого хозяина, завиляла хвостом и убралась обратно к себе в конуру.
  Мужчина подошел к дверям дома и обшарил пространство вокруг дверей, в надежде найти звонок. Понятно, глупая была затея. С чего быть звонку в этой хибаре, так отличающейся своим убожеством в сравнении с соседними домиками. Он просто постучал в дверь, которая от стука просто отворилась. Похоже, что она здесь никогда и не запиралась, или замок уже давно был выбит алкоголиком-папашей. В ответ на стук никто не вышел, только в нос его слегка ударил спертый воздух с запахом нестиранной одежды, вперемешку с солёной селедкой и перегаром.
  - Хозяева есть в доме? - крикнул он в дом, переступая через порог, держа мальчонку за руку.
  В ответ тишина.
  - Алло! Есть кто живой? - попробовал он дозваться еще раз хоть кого-нибудь.
  Откуда-то, кажется, со стороны кухни раздался звук, кажется, падающей со стола ложки. Мужчина направился туда. Перед его глазами предстала вполне предполагаемая картина - две, очевидно семейные пары, уснувшие за столом после совместного распития по поводу "есть деньги". Одни из этой пары, должно быть, были родители пацаненка.
  - Мама! - не выдержав, крикнул мальчишка.
  Заспанное, лохматое чудо, оторвало голову от стола.
  - С-саша, с-сынок? А вы кто такой? - обратилась она к незнакомцу, при этом пытаясь растолкать своего мужа, лицо которого, было в сантиметре от классического "лицом в салат".
  - Чего тебе? - проснулось еще одно чучело мужского рода, с перекошенным и опухшим красно-синим лицом.
  Женщина (если можно так выразиться) кивком головы показало в сторону незнакомца с ребенком.
  - С-сынок, это ты? Т-ты уж-же пришел? - и, осмотрев картину перед его глазами, переменился в лице, завидев, что мальчик стоит весь перемазанный грязью, вперемешку с запекшейся кровью. - А ты кто такой? - обратился он к незнакомцу. - Что ты сделал с моим сыном? Да я тебя ... - бросился он, было, на него.
   - Папа, папа, - бросился между ними ребенок, - это не он. Этот дядя помог, он спас меня! - тараторил мальчишка, защищая своего избавителя.
  - Спас?- отвисла челюсть трезвеющего на глазах папаши.
  Тут уже и мамаша упала на колени перед своим чадом, дыша ему своим перегаром прямо в лицо.
  - Сынулька, милый, что с тобой произошло? Ты где был?
  - На меня напала крыса.
  - Крыса? - переспросила мамаша, словно не поверив своим ушам. - Но как?
  - Я ей дал семечки, а она напала на меня и вцепилась мне в шею. Я пытался ее скинуть, но она сильно кусалась и не хотела слазить, а дядя остановился и прогнал ее.
  - Да?
  - Да, мама, дядя помог мне.
  - Это..., мужик, спасибо, - благодаря, протянул ему руку, приходящий в себя, папаша. - Ты извини, что я сразу так, я ж это..., не знал.
  - Ладно, ладно. Сейчас главное - надо о ребенке побеспокоиться. Надо промыть его и вызвать врача.
  - Да, да, это конечно. Как мне тебя отблагодарить, может, выпьешь, а?
  - Спасибо, не надо, я за рулем. Да и вам бы не советовал. Лучше б завязывали с этим делом. У вас, вон, ребенок растет, на все это смотрит, а вы?
  - Да, да, конечно, это все правильно.
  - Ну ладно, все, всего доброго, позаботьтесь, о ребенке.
  - Да, конечно, спасибо, мужик, всего доброго.
  Незнакомец развернулся и ушел, надеясь, что теперь о ребенке побеспокоятся.
  Мамаша сняла с него верхнюю одежду и повела его в ванную. Она, на-сколько смогла, смыла с него грязь и растекшуюся по телу с шеи кровь, и обтерла его полотенцем. Папаша вошел с недопитой бутылкой водки в ванную и протянул ее женщине.
  - Это еще что? - прикрикнула она на него, - Нашел время, а ну, убери немедленно.
  - Дура, рану надо промыть.
  - А-а, так бы сразу и сказал.
  Женщина смочила рану мальчика водкой, от чего тот сморщился и заой-кал.
  - Терпи, сынок, так надо.
  Затем она пошла с ним в комнату и достала аптечку, в которой большая часть лекарств, в пожелтевших упаковках, давно уже изжила свой срок. Она смазала раны зеленкой, побоявшись, что от йода ребенку будет очень больно, тем более, что рану уже все равно промыли жгучей водкой, и перевязала шею бинтом.
  Никакого врача она вызывать не стала, уверенно полагая, что и этого вполне достаточно, такие раны и сами по себе могут зажить. Она просто сделала ему чая, уложила его в постель, и легла рядом с ним, жалея его.
  К сожалению, многие родители таким же образом проявляют беспечность в подобных ситуациях, наивно полагая, что все само собой образумится. А потом сильно об этом жалеют, но уже поздно.
  
  На дворе была уже глубокая ночь, когда Ксения и Марина вернулись с охоты домой. Ксения уже начала свой рассказ о своих похождениях, когда вернулась Маринка. Она не стала перебивать Ксюшу, рассказывающую о том, как она таки расправилась со своей соперницей, и к тому же поучила ее о вреде курения. Валах остался доволен самостоятельностью Ксюши и похвалил ее.
  Маринка, тоже рассчитывающая на похвалы князя, рассказала всем о том, как вкусила детской крови.
  - Да ты что? - первой, даже не дослушав, отреагировала Ксения. - Это же беззащитный ребенок! Как ты могла?
  - Обожди, ты тоже сегодня убила, не совсем взрослого.
  - Это совсем другое, она уже была достаточно взрослой. К тому же это была дочь прилично навредившего моему отцу урода.
  - То есть, если б это был сын какого-нибудь подонка, - попыталась защищаться Марина, - это было бы нормально, да?
  - Так, - вступился Валах, - обожди, обожди. Ксения говорит правильные вещи. Да, мы вампиры. Мы пьем человеческую кровь, но лишь потому, что это основа нашего существования, а не потому, что нам доставляет удовольствие издеваться над теми, кто слабее нас. Мы не изверги, и в нас должны присутствовать благородство и благоразумие. Не смотря ни на что, мы должны придерживаться некоторых моральных принципов, и в первую очередь это касается младенцев и детей, которые перед этим миром еще чисты, и не сделали никому ничего плохого. Понимаешь?
  - Да, извините, я все поняла, - тихо и неловко, стыдясь своего поступка, и опустив голову, проговорила Марина. - Я виновата, признаю это. Обещаю, что такое больше не повторится.
  - Вот и отлично.
  - Честно, мне крайне неловко за свой поступок.
  - Ну, по крайне мере уже хорошо, что ты это осознала. Значит, в следующий раз такого больше не утворишь.
  - Обещаю.
  - Молодец. Только скажи, ты его хотя бы оставила в живых? Это важно.
  - Да. Там мужчина один, на машине, появился неожиданно. Я подумала, что лучше скрыться.
  Князь несколько секунд промолчал, что-то обдумывая.
  - А у тебя как дела? - спросил он и у Ксении. - Ты... - зажестикулировал князь, ища подходящие слова.
  - Нет, я тоже оставила ее полуживой. Пусть помучается. К тому же я не настолько, после вчерашнего, была голодна.
  Валах вновь на некоторое время призадумался.
  - Ну что же, - высказался он после недолгих размышлений, - поздравляю вас.
  Все посмотрели на него большими глазами, не понимая, о чем это он.
  - Теперь у вас появились первые последователи, - пояснил он.
  - Как это?
  - Выжившие после укусов, сами становятся вампирами.
  - Как мы, что ли?
  - Нет, я же вам уже объяснял. Как вы - будете только вы. Остальные будут просто безумными голодными охотники за всем, в чем течет кровь. У них будет только одна мысль - где раздобыть еду? В их тени мы можем отлично прятаться. Все будет списываться на них.
  - А это хорошо или плохо?
  - Никогда нельзя знать наверняка. Известно лишь одно - теперь здесь начнется веселая жизнь.
  - Шоу начинается! О-во-оуу! - по-ковбойски радостно воскликнул Андрей. - Show Must Go On..., - пропел он знаменитые слова песни рок-группы "Queen".
  Шоу, после огней которого все погружается в кромешный мрак, в пу-гающую темноту.
  
  
   Глава двадцать третья
   Первые жертвы
  
  Мамаша, лежащая рядом с ребенком в одной кровати, проснулась от того, что ее мальчик бредил во сне. Но это бормотание не было похоже даже на невнятные слова, это, даже скорее были звуки, перемешанные с визгом, от которого у испуганной матери волосы шевелились на голове. Возле мальчика невозможно было лежать, было ужасно жарко и душно. Она потрогала его лоб. Так и есть, он весь горел. Мать откинула одеяло и побежала к аптечке. Раскидывая полуначатые пачки таблеток, наконец-то отыскала жаропонижающее, и заторопилась на кухню за стаканом воды. От стакана противно разило водкой, но она не стала его споласкивать - сейчас было не до того.
  Так же быстро она прилетела обратно к своему сыну, по дороге слегка расплескивая воду из стакана. Мать склонилась над мальчиком и принялась его тормошить.
  - Саша, сынок, вставай мой хороший, надо выпить таблеток.
  На мгновение ей даже показалось, что мальчик не дышит. Она склони-лась над ним и прислушалось. Странно. Дыхание вовсе не прослушивалось, хотя, может от волнения ей просто так показалось, может она не могла его уловить. Она потрогала лоб сына - к ее неожиданности температура явно шла на убыль. Она не понимала, что происходит, и не на шутку перепугалась, что может потерять мальчика. Женщина взяла его тонкую руку и попыталась прощупать пульс. Но рука была, словно рука манекена.
  - Да что же это такое? - запричитала она. - Сынок, очнись! Слышишь меня, да проснись же! - судорожно трясла она его, прочь отгоняя нехорошие мысли.
  Вдруг глаза ребенка резко открылись, как у большой и дорогой куклы. Но на нее смотрели не глаза ее сына, это были две круглые стекляшки, в которых не было ни одной мысли, и при этом, они бездушно вращались. Глаза - это зеркало души человека, но как раз этого в них и не было видно. От этого холодного и не родного взгляда, у перепуганной женщины нервной дрожью пробежались мурашки по всему телу.
  И тут, руки ребенка очень сильно схватили ее за плечи, даже скорее, за ключицы, проступающие сквозь ночнушку. И так больно, что это заставило ее вскрикнуть.
  - А-а-а, пусти, ты что, мне больно!!!
  Но, ответная реакция на ее мольбы, была крайне противоположной. Мальчик притянул ее резким и сильным движением к себе, и вцепился ей своими детскими, но отчего-то такими острыми, зубами, прямо ей в шею и присосался к ней, высмакивая ее кровь. Женщина с воплями на весь дом забилась в истерике, пытаясь отбросить цепкие руки ребенка, но не могла этого сделать, как ни старалась. Она вообще не ожидала такого. Она билась ногами по полу, пытаясь найти опору, чтобы оттолкнуться, но ноги только неказисто скользили по полу, путаясь между собой и разъезжаясь в разные стороны. К тому же сил становилось все меньше и меньше, с каждой каплей крови, которая нещадно покидала ее.
  На крики и возню вбежал ее муж и бросился на помощь. Но мальчик откинул женщину, словно большую неуклюжую куклу, и, оттолкнувшись от кровати, бросился в прыжке на несколько метров, как хищный зверь, на отца. Он сбил его с ног своим прыжком и буквально пригвоздил его к стене, о которую тот здорово треснулся наотмашь головой. Из глаз его посыпались искры, а мальчик тем временем уже висел на нем и впивался в его шею, с какой-то дикой и леденящей душу, кровожадной усмешкой, как будто за что-то мстил этим людям, и эта месть приводила его в неописуемый восторг.
  Тем временем гости, спящие пьяным мертвецким сном, тоже попросыпа-лись от шума и грохота, во всю царящего в доме, и, полусонной шатающейся походкой, повылазили из кухни в коридор, всматриваясь заплывшими полураскрытыми глазами, что за причина этого шума и гама. "Твое любопытство тебя погубит" - не раз слышали они оба это выражение. Теперь эти слова приобретали всю полноту своего смысла.
  Мальчик рывком вырвал клок мяса с сухожилиями и венами из своего никогда не просыхающего папаши, и фонтан крови брызнул в комнату, окропляя красным цветом скудную обшарпанную мебель, грязный пол, и все вокруг.
  Затем оттолкнулся от тела папаши, минуты, даже секунды, которого бы-ли уже сочтены, и огромным прыжком бросился в коридор, в котором стояли ошеломленные пьяные гости, с застывшим, от испуга и непонимания, что происходит, взглядом. А мальчик сидел на полусогнутых ногах, как дикий звереныш, и, судя по дико бегающим глазам, выбирал на кого бы первого наброситься. Кто повкуснее и понежнее, или кого нужно ликвидировать в первую очередь, чтобы было меньше хлопот.
  Мгновение, и ребенок уже висел на мужчине, который от удара полетел на свою жену, и сбил, как кегли и ее, и уже и из его шеи отсасывают кровь. Его жена, завидев такое, тут же обомлела и окончательно съехала на пол, оставив своего мужа без надежды на помощь. Вскоре и с ними было покончено, а дикий ребенок-вампиреныш отправился, как ни в чем не бывало, шагая по трупам, к себе в кровать, всю перемазанную и залитую свежей кровью. Окровавленную женщину, которая лежала, мертвецки распластавшись на ней, он просто холодно подвинул, как ни в чем не бывало, и сам улегся рядом, хлюпнувшись в тёплую бордовую лужу. Всем довольный и сытый, как ребенок. Или, даже скорее - как звереныш, которого только что хорошенько накормили. Завалился и сладко закатил глаза, засыпая. Скоро, совсем скоро, он опять увидится со своей семьей. Правда, уже в другом обличии.
  
  
  
   Глава двадцать четвертая
   Ожившая подруга
  
  На следующий день, в гараже собственного дома, было найдено тело молодой девушке, уже не подававшей признаков жизни. На место достаточно оперативно приехала следственная группа, которая просто пришла в тупик от выдвигаемых версий. Выдвинуть версию о том, что ее смерть была причиной мести ее состоятельному отцу - это сразу бы переводило дело в разряд "висяков". Покусала собака? Ну, так нет характерных свойственных рваных ран, особенно на ногах, на которые, по статистике, в первую очередь и бросаются собаки.
  Все дело старались свести к банальной смерти по неосторожности. В нее поверить было так же нереально, ну да кто будет проверять? Двери двора закрыты изнутри, собака след не взяла, ничего не пропало. От чего отталкиваться? А так, споткнулась в темном гараже, а дело было, судя по всему ночью, ну, и падая, напоролась на валяющиеся по гаражу инструменты. Глупо? Но банально, и никакой головной боли. Бывают и такие случаи.
  Но, тем не менее, тело девушки отвезли в морг медицинско-судебной экспертизы, как и положено в таких сомнительных случаях. Хотя больше для того, чтоб они только подтвердили эту версию.
  До отца дозвонились, и тактично сообщили ему это печальное известие, но скоро вызвать его на опознание было не возможным - он был в дороге далеко отсюда, по делам одной из своих фирм. Хотя, к вечеру, решение было уже найдено. У девушки был парень, которого, правда, не очень-то жаловал ее отец, запрещавший приводить его в дом. Он то и мог участвовать в опознании.
  Парень оказался настолько чувствительным, что от этого известия, его самого едва не хватил удар. Он упрекал и корил себя за то, что отпустил ее в тот вечер, иначе он бы не допустил такого. Будь они тогда вместе - все было бы иначе. Все должно быть иначе, а не так. Это несправедливо.
  Виталик ехал на опознание, а самого всю дорогу трясло. Руки дрожали, знобило, а мысли не могли собраться воедино.
  Кое-как он доехал до нужного места и отыскал здание морга. Его уже ждал следователь, и они вошли в здание. Они еще не прошли в залы с покойниками, а парню уже стало не по себе. В этом здании все на тебя давило. В воздухе витал запах формальдегида, от которого просто не хотелось дышать, а само дыхание то спирало, то учащалось. На виски давило, стала болеть голова, и участилось биение сердца. Следователь, с кем-то в халате, наверное лаборант, а может и сторож, провели парня по коридору в холодный зал.
  Едва он перешагнул порог этого мрачного зала, как ему стало и вовсе не по себе. Голова слегка закружилось, и ко рту подступили неприятные позывы. Он тут же прикрыл руками рот и нос.
  - Вам плохо? - спросил его следователь, заметив это. - С вами все в по-рядке?
  - Нормально, жить буду.
  - Точно?
  - Не беспокойтесь, куда идти?
  - Пожалуйста, - и они прошли вперед.
  Они продвигались вглубь зала, мимо тележек с лежащими на них телами. На некоторых тележках лежало сразу по нескольку трупов, сваленных друг на друга. Большинство из них были грязно-желто-коричневого цвета, большинство со следами явных ранений, травм и увечий, с кровавыми подтеками запекшейся крови, с синяками и побоями. Некоторые были так изрезаны, что наружу омерзительно торчали внутренности. Большая часть из них были явно некогда людьми асоциального образа жизни.
  Руки, а у некоторых и ноги, словно грязно-восковые, свисали с тележек, и Виталик с трудом продвигался между них, превозмогая себя, и боясь до них случайно дотронуться. Некоторые из трупов смотрели прямо на него своими уже безжизненно стеклянными глазами-шарами, от чего ему делалось и вовсе не по себе. Мерзкое зрелище, не для слабонервных.
  Наконец, они дошли до нужной тележки. Санитар приоткинул простыню, а следователь кивнул Виталику на девушку, холодно лежавшую там. Да, это была она. Она словно спала, только цвет кожи был другой. И, разве что на шее была небольшая рана, словно в нее воткнули пару гвоздей и прижгли.
  - Д-да, это она, - с трудом проговорил парень, и, не то вздохнул, не то всхлипнул.
  - Ну, ну, держитесь, - поддержал его следователь. - Я вам сочувствую.
  На несколько секунд возникла неловкая пауза.
  - Я только должен уточнить, - обратился вновь к нему следователь, - вы уверены, не можете ошибаться. Просто, поймите меня правильно, нередко бывают случаи, когда здесь даже близкие родственники ошибаются. Хотя, в данном случае, думаю, ошибки быть не может.
  - Да, это она, вот ее родинка, - показал он на шею покойной, недалеко от маленьких ранок.
  - Ну что ж, спасибо, тогда у меня все.
  Следователь повернулся к мужчине в халате, что-то с ним обсуждая. Вдруг Виталик нервно вскрикнул, отчего даже эти двое, "видавшие виды", мужчины, вздрогнули от неожиданности.
  - Он-на, она ш-шевельнулась, честно вам говорю! - и слегка дрожа, показывал пальцем на покойную.
  - Успокойтесь, - заверил его мужчина в халате, - Скорее всего вам показалось из-за нервных переживаний, это нормально.
  - Да нет же, я точно видел! Она шевельнулась и издала звук.
  - Это бывает. Покойные, бывает, даже издают сильно храпящий звук. Это воздух выходит из легких. Такое бывает нередко.
  Но, чтобы успокоить молодого человека, все же приложил руку к ее артериям на горле.
  - Ну, вот, видите, совершенно безжизненна, - констатировал он. - Никаких признаков жизни. Вам показалось.
  - Да? Может быть, извините.
  - Ну, что ж, - обратился к Виталию следователь. - Мы можем идти.
  - Хорошо.... Скажите, а можно мне еще минуточку с ней попрощаться. Мне это нужно, ее отец может потом не пустить меня на похороны.
  - Ымм, понимаю. Ну, я думаю можно? - обратился следователь к работнику морга.
  - Не возражаю.
  - Ладно, прощайся. А мы потихоньку пойдем, догоняй нас.
  - Спасибо.
  Мужчины не спеша направились к выходу, а Виталик, молча, стоял у те-лежки с его почившей любимой. Его размышления прервал тихий внутренний звук, исходивший от девушки. Казалось, словно она слегка кашлянула, или прокряхтела. Парень испуганно шагнул назад и случайно коснулся рукой чьей-то холодно свисающей руки, отчего вновь отпрянул, брезгливо потрясая своей рукой, и обтирая ее об одежду.
  Затем он вновь глянул на свою некогда возлюбленную. Он отчетливо ви-дел, что та шевельнулась, и воздух, как бы он там не исходил из легких, или откуда там еще, явно здесь был не причем. Теперь ему по-настоящему становилось страшно, и он не отрывал глаз от покойной. Даже наоборот, смотрел на нее огромными вытаращенными от шока глазами.
  Вот отчетливо задрожали несколько раз ее кисти. Затем, словно судоро-гой свело ее ногу в колене. У парня начали подкашиваться ноги, и он сделал шажок назад.
  А девушка, тем временем, словно приходила, в себя, будто пробуждаясь от долгого сна. И вот она уже судорожно шевельнула головой, словно в шее нерв зажало. Парень не верил своим глазам и испуганно еще отошел назад, от чего сильно задел стоящую рядом тележку с покойником, и та откатилась. Но ему уже была плевать на это, он уже готов был даже сам на нее сесть, несмотря на свой страх и брезгливость, и отъехать на ней, даже с несколькими покойниками, лишь бы только не видеть этого, пугающего каждый его нерв, зрелища.
  В его мозгу послышалось что-то, похожее на "бац!", и у покойной открылись глаза. Парень пятился назад, не замечая и сметая тележки с трупами на своем ходу, а сердце готово было вот-вот разорвать грудную клетку и выскочить, словно из помпового ружья, и само взорваться.
  Дальше было еще страшнее - в его сторону повернулась голова, еще некогда, казалось бы, безжизненной девушки. И она смотрела явно на него, своими бездушно стеклянными глазами. Еще несколько секунд и из-под простыни свалилась и повисла, болтаясь, словно канат, рука. Ее пальцы! Они шевелились, словно перебирая воздух, или пробуя себя на рефлексы, будут они шевелиться или нет.
  Парень захотел в ужасе убежать, но ноги его не послушались, а замерли на месте, став то ли ватными, то ли их залили в бетон.
  Еще мгновения этого кошмарного сна, и - зашевелилась простыня, и из-под нее сползла вниз ее стройная оголённая нога.
  Теперь Виталик отчетливо понимал, если он сейчас не соберет всю свою оставшуюся волю в кулак, ему точно несдобровать, и с ним наверняка слу-чится что-то страшное.
  И он побежал, побежал что есть мочи, сметая все на своем пути. Ему плевать было на мерзкие и изуродованные трупы на тележках, которые его еще совсем недавно так пугали. Они разъезжались и разлетались, звеня и лязгая друг о друга, в разные стороны. Теперь тут было кое-что пострашнее всего этого. И это кое-что, он чувствовал это своим затылком и всеми своими, напряженными до предела, нервными окончаниями, точно бежало за ним. Он боялся обернуться, чтобы в этом удостовериться, но он знал это наверняка.
  Он выбежал, как ошпаренный, из зала, и пронесся по коридору, задев в плечо следователя. От чего оба мужчины только удивились и усмехнулись, не зная точной причины, что тому послужило.
  - Слабак, - лишь усмехнулись они, посчитав такое поведение за слабохарактерные переживания в связи с потерей любимой девушки.
  Парень вылетел, едва не спотыкаясь, на улицу, и бежал, не разбирая дороги, прочь отсюда.
  Лишь когда он уже был на, казалось бы, приличном расстоянии от этого злополучного здания, он, наконец, остановился перевести дух. Парень со-гнулся, опираясь на колени, и тяжело дышал. Затем разогнулся, вдохнул побольше воздуха, схватившись рукой за сердце, до сих пор готовое в любой момент выпрыгнуть, поднял голову вверх, все жадно заглатывая воздух, и таки обернулся назад, надеясь, что там ничего уже нет.
  На дорожке, по которой он шел, действительно, никого не было. Но, за кустами, что росли вдоль дороги, в его сторону двигалась, словно паря по воздуху, девушка, обернутая в белую простыню. Да что же это за такое? Это вновь была она, явно, то ли преследуя его, то ли следуя за ним по пятам.
  Виталик вновь бросился бежать, что есть мочи. Как раз в это время на остановке стоял автобус, собиравшийся уже отъезжать. На удачу парня, он успел в его запрыгнуть, за секунду до того, как закрылись двери. Он впрыгнул в него и прильнул к заднему стеклу автобуса.
  - Фу, пронесло, - молча подумал он про себя. - Теперь уж точно не догонит. Теперь уж точно оторвался. Да что же это, так меня дери, такое было? Привидение? Зомби? А может и вправду, из-за переживаний мне все померещилось? Может это просто видение? Хотелось бы. Уж лучше бы так, чем такой кошмар наяву.
  Домой добираться было далеко, и всю дорогу он был сам не свой. Всю дорогу он то и дело всматривался в окно, не веря, что ему все же удалось оторваться. На каждой остановки он испуганно сторонился двери, зажимаясь в угол, боясь, что она все же сейчас вот-вот войдет в салон по его душу.
  Весь на нервах, он, чуть живой, едва доехал до дому, осторожно сошел с автобуса, оглядываясь по сторонам, и, хоть ничего и не обнаружил, но все-таки сразу же, стремглав, помчался к себе домой, опасаясь, что его вот-вот схватят, хотя рядом никого и не было.
  Наконец то, вбежав к себе домой, он хлопнул дверью, и буквально ввалился внутрь, довольный тем, что все-таки удалось добраться до родного дома без происшествий.
  - Все, ну наконец-то я дома, - облегченно вздохнул он. - Теперь все бу-дет хорошо. Мой дом - моя крепость! - уверял он себя.
  Виталик скинул с ног обувь, и, расслабившись, пошел к себе в комнату, желая просто плюхнуться на диван, и обо всем забыться.
  Да, мой дом - моя крепость. Но всегда ли? Парень открыл дверь и переступил порог комнаты, готовый полететь на диван. Но вместо этого, едва войдя, он остановился, словно вкопанный, и на его лице отразился отчаянный ужас безысходности. Он не знал что делать - бессмысленно кричать или безнадежно бежать?
  На его диване, вольготно и комфортно расположившись, сидела его умершая подруга. Просто полулежа сидела, словно ожидая домой прихода своего любимого.
  Ужасу, который сковал парня, не было предела. Как, как такое может быть? Как такое вообще возможно? Он, весь нервно дрожа, отошел к стене, и отклонился, опершись на нее спиной. Все, это конец, осознавал он, все бесполезно. Некуда и незачем бежать, все просто бессмысленно. Виталик в отчаянии схватил себя рукам за волосы, затем вскинул руки вверх, и, словно обезумев, истошно закричал.
  - А-а-а-а! Нет! За что?
  Сидящая на диване девушка (девушка-ли?) словно только и ждала этого момента. Момента, когда несчастный полностью раскроется, предоставив полный и свободный доступ своему горлу.
  Мгновение, прыжок, и вот уже она весит на нем, цепкой хваткой впив-шись в его шею. Все предрешено, сопротивляться больше просто бессмыс-ленно.
  
  Кстати, тело ее потом было вновь на своем месте, будто и вовсе не исчезало. Может, она осознавала все-таки, что её отсутствие (?) привлечет к себе ненужное внимание? А может ..., может, ей просто больше нравилось то общество и та омерзительная и мертвая атмосфера, но в которой она, тем не менее, себя чувствовала гораздо комфортнее и уютнее, чем где бы то ни было еще.
  В любом случае, к приезду своего любящего папочки, который так же желал с ней попрощаться, она уже лежала на своем месте, подобно спящей красавице, будто ни куда и не исчезала.
  
  
  
  
   Глава двадцать пятая
   Изощренная месть
  
  Отец, как то и полагается, забрал тело своей любимой дочери, обратно в дом, чтобы, как и положено, с ней можно было попрощаться до похорон, на третий день после смерти. Он решительно отложил все дела, все сделки, только чтобы хотя бы этот лишний, последний день, побыть рядом со своей ненаглядной дочуркой.
  За что, за что все это? - думал он. Он же все старался делать для нее. Все, чтобы у нее все было хорошо, чтобы у нее все было. И все эти дела крутит, чтобы его одна единственная любимая дочушка ни в чем не нуждалась. Ох, уж эти треклятые дела, будь они неладны, этот гребанный, грязный бизнес. Может быть, если бы не все эти осточертелые дела-деньги, он мог бы с ней быть в тот роковой момент рядом, и ничего бы подобного не случилось. Если б только он тогда был рядом, он бы точно, ничего подобного не допустил. А сейчас - вот она, его красавица, лежит перед ним в гробу, словно спит, а он боится ее разбудить. Только, к сожалению, не боится, а не может.
  От всего этого у него непрестанно все переворачивалось в груди, трещала голова, начинало хватать сердце. Он, такой безжалостный, могущественный, привыкший брать все от жизни, чего только не пожелает, всегда заставляющий других бояться и уважать его, сейчас казался таким маленьким, беззащитным, одиноким и никому не ненужным. Ради кого теперь ему это все продолжать? Ради чего?
   Впервые в жизни свалившаяся на его депрессия, все больше заглатывала его, от чего только все больше становилось паршивей и гаже на душе. Ему начинало катастрофически не хватать воздуха, и захотелось выйти на крыльцо, вдохнуть поглубже вечерней прохлады. Может это хоть чуточку успокоит его, уймет разошедшуюся не на шутку головную боль от всех этих нервных переживаний и потрясений, так неожиданно свалившихся на него.
  Он прошелся, открыл двери и вышел на улицу. Пьянящий свежий воздух, дурманя, ударил ему в лицо. Да, так намного лучше, думал он, жадно глотая легкий ветерок, и держась правой рукой за сердце, которое, кажется, с каждым глотком, потихоньку начинало отпускать. Он стоял и смотрел куда-то в небесную даль, и одновременно в никуда. В полутьме, в небе, парило лишь несколько птиц, и больше ничего. Но это было так прекрасно, так завораживало. И как он раньше ничего подобного не замечал. Вечернюю тишину лишь изредка нарушало чудоватое уханье совы, которое, то раздавалось, то смолкало вновь. Дивно....
  Сколько он еще так стоял и размышлял? Вдруг какая-то крупная тень с неба метнулась в его сторону, и чьи-то мощные, острые, как рыбацкие крюки на крупную рыбу, вонзились ему в лицо. Он вскричал от боли, и от удара полетел на дверь, едва не вышибив ее своим весом, от чего та раскатисто загудела. Он беспомощно замахал руками, ничего не видя и не понимая, что произошло. Только на ощупь он догадливо определил, что, судя по перьям, это какая-то крупная птица, которая своим мощным клювом уже долбала его по голове, словно пытаясь расколоть или пробить ее, как арбуз. Когти птицы попеременно наотмашь драли его по лицу, он только и успевал прятать его своими руками. Когда он замахнулся рукой, чтобы скинуть птицу, та ловко вонзила, извернувшись, свои когти ему прямо в глаз, и когти пронзительно больно углубились внутрь глазницы. Мужчина взревел и от боли резко дернул головой, успев таки схватить птицу за ноги. Но, в одной из её лап уже висел его мокрый глаз, с которого что-то капало, и омерзительно, свисая, болтались не то нервы, не то сосуды, или, и то и другое вместе.
  Бедолаге удалось отбросить за ноги птицу в сторону, правда не без потери глаза, и, одной рукой держась за окровавленную и уже пустую глазницу, другой рукой нащупал рукоятку двери и просто ввалился в дом, быстро закрыв ее, опасаясь этой безумной хищной дикой птицы. Он упал на пол и, качаясь, стонал от боли, не совсем понимая, что же произошло, что это была за хрень. Здесь он чувствовал себя в полной безопасности, хотя и было слышно за дверью, как в нее безрезультатно лупится мощная туша взбесившейся птицы.
  Что это на нее нашло, он никогда о подобном не слышал. Ым, и как же болит глаз, твою раз так. Что же теперь-то делать? По крайне мере тут его она больше не потревожит, тут его больше ничего не побеспокоит....
  Но так ли уж все безоблачно? Беда не приходит одна....
  В глубине дома он расслышал, сквозь свои стоны, какие-то звуки. Словно кто-то явно что-то двигал и ходил. Может ему кажется, может он бредит? Да нет же, точно. Что-то отчетливо прогремело, он явно это слышал, такое не могло причудится, даже после такого кошмара. Он попытался подняться с пола на четвереньки, по-прежнему держась за зияющую дыру-глазницу, и истекая кровью от порезов. Вот он встал, словно немощный, опираясь рукой за стену, и попытался вглядеться в пространство дома, периодически вытирая кровь со лба, которая застилала, один единственный уцелевший глаз.
  Кто-то, судя по шагам, явно приближался в его сторону. Что за чертовщина, ведь он точно знал, что в доме, кроме него и тела умершей дочери, больше никого нет и быть не может, однозначно. И тут в ответ на все его вопросы, из комнаты, словно привидение, вышел женский силуэт.
  - Что? Быть такого не может! К-как, к-как это? - стал заикаться он. - Т-ты же умерла, й-я же видел. Н-е-ет! - закричал он, понимая, что сходит с ума.
  Да, это была она - его любимая дочь. И она, с абсолютно отрешенным и холодным взглядом, просто молча шла в его сторону, пугающе надвигаясь. Он упал на колени и распростер руки, по его лицу потекла слеза, перемешиваясь с еще не запекшейся кровью. Расстояние между ними безнадежно сокращалось. Мужчина весь истерически судорожно трясся, а девушка все по-прежнему на него надвигалась, с безмятежным выражением на лице. Вдруг, когда до него оставалось метра два, она скорчила такую мерзкую гримасу, которой дети пытаются напугать друг друга, и резко вскинула в его сторону руки, словно пытаясь задушить его. Мужчина, позабыв, что еще один ужас его ожидает на улице, повалился, в надежде на спасение, в сторону двери, и кубарем вывалился на улицу.
  Птица, поджидающая его на улице, словно только и ждала этого момента, и тот час же, только тот вывалился на улицу, метнулась вниз и вонзила в его глазницы свои острые когти, словно игрок в боулинге, в свой шар, и окончательно лишила его зрения. Девушка уже в прыжке летела на несчастного, и, придавив его с невероятной силой к земле, вгрызлась зубами ему в грудь, пытаясь добраться до самого сердца, пока хищная птица тем временем, разгрызала своим мощным клювом ему горло.
  Ошметки мяса летели из его грудины в разные стороны, пока в ней не образовалась приличная дыра, в которую девушка, громко и жутко смеясь, погрузила свою руку, и, резким движением руки, рывком, вырвала оттуда еще бьющееся горячее сердце. Девушка, смакуя, облизала его, противно целиком высунув свой язык, а потом впилась в него зубами, с отвратительно чавкающим звуком, будто кусают дыню и одновременно смокчут из нее сок, чтобы не проронить при этом ни капли. Кровь, еще теплящуюся в сердце, слегка брызнула мелкими капельками в разные стороны, и потекла у нее по губам и подбородку.
  Да, это было самое страшное для него наказание, думала Ксения. Погиб-нуть от рук не только той, отцу которой он так испортил жизнь, но и, что самое страшное и коварное, от рук собственной дочери, смерть которой он только что оплакивал. Что может быть хуже для отца?
  Кто сказал, что месть надо подавать холодной? Месть должна быть все-объемлющей и испепеляющей, изощренной, такой, чтоб полностью разря-дится и выплеснуть из себя все негативные эмоции и адреналин. Только то-гда месть будет удовлетворена и погашена.
  После этого Ксению охватила полная нирвана. Она прибывала в чувстве неописуемого восторга и опустошенности одновременно. Можно спокойно возвращаться в свое уютное гнездышко и самоудовлетворено предаться неге.
  
   Глава двадцать шестая
   Мрачная история князя Валаха
  
  К ее возвращению уже все давно вернулись, тоже успешно поохотившись, только, безусловно, никто не мог похвастать такими полученными эмоциями восторга от проделанного, как она. Яркие чувства удовлетворения прямо излучалось от нее.
  - Ну, по тебе сразу видно, что у тебя все хорошо, - подметила Марина.
  - Просто ве-ли-ко-леп-но, - с улыбкой, по слогам, ответила Ксения, под-черкнуто сложив пальцы колечком, означающим, что все о"кей.
  - Похоже, что твоей жертвой стал кто-то, с кем ты, ну очень хотела поквитаться, - догадался по ее улыбке Валах.
  - Сказано, как нельзя более точно, - подтвердила его догадку девушка. Все сложилось, как нельзя более кстати. Как говориться, одни выстрелом двух зайцев. Точнее и не скажешь.
  - Я рад за тебя.
  - Да я сама сегодня за себя рада.
  - Ты довольна?
  - Сегодня - более чем. Как никогда в жизни. Ну, или в прошлой жизни.
  - Ха-ха-ха! - рассмеялись все, оценив шутку. - Да уж, точнее и не ска-жешь.
  - Скажите князь, а у вас бывало такое, что бы ваша охота причиняла вам восторг не только от того, что вы сегодня не останетесь голодны, но и от неописуемо эмоционального восторга?
  - О, и не единожды. Безусловно. Особенно, когда таким образом я решал вопросы с заклятыми врагами.
  - Тогда вы меня поймете.
  - О, полностью понимаю.
  - Князь, - спросила Маринка, - как, у вас были враги?
  - Ну конечно. А почему нет? И в той жизни, и в этой. И в этой жизни куда больше чем в той.
  - А расскажите нам о той своей жизни. Ну, когда вы были еще человеком. Если можно, конечно.
  - Да конечно можно. Только, не знаю, будет ли вам интересно.
  - Еще и как интересно, - воскликнули радостно все, как дети перед отцом, собирающимся почитать на ночь ребенку интересную сказку. - Расскажите, пожалуйста.
  - Хм, ну что ж, извольте....
  Он вздохнул, о чем-то на время задумался, вспоминая давно ушедшие дни. Все сосредоточили свое внимание исключительно на нем, позабыв обо всем на свете. И он начал свой рассказ:
  - Родился я не в самые лучшие дни, в те времена, когда всех, мало-мальски подозрительных, преследовали за колдовство, объявляли повальные охоты на ведьм, и заживо сжигали на кострах, по обвинению в общении со злыми и темными силами. Хотя самыми злыми силами зачастую были они сами, с их бесчеловечностью и жестокостью. Отец мой был настоящим князем. Он был статным красавцем, но голубоглазым и со слегка рыжеватым оттенком волос. И, не будь он столь влиятельной особой, жертвующей церкви немалые средства, его участь в то время, была бы предрешена однозначно. Впрочем, как и моя, я ведь рос весь в него. К тому же учитывая крови моей матери.
  - В смысле?
  - Моя мать была дочерью купца, достаточно зажиточного, и цыганки, настоящей ворожеи и гадалки. Она тоже была жива только благодаря родству с моим отцом.
  - То есть, это получается - ваша бабушка.
  - Совершенно верно. Она в молодости была не просто красавицей, она была безумно красива, и дедушка рассказывал, что просто без памяти в нее влюбился, и готов был на все, лишь бы взять ее в жены. Даже не посмотрел на то, что она цыганка. Хотя у нас на родине такие браки не редкость. Но он все-таки был купец, а не простой простолюдин. Хотя ему и твердили все, что тут не обошлось без приворотного зелья, но ему это было безразлично, он любил ее до безумства. Бабушка рассказывала, что пока моя мать была беременна мною, дорогу ей перебежала черная кошка. Но мать не предала этому значения, так как, в отличие от большинства людей того времени, была абсолютно несуеверной, потому что была на редкость по тем временам образованной, благодаря стараниям своего состоятельного отца. Уже тогда люди шепотом стали поговаривать о том, что это дурной знак. Однажды к ней подошла странная женщина, пожилая цыганка, которую даже она и впрямь готова была назвать ведьмой, хотя в них и не верила. Мама говорила, что взгляд этой женщины был такой, словно заглядывал ей прямо внутрь, в мозг и нутро, она словно разглядывала мою мать насквозь. Та женщина сказала ей, что родится мальчик, который не захочет сидеть в животе весь положенный срок. Мальчик родится "в рубашке" и будет властителем человеческих жизней, смерть ему будет не страшна, и при упоминании о нем все будут вздра-гивать и бояться. Но при этом, во время беременности, мать не должна есть ничего с солью. Мать не поняла, что это значит, но слова той странной женщины подействовали на нее с такой силой, будто ей вложили это в голову. У нее самой отпало желание есть что-либо с солью. А как только она подходила к церкви, у нее начинались жуткие боли, и она вынуждена была возвращаться обратно домой. И так повторялось каждый раз. Та старуха оказалась и впрямь права - я родился чуть раньше положенного срока, и родился в "рубашке". К тому же, в ночь на новолуние. У матери были проблемы с молоком, и меня вскармливала молодая цыганка, которая служила у моих родителей. Бабушка говорила, что она тоже была потомственной гадалкой, и всегда со странным чувством тревоги брала меня на руки, словно каждый раз чего-то опасаясь. Я был седьмым ребенком в семье, и все у нас были только маль-чики.
  - Ого!
  - Да. Я был последним в семье, самым младшим и самым любимым, не смотря на все странности, которые происходили вокруг меня.
  - В смысле?
  - Когда меня крестили, по церкви пронесся странный ветерок, задувший почти все свечи, хотя двери и окна во время крещения все закрывали, чтобы не простудить ребенка. Когда меня окунали, я вырвался из рук священника, и вывалился из купели, не дав провести обряд до конца, как полагается, к тому же когда падал, умудрился зацепиться за крест на священнике, и случайно сорвать его. Все переглядывались друг с другом, понимая, что это не ладно, но боялись обмолвиться и полусловом, хотя все друг друга понимали, что не к добру это, особенно с их суеверностью в то время.
  - Понимаю.
  - Когда я чуть подрос и родителя стали выпускать меня в сад нашего имения и во двор, все собаки, что были там, поджимали хвосты, и, скуля, прятались по будкам, отчего все всегда были просто в недоумении. Когда закалывали животное, я всегда был тут как тут с кружкой. Взрослые, и те не все пили свежую кровь, брезговали, хоть и считали ее полезной. А мне всегда первому наливали мою маленькую детскую кружечку, и я всегда ее полностью выпивал, вместе с взрослыми. Никто не мог и не смел отказать или перечить княжескому сыну. Мне всегда все прощали, и все сходило с рук. Когда я подрос, не было ни одной симпатичной дворовой девки, которая бы не побывала в моих объятиях. И никто не смел упрекнуть меня в блуде или в разврате.
  - О, так вы были еще и ловеласом! - восхищенно проговорил Андрей,
  - Хо, еще и каким. Но все закрывали глаза на мои грехи. Но вскоре умерла моя бабушка, которую все очень любили. Я тяжело это переживал, честно. Время шло, я взрослел. Переженились все мои братья, создали семьи. Один я принципиально не хотел обременять себя брачными узами, да и видя мой разгульный образ жизни, и те странности, что творились вокруг меня, не каждая согласилась бы терпеть это. А спустя еще какое-то время умерла моя мать, а затем, не вынеся такой потери, через год умер и мой отец, которого все боялись и уважали. Все наследство было поделено, и мне таки пришлось всерьез вступить во взрослую жизнь и задуматься о своем будущем. И тут то мне и вспомнилось о своей кормилице и няне, которая долгое время у нас еще работала, а потом уехала к своим, в табор. Я понял, что после моих родных, родителей и братьев, это был самый близкий мне человек, которая всегда относилась ко мне, хоть и с некоторой опаской, но все же, чуть ли не как к собственному сыну. И мне так сильно захотелось ее наведать, что непременно решил ее разыскать. Мне удалось найти ее - их табор стоял не так далеко от наших мест.
  - Повезло.
  - Наверное. Я и сам до сих пор не могу дать однозначного ответа, повезло мне тогда или нет. Но, тем не менее, случилось то, что случилось.
  - В таборе были вампиры?
  - Нет. Наверное. Не знаю, - неоднозначно ответил Валах. - По правде даже затрудняюсь точно ответить.
  - Так что же тогда произошло?
  - Случилось другое. Я знал, что моя кормилица занималась гаданием и умела и большее.
  - Колдовать?
  - Наверное, можно и так сказать. И мне это тоже было интересно. Интерес прикоснуться к чему-то тайному, загадочному, необычному. Она видела мой неподдельный интерес к этому и явно ощущала, что во мне тоже что-то сокрыто. Но она точно не могла определить что это, знала только, что это нечто очень сильное. Настолько сильное, что даже животные пугались, почуяв меня, словно чувствовали серьезную угрозу для своих жизней, исходящую от меня. И она решилась пригласить меня на праздник, на который посторонних они никогда до этого не допускали. Она уговорила своих только потому, что бабушка моя была цыганской ворожеей, а сам я был вскормлен молоком цыганки.
  - А что это за праздник такой тайный?
  - Это был праздник цыганской святой Сары. Его проводят в ночь на двадцать пятое мая.
  - А что это за святая такая, что-то я о ней не еще не слышала.
   - Это неудивительно. Это официально непризнанная цыганская святая, цыганка по происхождению, конечно же. Она, по легенде, прислуживала Деве Марии и Марии Магдалине и вместе с ними высадилась на берегу Франции. Но интересно не это. Полное имя Сары в этом поклонении ей - Сара Кали.
  - Кали? - удивленно переспросила Ксения.
  - Да, Кали.
  - Я читала о ней. Это наиболее известное индийское божество, питающееся кровью. Во рту у нее были острые клыки, у нее было четыре руки, и она носила гирлянды из трупов или черепов. Она ещё сражалась с кем-то, с неким демоном, который мог размножаться с каждой каплей пролитой им крови, чем-то подобно гидре в греческой мифологии из отрубленных голов. Но Кали удалось выпить всю его кровь так, что не пролилось ни капли, и таким образом выиграла битву и убила того демона.
  - Хм, признаться, немало удивлен вашей осведомленности.
  - Да, часы, проведенные в библиотеке, не прошли даром.
  - Молодец.
  - Да, но причем здесь индийские божества, - спросил Андрей.
  - Индия - прародина цыган.
  - А, тогда все становится на свои места.
  - Так, а что же было дальше? - с интересом спросила Ксения.
  - По поверью, святилище Сары Кали находится под землей, из-за чего культ Сары Кали многие относили к сатанизму, считая, что поклоняясь ей, цыгане устраивали вампирские оргии. Так думали и местные жители. Они каким-то образом прослышали, что табор будет устраивать церемонию поклонения той ночью, и коварно напали на нас. А в темноте и порыве безумия, сами понимаете, не стали разбирать, кто где, и кто я такой. Тогда был зверски убит и я.
  - Насильственной смертью? - медленно, не то вопрошая, не то поясняя что-то самой себе произнесла Ксения.
  - Да. Именно так. Но что-то, или кто-то был там в ту ночь еще..., - смолк он на время, что припоминая, или обдумывая. - Похоже, их тоже притянуло то ли место поклонения, то ли предвидение этой жестокой бойни, кровопролития. Единственное, что я помню, что кто-то в темноте укусил меня в шею. Но это был явно не цыган, и не местный участник расправы. Думаю, это был стригой.
   - Румынский вампир?
  - Именно. Правда чья-то тяжелая дубина сбила его с меня, а затем добили и его. Это последнее, что я помнил. Когда я пришел в себя, я лежал уже посреди нескольких десятков трупов цыган, над которыми в ту ночь местные устроили жестокую расправу. Нас просто похоронили, скинув всех в одну, наспех вырытую яму, и только слегка присыпав землей, да и то, скорее всего только для того, чтоб не разносился трупный запах.
  - Ужас. Это все так жестоко.
  - Да уж. Но зато именно это и позволило мне вылезти оттуда без особых усилий. Это мне и позволило тогда не умереть заживо. Так я думал тогда. Тогда я еще не знал, что я уже не живой. Первое, что я сделал - это пошел в табор, наивно полагая хоть кого-нибудь найти в живых. Это была бесполезная затея. Весь табор был разграблен и сожжен, в живых не оставили никого, полагаю, опасаясь возмездия. Обчистили и меня до нитки. С меня, княжеского сына, было что снять. Мне тогда ужасно хотелось отмыться, смыть с себя всю грязь, перемешанную с кровью, в которую я весь вымазался, находясь в той братской могиле. Бродя средь остатков сожженных шатров и кибиток, я случайно нашел зеркало, чудом уцелевшее и не треснувшее при этом погромном пожаре. Я поднял его, желая посмотреться, насколько я перемазался и чтобы отмыться от всей этой приставшей ко мне грязи. И вот тогда я застыл в недоумении, не понимая, что со мной - сплю я или схожу от всего этого с ума. Я не видел себя в отражении. Ошеломев, я крутил зеркало и так и этак, пытаясь найти себя, но все было тщетно. Тогда я не на шутку испугался, и бросил его в сторону. Первое, что пришло мне в голову - это то, что я призрак, поэтому и не мог отыскать своего отображения. Но, глядя, на валяющееся недалеко зеркало, я понимал, что это не так. Если бы я был призраком, я был бы не в состоянии его поднять, я был бы бестелесным. Я надеялся, что это все же что-то с зеркалом, какой-то фокус или брак, и отправился к реке, зная, что вода-то меня точно не обманет. Опускаясь к реке, я заметил на берегу девушку, вышедшую из воды. Это было очаровательное юное создание. Любуясь ею, я почувствовал в себе странное желание. И это не было желание получения утехи, которое возникало у меня до того при виде хорошенькой и красивой девушки, нет, это было нечто другое, я тогда сам не понимал что. И тут мой разум словно затмила пелена безумства, меня обуяло некое зверское чувство голода, меня просто потянула загрызть ее, впиться ей в шею и насытиться не ею ласками, а ее кровью. Дальше я сам не осознавал, и не помнил, что со мной происходило, на меня нашло словно некое затмение. Когда я уже опомнился, пришел в себя, только тогда до меня начало постепенно доходить, что же со мною происходит. Видя окровавленную девушку, безмолвно свисающую у меня на руках, и чувствуя утоленное чувство голода и насыщения, я вдруг вспомнил, что перед тем, как отключится, или, вероятнее сказать - умереть, меня серьезно укусила какая-то тварь. Но это был явно не мулло - цыганский вампир. Те - скорее ожившие мертвецы и покойники, и их легко различить. А этот был явно другой. Я просто уверен, что это был никто иной, как стригой.
  - Румынская разновидность вампиров? Голубые глаза, зверино рыжая шевелюра, и два сердца?
  - Да, именно так. Хотя мне тогда было не до того, чтобы рассматривать его глаза.
  - Ха-ха, ну да.
  - А однажды меня выследили крестьяне одной деревни, в которой я изрядно попировал. Они устроили на меня настоящую облаву. С таким количеством даже мне было не под силу справиться, и я был вынужден бежать. Они гнали меня, преследуя по пятам, пока я не оказался на краю пропасти. И вот они уже окружили меня, и готовы были схватить. И я решил, пусть лучше я разобьюсь, но не достанусь им на растерзание, потому что я ясно понимал, попадись я к ним в руки, они бы все сделали для того, что бы я умирал долго и мучительно. Поэтому я доверился судьбе, оттолкнулся, и прыгнул.
  - И полетел?
  - Именно. И не просто полетел, а превратившись в сову. Даже не знаю, чему я тогда больше радовался, и чем больше был удивлен - тем, что чудесным образов обратился в птицу, или тем, что так их всех оставил с носом.
   - Ха, здорово.
  - Хм, не то слово. Тогда-то я окончательно и убедился в том, кто я. А дальше только все больше поражался своим приобретенным способностям, благодаря которым мне удалось дожить до сегодняшнего дня целым и невредимым, не смотря на все облавы и гонения, устраиваемые на меня. Я всегда выходил из них целым и невредимым, оставляя всех с носом и негодованием.
  - Ой, как все это интересно! - дружно произнесли девушки.
  - Ну, за столько лет у меня могло накопиться немало интересных историй. Всех и за ночь не перескажешь.
  - Здорово!
  - Так-то оно так, только, по-моему уже светает, и нам неплохо бы отдох-нуть. Думаю, завтра нас ждут новые приключения.
  
  
  
   Глава двадцать седьмая
   Дорожное приключение
  
  Они и вправду решили устроить для себя новые приключения. Попробовать что-то более экстремальное, захватывающее. Нападать на беззащитных животных и на одиноких людей - это уже им казалось легким и невинным занятием. А вот придать некий элемент игры в эту охоту, попробовать чего-то новенького... Например - попробуй выманить человека из машины в пути, когда машина едет на полном ходу и защищена железом, и водителю плевать на подвозку попутчиков, как в равной степени и на голодных вампиров, жаждущих его крови. Ударил по газам - и был таков. Как это сделать? Как его заставить вылезти из стальной крепости?
  
  Белая "Ауди"-купе мчалась свободно по ночной трассе. Машин ни сзади, ни спереди, никаких помех, мчи - не хочу. За рулем сидела молодая девица, возвращающаяся с московской вечеринки в богатый загородный дом своего папаши-толстосума. Она была настолько уверенна в безопасности своего движения, что преспокойно позволяла на скорости накладывать себе макияж, любуясь собой в зеркало на лобовом стекле, что в принципе, не редкость. Но только она себе это бездумно позволяла делать двумя руками, вообще временами не держа руля, полностью доверяя себя дорогой и надежной машине. Время от времени что-то хлестало по кузову автомобиля, словно ветви кустов.
  - Могли бы уже, вдоль дороги их, и повырубить, - ругалась она. - Не хватало еще машину поцарапать.
  И дальше продолжила краситься. На мгновение, ей показалось, что словно тень промелькнула перед лобовым стеклом. Она ухватилась за руль, вытянула голову, и глянула на капот и осторожно по бокам. Ничего не обнаружив, продолжила и дальше заниматься своим увлекательным делом. Через какое-то время что-то вновь мелькнуло перед лобовым стеклом. Девушка, слегка испугавшись, отпрянула от зеркала, убрала косметику, и схватилась обеими рукам за руль, решив, что лучше не испытывать судьбу. Но все же не удержалась, и довела до конца контуры губ. Затем она окончательно уставилась на дорогу, обдумывая, что бы соврать папику, почему его дочурка так сильно задержалась. Ее размышления прервала крупная птица, которая пронеслась прямо перед машиной, едва не попав под нее, словно играя со смертью. Девушка даже не успела рассмотреть толком, что это было, только испуганно крутанула руль, выехав на встречную, и надавила на клаксон. Отплевавшись от испуга, поехала дальше, успокаивая себя. Но, через какой-то километр, та же картина вновь повторилась. Только на сей раз, крупная птица пролетела прямо перед лобовым стеклом, и скрылась в лесу. Девушка инстинктивно притормозила, и вновь слегка выехала на встречную. Теперь ее уже начинало не на шутку с испугу трясти, пробирая мелким судорожным ознобом.
  - Долбанные птицы, вообще офанарели, - ругалась она. - Не хватало еще из-за них разбиться, чтоб вас так!
  На ее милом симпатичном личике, ругательства смотрелись даже нелепо, они явно не шли к ее слегка надутым и сладеньким губкам. Она продолжала ругаться, напряженно и нервно вглядываясь в дорогу, в ожидании, что вот-вот перед машиной вздумается пролететь еще какой-нибудь глупой птице. Девушка старалась нормализовать свое сбитое от полученного легкого стресса дыхание, стараясь дышать глубоко и равномерно. Но легкая дрожь и озноб в руках и теле, по-прежнему не унимались. Все же она потихоньку успокаивалась, приходя в себя, хотя сердечко и кровь в висках, по-прежнему, стучали так, что казалось, это слышно даже со стороны.
  Время от времени она предусмотрительно вытягивала голову и смотрела в стороны, вглядываясь в ночь, в ожидании очередной выходки обезумивших птиц, словно пытающихся совершить самоубийство. Или прилично попугать ее, что им в принципе с успехом удавалось.
  Но лучше бы она смотрело непосредственно на дорогу прямо перед собой, так ведь, отвлекаясь по сторонам, и до аварии недолго. И вдруг, совершенно неожиданно, посреди дороги, непонятно откуда возникла девушка, словно выросла из-под земли. Сидевшая за рулем сделала большие глаза от испуга и неожиданности, и только потом сообразила, что надо нажать на тормоз. Она, что есть силы, вдавила педаль тормоза в пол, и вывернула руль, отчего машина со скрежетом, оставляя черные следы на асфальте от паленой резины, пошла юзом. Девушка за рулем отчетливо слышала, что, несмотря на все усилия, машина таки задела боком ту, что стояла посреди дороги. Молодая водитель громко, нет, не заорала - запищала, предчувствуя беду, и, не отпуская ноги с тормоза, схватилась за голову руками и крепко зажмурила глаза. Она пребыла в таком состоянии секунд десять, боясь поднять голову, чтобы взглянуть, что произошло. Но потом все-таки собралась с духом и подняла голову и убрала ногу с педали. Машина слегка дернулась, и девушка вновь надавила на тормоз и поставила машину на ручник. Затем вспомнила, что лучше бы еще включить и аварийку на ночной дороге, и, испуганно, приподняла голову, глядя на дорогу через стекло. Не понятно, там никого не было видно. Она чуть приподнялась, глядя то в лобовое, то в боковое стекло, но ничего на дороге, кроме голого асфальта, не было видно. Она повернулась, приподнялась, опираясь на спинку водительского кресла, и постаралась осмотреть дорогу позади автомобиля, предполагая, что жертва от столкновения могла и перелететь через машину, и лежать там, позади ее. Но там тоже, определенно ничего не было. Странно. И вдруг она схватилась за голову.
  - Божечки, неужели бедняжка под машиной, и она сейчас стоит прямо на ней? - с ужасом подумала она про себя.
  Девушка осторожно приоткрыла дверцу машины, и, вся дрожа, и что-то невнятное мыча и хлюпая себе под нос, опустила свою изящную ножку, в туфельке на длинной шпильке, на холодный асфальт.
  - Нет, нет, только не это, - молила она про себя, надеясь, что все обош-лось.
  Затем оперлась на дверцу машины, и, подтягиваясь на ней, вылезла наружу, всматриваясь с опаской, вытягивая голову, впереди машины.
  - Ой, мамочка..., - чуть ли не заплакала она, испуганно поднося к лицу свои маленькие, сжатые от страха, кулачки.
  Там, впереди машины, прямо перед капотом, лежало тело сбитой девушки, которое из салона просто нельзя было увидеть из-за высоты капота.
  - Ой, что же теперь будет? - по-прежнему скулила водитель.
  Она подошла к сбитой, и потрогала ее ногой.
  - Девушка, а, девушка, вы живы? Что с вами? - испуганно спросила она. - Мамочки, да что же это?
  Она подошла поближе к лежавшей, и присела перед ней на корточки. Слегка прикоснулась плеча лежавшей и легонько ее потормошила.
  - Девушка, ну же, девушка, очнитесь, прошу вас.
  И в этот момент, что-то очень острое, врезалось ей в спину, словно острые грабли. Но когда это стало впиваться ей глубже, вкручиваясь, проникая ей глубоко под кожу, и даже под кости, хватаясь за них, и за спиной захлопали крылья, она поняла что это мощные когти, не то орла, не то еще какой-то хищной птицы. Боль была невыносимой, девушке на миг показалось, что еще вот-вот и птица вырвет у нее кости, просто разорвав кожу. Девушка истошно закричала от нестерпимой боли и вскинула руки, пытаясь избавиться от хищника. И в этот злополучный момент, сбитая девушка словно ожила, придя в себя, и, схваченная птицей девушка, заметила это. Глаза лежавшей резко раскрылись, но они так безумно взглянули на ту, что была сверху, что она еще больше испугалась, слишком пугающим смотрелся этот взгляд. И не просто так. Неожиданно руки лежавшей протянулись к ней и схватили ее за грудки. Мгновения, и та, что еще минуту назад казалась мертвой, вскочила, и уже ее зубы были у нее на шее. Бедную красотку уже терзали с двух сторон, не оставляя от ее сексапильности и красоты и следа. Непонятно еще откуда на бедняжку набросились еще две хищных птицы, так же, буквально разры-вая ее на части, и не оставляя никаких шансов на спасение.
  А ведь говорил ей папа: "Смотри, не задерживайся дочка, возвращаться поздно может быть опасно". Только родители по-настоящему и искренне и беспокоятся о своих детях, даже когда те вырастают.
  Когда было со всем покончено, и все собрались улетать, у Ксении возник резонный вопрос:
  - Минуточку, а что будем делать с машиной?
  - А Ксения права, нам не следует лишний раз оставлять улики, - поддержала ее Марина.
  - А что вы предлагаете? - спросил ее Андрей.
  - Не знаю. Вы у нас мужчины, вы и должны решать.
  - А я уже кажется, знаю что.
  - Ну и что?
  - Летим на то дерево, - указал он на ближайшее дерево, с которого открывался прекрасный обзор на дорогу.
  - Хм, ну и как это решит нашу проблему? - скептически спросила его Марина.
  - Просто летим, доверься мне.
  - Ну ладно, если ты так уверенно на этом настаиваешь.
  И они взлетели все на дерево, и расселись на нем словно зрители на каком-нибудь шоу, вроде - "Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера".
  И вправду, с этого дерева открывался отличный обзор на дорогу, но не более того. Но, тем не менее, все остальные молча сидели, и так и недоумевали, к чему все это? Только до некоторых отдаленно начинало доходить, что было в мыслях у парня.
  Проехала одна машина, ... вторая, ... третья. Они просто объезжали ее, и удалялись вдаль, по своим делам. Не любит у нас народ беспокоиться о чужих проблемах. Не любит и побаивается, предпочитая не совать лишний раз свой нос, куда его не касается. Так, по-прежнему, ничего и не происходило.
  - Ну и? - не выдержала Марина. - К чему мы здесь сидим и за чем наблюдаем?
  - Терпение, дорогая, терпение. Уверен, осталось еще совсем немного. Уверен в этом, не может быть иначе, - усмехался он, словно что-то пакостливое задумав.
  Промчалась еще машина, уже в другом направлении, так же, всего лишь объезжая препятствие на дороге, и удаляясь вдаль. Спустя буквально минуту показалась еще машина, отечественная "Лада", также проехала мимо, правда сбросив скорость больше, чем остальные. Но тоже проехала мимо. Девушки смотрели на нее, не понимая, на что же все-таки рассчитывал их приятель.
  Вдруг, неожиданно для всех, машина затормозила, и дала задний ход. Машина остановилась прямо возле брошенной посреди дороги "Ауди". Из нее вылезли двое мужчины, явно не русских, а водитель остался за рулем. Мужчины обошли машину кругом, заглянули в салон, и внимательно огляделись по сторонам. Затем один из них обнаружил следы крови перед машиной, и указал на это второму. Тот понимающе кивнул и еще раз оглянулся по сторонам.
  Сердца девушек екнули, они уже думали, что все, придется разбираться и с этими ненужными свидетелями. Они уже сгруппировались, приготовившись ринуться на них, но Андрей, предупредительно их придержал, показывая, мол, тихо, смотрите, что будет дальше. И девушки, хоть и изрядно нервничая, но все-таки послушались его и не предприняли никаких действий.
  И теперь они поняли, что было в голове у парня. Эти двое мужчин, быстро впрыгнули в "Ауди", завели ее, благо, на их удачу, ключи торчали прямо в замке зажигания, и спешно ретировались на ней в ночную даль, а следом за ними и "Лада".
  - Ну ты, блин, даешь, - не выдержала Маринка, глядя на Андрея огромными, вытаращенными от изумления глазами. - Но, но как ты, блин, догадался? - спрашивала она, едва не захлебываясь от волнений.
  - Детка, не забывай, в какой стране мы живем. У нас машину, без хорошей сигнализации, даже под собственным окном нельзя оставить - угонят, а тут такая ласточка стоит одна-одинешенька посреди пустынной дороги, двери на распашку, да еще и ключи в замке. Да это же просто подарок для таких уродов, бери - не хочу.
  - Да ты у меня просто гений, - не выдержала она и крепко поцеловала его.
  - А то. Знай, с кем связалась.
  - Ладно, ладно. А то сейчас еще перехвалю.
  - Это просто невозможно, - гордо и в шутку произнес парень, вскидывая вверх голову, и махнув по воздуху наотмашь рукой. - Исключено.
  - Ха-ха-ха! - засмеялись все дружно с его скромности, да и находчивости.
  
  - Как мы сегодня ловко заманили ее в ловушку?! - рассуждали они, сидя уже дома.
  - Охота, с использованием хитрости и изобретательности, куда интерес-нее, согласитесь, - подбадривал их князь Валах.
  - О не то слово, это уже словно работа сценариста, восторженно согласился Андрей.
  - Ну, или скажем - стратега.
  - Ха, точно. Такая импровизация делает нашу жизнь еще веселее, и мне это нравится.
  - Еще бы, так все устроить - это же целое искусство.
  - А чем мы завтра займемся?
  - А я предлагаю, - высказалась Ксения, - устроить маленький перерыв.
  - В смысле, - недоуменно посмотрел на нее Андрей.
  - Ну, почему нам, скажем, к примеру, не устроить себе разгрузочный день.
  - А что, неплохая идея, - поддержала подругу Марина. - Почему бы нам, и в правду, просто не взять и прогуляться по окрестностям, или по той же усадьбе? Тихо и спокойно.
  - Вот и я про то же.
  - Без взрывов и театральных инсценировок?
  - На да.
  - Ой, девушки, я и не знаю, я уже так вошел во вкус.
  - Ну, хорошо, давай прогуляемся, а там, по ходу, посмотрим. Идет?
  - О"кей, такое меня устраивает.
  
  
  
  
  
   Глава двадцать восемь
   Ужас и паника
  
  То, что они лицезрели на следующий день, отправившись, как они пожелали "просто прогуляться", не верилось их глазам. Уже то тут, то там, можно было заметить сквозь темноту ночи, случаи кровавых нападений их порождений. Похоже, в отличие от них самих, эти новообращенные вампиры, и вправду, не сильно отличались богатством интеллекта и воображения. Это было просто чисто инстинктивное удовлетворение своих животных потребностей. Изредка доносились резкие душераздирающие крики, которые тотчас стихали, приглушенные стонами, захлебывающимися от собственной хлещущей крови, и жадным чавканьем с присербывающим смаком.
  Это мог оказаться последний день для любого, кто имел неосторожность в эту ночь оказаться на улице. Но не только гуляющие по улице подвергались страшным нападениям. Крайне необдуманным стало оставить на ночь незапертой дверь, или открытое настежь окно.
  И не было никакого спасения от этой быстроразмножающейся нечисти. Слишком велика сила и изворотливость была у них.
  Видно было, как уже кого-то раздирали прямо в овраге под мостом, так пришедшегося Ксении по вкусу. Видя кровь, брызжущую живительными фонтанами во все стороны, и они оказались не в силах совладать собой. Недолгая прогулка была окончена. Но найти ночью на улице жертву не так уж просто, это не шумный мегаполис, где ночная жизнь кипит вовсю, и праздно и легкодоступно шатается молодежь, кто захмелевший, а кто и под кайфом. А тут надо было еще поискать и подумать, как овладеть жертвой, или действовать дерзко и нагло. И план созрел у них быстро, на ходу.
  
  Молодая семейная пара уже пребывала в глубоком сне. Когда в окне раздался непонятный звук - не то кто-то шкрябал по стеклу, не то тихо постукивал. Но через глубокую дрему этот звук не сразу можно было расслышать. Но звук, не переставая, продолжал навязчиво доноситься из окна.
  Наконец-то спящую девушку этот звук, сквозь дрему, разбудил. Но она лишь толкнула своего парня - лень было подняться самой.
  - Ыммм, - сквозь сон промычал парень. - Ну что такое?
  - Посмотри, там, кажется, кто-то в окно стучит.
  - Да ну его, спят все, - зевая, ответил парень, и, поглубже уткнувшись в подушку и зарывшись в одеяло, тут же заснул.
  А звук, тем не менее, по-прежнему продолжал доставать слух девушки. В конце концов, она не выдержала, зло откинула одеяло, влезла в тапочки, и, со злобным и недовольным выражением лица, отправилась к окну.
  - Кому там не спится? - выругалась она, и махом одернула шторы.
  На следующие пару секунд ее буквально парализовало. Там, за окном, на отливе, было четыре, просто огромные крысы, и смотрели прямо на нее, стоя дружно все на задних лапках, и опираясь передними на стекло. Еще секунда, и одна из крыс, на испуганных глазах хозяйки дома, превратилась в некоего монстра, лишь отдаленно напоминающего человека. Лицо его было пугающе злое и омерзительное, рот его раскрылся, и во рту обнажились хищнические звериные огромные острые клыки, направленные в ее сторону.
  Истошный визг, громче и пронзительнее, чем у сирены, потряс дом, казалось - стекло лопнет. Но стекло разлетелось не от этого. Рука этого монстра, разбив тотчас же оконное стекло вдребезги, схватила ее за горло, при этом мелкие осколки, с острой болью вонзились ей в лицо, и в открытые участки тела.
  А в разбитое окно, меж тем, уже проворно вбегали остальные крысы, прыгая на нее и на пол. Спящий парень испуганно вскочил от такого визга и звука бьющегося стекла, но на него уже кто-то летел, прибивая своим весом его к постели и впиваясь ему в горло.
  Монстр, который оставался на улице, уже взмахами руки с легкостью разбивал окно, которое только разлеталось в разные стороны, будто не из дерева и стекла было, а из легкой тонкой фанеры. Вот уже в комнате был и сам монстр, и все они, вчетвером, уже обгладывали заспанную влюбленную пару, забрызгивая комнату, и любовное, еще теплое, ложе, брызжущими во все стороны каплями стекающий и впитывающейся крови....
  
  И только под утро, эта кровавая бойня в этих местах, стала потихоньку затихать. Затихать, только для того, чтобы к следующей ночи вновь возобновиться с еще большими силами, и в еще большем объеме.
  Знаете ли вы, что такое паника? Когда страх залазит к вам в нутро, начинают нервно дрожать поджилки, ноги, руки. Когда кровь в голове начинает, как на наковальне, бить по вискам. Когда вам от страха хочется забиться в самый дальний и самый темный угол, и не высовывать оттуда своего носа, боясь лишний раз даже громко вздохнуть.
  ПАНИКА начинала охватывать местных жителей, даже тех, которые еще даже не догадывались, что за ужасные события начинают разворачиваться вокруг них. Она украдкой закрадывалась в их души, в каждый дом, в каждую голову... ПАНИКА!!! ....
  Да, трупы еще не валялись у всех на обозрении под ногами, а к утру не было видно явных следов ночных происшествий. И лишь только очень любопытный мог заметить, странные следы на сырой земле, похожие на кровь. Хотя в этом спокойном и умиротворенном месте, в такое и не могло повериться, даже если бы кровь смотрелась слишком явной.
  А между тем, количество зараженных уже росло с геометрической про-грессией. И эта зараза распространялась быстрее любого гриппа или простуды. Достаточно было одному укусить хотя бы одного (хотя этим зачастую не ограничивалось), и вот - завтра их уже двое. На каждого еще по одному, и их уже четверо. И дальше - только больше и больше. А на утро их и не каждый различит. Да, приболели и спят... Бывает... Только вздрагивают они отчего-то при каждом ударе церковного колокола, разносящегося малиновым звоном по окрестностям.
  И горе тем, кто попадется им ночью.
  
   Глава двадцать девять
   Первые подозрения. Вендетта
  
  Днем всех разбудил звонок в дверь. Странно, кто бы это мог быть? Вроде как они тут еще ни с кем особо близко не познакомились. Предчувствие опасности слегка завитало в воздухе, и первое о чем все подумали - это по их души. Наверняка ночные события не остались незамеченными, а кого же еще в первую очередь подозревать, как не жильцов дома, в котором сколько-то лет назад разыгрались настолько жуткие события, что до сих пор не стерлись в памяти старожилов.
  Надо быстро все обдумать. Так, князь Валах внизу, в подвале, если эти незваные гости и пройдут в дом, отсюда они его точно не увидят. Ксюша накинула на себя домашний халатик, чтоб выглядеть поестественнее, и направилась к двери.
  - Кто там? - настороженно спросила она.
  - Здравствуйте, мы ваши соседи. Можно вас спросить?
  Ксюша постаралась после сна прийти в себя, и, стараясь держаться естественнее, открыла дверь. За ней стояли четверо мужчин.
  - Здравствуйте, - обратился к ней тот, что стоял ближе всех.
  - Ну, здравствуйте.
  - Мы бы хотели поприветствовать наших новых соседей, так сказать - высказать им свое почтение.
  - Спасибо.
  -Я Иван, Иван Матвеевич. Это ...- перечислил он остальных.
  - Ксения, - представилась девушка.
  - А можно к вам зайти?
  - Зачем это?
  - Ну, все-таки как то неудобно общаться через порог.
  - Ну, зайдите, если вам так уж неудобно.
  Девушка впустила подозрительных гостей. Андрей с Маринкой, как ни в чем не бывало, сидели в гостиной перед телевизором, делая вид, что с интересом смотрят его, только лишь Андрей, мельком на них глянул неприветливо, и вновь уставился в экран.
  Мужчины вошли, как бы невзначай, оглядываясь по сторонам. Мужчина протянул девушке скромную коробку конфет, скорее как предлог для разговора, нежели чем искреннего знакомства.
  - Хм, спасибо, - вежливо поблагодарила Ксения.
  Меж тем она заметила, что один из мужчин явно что-то прячет за спиной.
  - А вы что прячете, тоже подарок?
  Мужчина покраснел, и достал руку. В ней был остро заточенный осино-вый кол. Ксюша даже от неожиданности сделала большие глаза от изумле-ния.
  - Кхе-кхе, - неловко откашлялся он, - нет, это...
  - Это для игры, - высказался за него приятель, поняв всю нелепость ситуации.
  - Да, в "городки", - не найдя ничего более подходящего, подтвердил он.
  - Хм, в "городки"? - недоверчиво и с сарказмом переспросила Ксения. - Интересно.
  - Ну, да, вроде того.
  И тут она заметила, что из рубашки одного тоже что-то выпирает.
  - А это у вас тоже для "городков"? - язвительно, но и осторожностью, пошутила девушка, указывая на предмет, очертания которого прорисовывались сквозь рубашку одного из гостей.
  - Нет, нет, - вопрос Ксении так же поставил его в глупое и не ловкое по-ложение, - это просто, крест.
  И он достал из-за пазухи, приличный старый латунный церковный православный крест, доставшийся ему по наследству, еще, наверное, от деда, если и вовсе не от прадеда. Неожиданно по телу девушки пробежали мурашки, и чувство, будто резко подскочила температура или как если бы она стояла рядом с полыхающим костром. Под одеждой у нее выступили капельки пота, и даже слегка напряженно свело скулы.
  - П-понятно, - чуть сдерживая себя, оттого, чтобы не убежать, выдавила из себя Ксения, стараясь не подать и виду, хотя у самой отчасти слегка участилось дыхание.
  Мужчина убрал распятие обратно, отчего Ксении сделалось намного легче.
  - Скажите, а вы же, кажется, с родителями сюда переехали? - спросил тот, что представился Иваном.
  - А? Да, да, - ответила девушка, потихоньку приходя в себя. - Только они сейчас в отпуске, за рубежом отдыхают.
  - Понятно, а вы тем временем, отдыхаете с друзьями?
  - Ну да, вроде того.
  - Ну, что ж понятно. Молодо, здорово. Места тут у нас красивые, главное - спокойные.
  - Именно поэтому мы здесь и купили дом.
  - Это правильно, это вы молодцы.
  - А скажите, ничего странного такого не замечали? Ну, посторонних там... Может, странные звуки какие? Словом, что-нибудь такое, необычное?
  - Даже не понимаю, о чем вы.
  - А, ну это хорошо. Тогда, прошу меня извинить.
  - Да ничего.
  - Кстати, я был хорошо знаком с прошлыми хозяевами этого дома. Очень уважаемые были люди, да, очень. Я бы даже сказал - замечательные.
  - Такое чувство, что вы что-то недоговариваете.
  - Да нет, что вы, что вы, это вам так кажется. А вот скажите, у них подвал такой был, такой большой, просторный, я бы даже сказал, интересный. А можно на него взглянуть, ничего там не изменилось?
  - Ничего.
  - А все-таки?
  - А может вас еще сразу и в мою спальню проводить? - начала уже потихоньку заводиться девушка. - Там вам ничего не интересно?
  - Кхм, - неловко откашлялся мужчина. - Ах, да, прошу простить меня за бестактность.
  - Ыгм.
  - Извините, пожалуй, не следует в чужом доме так себя нескромно вести. Еще раз, прошу меня извинить.
  - Ыгм.
  - Просто, я раньше, часто бывал в этом доме, и на меня слегка нахлынули воспоминания, понимаете?
  - Бывает.
  - Ну что же, рады были с вами познакомиться. Если что надо - обращайтесь, я живу через три дома от вашего.
  - Спасибо, непременно.
  И мужчины, прощаясь, направились к выходу. Только Ксения закрыла за ними двери, как тут же прильнула к ней ухом, напряженно прислушиваясь к разговору удаляющихся мужчин. Нечетко, но она была способна кое-что, да услышать.
  - Похоже, что на сей раз тут все чисто, - слышались голоса.
  - Да. Хотя, все же слегка подозрительно, какое-то легкое напряжение все-таки чувствовалось в ее поведение.
  - Ну, это как раз таки естественно. Четыре незнакомых мужика навязываются в гости к незнакомой молоденькой девушке. Другая вообще могла, сразу куда подальше послать.
  - Вообще-то, тоже верно.
  - В любом случае, не будем делать спешных выводов.
  В этот момент чья-то рука коснулась ее плеча. Ксения от испуга слегка одернулась и обернулась. У нее за спиной стоял князь Валах.
  - Там..., - начала было она.
  - Я все слышал.
  - Все? Абсолютно все. Ты очень правильно себя повела, молодец.
  - Я старалась.
  - Я знаю.
  Она на пару секунд призадумалась, что-то вспоминая и обдумывая.
  - Да, - произнесла она, словно что-то вспомнив. - Он сказал, что живет в трех домах от нас.
  - А вот это он сделал необдуманно.
  И коварная улыбка у всех застыла на уголках губ...
  
  Ночь - самое лучшее и самое коварное время охоты для любого хищника. Но именно этой ночью князь Валах был особенно сосредоточен. Он упорно отметал все настойчивые предложения помочь ему в охоте на одного из недавних гостей, имевшего неосторожность оговориться, где он живет. Да, на Ивана Матвеевича.
  - Нет, - твердо и решительно отвечал он. - У меня с ним свои, давние счеты. Я лично должен с ним разобраться. Это мое дело, моя вендетта.
  О чем он говорил, можно было только высказывать предположения, хотя догадки по этому поводу у всех были приблизительно одинаковые. Вероятно, это именно этот мужчина, тогда и сыпанул горсть зерна в гроб князя, заманив, таким образом, его в ловушку. В конце концов, они перестали напрашиваться, и послушались его.
  
  Огромные старые часы в доме Ивана Матвеевича пробили ровно полночь. Только часы перестали гулким звоном отбивать время, раздался лязгающий звук форточки и хлопанье крыльев. Там, на деревянной раме окна, сидела крупная птица - сова, едва втиснувшаяся в небольшой проем. Она устроилась поудобнее, и хищнически пристально всматривалась в потемки комнаты, исследуя ее. Затем птица взмахнула крыльями, и спарировала на пол помещения, в метре от кровати хозяина дома. Сова сидела и вращала во все стороны головой, осматривая и изучая комнату.
  В то, что произошло в следующее мгновение, трудно было поверить, даже увидев такое. Сидящая птица заерзала на месте, словно разминаясь перед чем-то, или готовясь к прыжку, и вдруг, неожиданно, стала изменяться в объемах, обретая совершенно иные, не свойственные ей очертания. Самым чудным образом, она все более и более приобретала очертания маленького человечка, ни как иначе. Но и на этом это чудо не закончилось. И этот человечек, просто стремительно, на глазах, продолжал расти, становясь все более рослым мужем. И вот, наконец, появившийся самым непонятным образом мужчина выпрямился, и глянул вокруг, своими злыми глазами, который хищнически блестели в лунном свете, падающим из окна на него, от чего он казался еще более пугающим.
  Да, это был именно он - князь Валах. И он пришел расквитаться с тем, благодаря кому он провел целых двенадцать лет в подземном заключении в тесном гробу.
  Князь тихо и осторожно, чтоб не скрипнули половицы, подошел в сторону кровати хозяина дома, и замер. Он уже несколько сотен лет охотился за жизнями людей, и за такое множество лет, научился чувствовать присутствие этой самой жизни, будь даже человек спрятавшимся от него в стальном сундуке за семью замками. И вот сейчас, стоя пред кроватью, и вглядываясь в нее, он этой самой жизни почему-то, странным образом, не чувствовал, хотя на кровати, под одеялом, все-таки определенно что-то лежало. Валах насторожился, недоверчиво протянул руку к одеялу, и, резким движением, откинул его.
  Так и есть. Там, под одеялом, лежала просто куча одежды, создавая лишь видимость спящего под этим самым одеялом.
  - Западня! - мелькнуло в голове у князя.
  Едва он успел подумать об этом, как уже откуда-то сзади, он почуял резкое движение. Тот самый Иван Матвеевич, по душу которого он пришел, летел на него с осиновым колом, крепко державшим в руках, и с диким криком:
   - Умри, ублюдок!
  Еще доля секунды, и кол должен был вонзиться в спину князя, и пробить насквозь его сердце. Наивный, он хотел его, Предводителя вампиров, убить таким старым способом. Не долетев с полметра до намеченной цели, руки Матвеевича нервно задрожали, и он, в нерешительности испуганно замер перед тем, что видел.
   Одежда на спине князя затрепетала и зашевелилась, будто под ней, извиваясь, заползали здоровые змеи. Еще мгновение, и одежда на его спине затрещала по швам, и распахнулась, разлетаясь рваными лоскутами.
  В следующее мгновение произошло то, что способно напугать до содер-жимого костей любого здравого человека. Можно было ожидать чего угодно, можно было даже пусть и с удивлением, но не с таким вопиющим страхам, отнестись к перевоплощению из птицы в человека (?). Но то, что было сейчас, заставило бы парализовать ум любого самого смелого и отчаянного храбреца.
  Из разорванных одежд, прямо из спины, показались страшные серые руки. Они были волосатые и жилисто-худощаво костлявые, как у козла или быка, но вместо копыт его конечности были как человеческие ладони с цепкими корявыми крючковатыми пальцами, только также невообразимо волосатыми, и с длинными острыми хищно звериными когтями вместо ногтей.
   Одна рука тут же схватила Матвеевича за руку, в которой был кол, а другая вцепилась в горло, так, что он стал задыхаться. Но это был еще не весь кошмар. Одежды на монстре затрещали и стали рваться дальше, и из них начала вылезать огромная, подобно козлиной, демоническая голова, которая дико ржала. При этом, в лунном свете, обнажились, сверкая, огромные острые клыки, вместо зубов.
  Монстр треснул его руку об стену, и кол покатился в сторону. Затем чудовище, вонзило свои хищные когти ему в плечи, и сжало его за ключицы, так, что те с ломающимся хрустом, не выдержав такой мощи, затрещали, и потянул несчастного на себя, разевая во всю ширину свою мерзкую пасть. Изо рта повеяло смрадное зловонное дыхание, а в следующий момент, клыки монстра, сомкнулись на голове Ивана Матвеевича. Раздался хруст и хлопок, расколотого и крошащегося черепа, перекусанного пополам, словно не кость, а обычный фрукт, так же брызжущий соком во все стороны. Истошный крик, и мужчина повис на руках монстра, а затем шумно грохнулся о деревянный пол. Из головы его кровь, стала быстро окрашивать коричневый деревянный пол в другой, более темный цвет, растекаясь огромным пятном-лужей.
  А перегрызенную часть черепа, монстр достал из своей ужасной пасти, по краям которой стекала и капала кровь, и языком, со смаком, принялся вылизывать и высербывать, содержимое черепной коробки - остатки мозга, и так естественно и непринужденно, словно это изысканный деликатес.
  Откуда-то из-за угла показалось движение и блеющий звук. Значит, Иван Матвеевич готовился к этой засаде не один, просто у кого-то не хватило духу в самый последний момент, и он трусливо предпочел остаться в своем укрытии. Но сейчас, видя всю эту омерзительную картину, его нутро его выдало, выворачивая все содержимое наружу.
  Монстр посмотрел в сторону доносившихся звуков и цинично отбросил черепушку в сторону, словно недоеденный огрызок. Затем это чудовище обратно исчезло в спине вампира, оставшись на ней лишь в виде зловещной огромной татуировки.
  Вампир развернулся, и, не спеша, отправился к тому, кто не переставал блевать в своем укрытии. Валах шел вразвалочку, абсолютно уверенный в своих силах, и с любопытством поглядывал на полусогнутую фигуру неза-дачливого "охотника на вампиров".
  Вдруг, еще невесть откуда, выскочил из своей засады еще один затаив-шийся "охотник". В руке его было распятие, которым он успел, что-то пришептывая, приложиться к плечу вампира. Князь одернулся и схватился за плечо. На нем вздулась кожа, словно при ожоге о раскаленный предмет. Но рана тут же стала затягиваться, заживляясь. Мужчина, было уверовавший в своих силах, на секунду заколебался. Этого мгновения князю было достаточно, чтобы нанести мужчине сильный удар ногой в живот. От мощного удара тот полетел в стену, сильно ударившись об нее, но крест так и не выронил. Он поднялся, отряхнулся, приводя себя в чувство, и, вытянув распятие вперед на вытянутой руки, и что-то про себя приговаривая, вновь устремился на Валаха.
  Князь усмехнулся, схватил за спинку стоящий рядом стул, и наотмашь ударил мужчину по руке. Крест со звоном отлетел куда-то в сторону, а мужчина растерянно остался стоять, не зная, что теперь делать, и держась за больную руку. Валах в мгновение ока оказался подле него, и схватил его рукой за голову. Схваченный мертвецкой хваткой мужик закричал, будто от дикой боли, и обеими руками ухватился за свою голову. Он истошно орал, не в силах совладать, и было от чего. Глаза его стали дымиться, и свертываться, словно свариваясь, как яичный белок. Его кожа стала вспучиваться и покрываться волдырями и слазить. От него пошел дым, а потом огонь начал вырываться у него изо рта, из ноздрей, ушей, и вот уже и из глазниц, глаза из которых уже вывалились, будучи заживо сваренными.
  Жаркий огонь сжигал его изнутри, пока он на глазах не стал превращаться просто в пепел.
  Оставался еще один горе-охотник, который уже полностью выворотил наружу свой нутро, и теперь, онемев и сходя с ума от всего увиденного, испуганно сидел на корточках, забившись от страха в угол. Но, тем не менее, судорожно трясущимися руками, он держал перед собой какой-то нож, направленный в сторону вампира.
  Валах встал в нескольких метрах от него, просто сложив руки на груди, и напряженно и пристально уставился на бедолагу. Неожиданно руки испуганного напряглись и стали поворачивать нож в свою сторону. Мужчина, непонимающе, и, явно противясь этому, смотрел то на нож, то на князя, не понимая, что происходит. Меж тем его руки уже не подчинялись его воле, словно не то под гипнозом, не то и вовсе они уже были не его. Мужчина, что есть сил, пытался сопротивляться чужой воле, но нож неумолимо все ближе и ближе приближался к его горлу. И вот еще одно резкое движении, и его руки сами всадили нож в свое же собственное горло. Раздался хрип со стоном, с хрюкающим звуком вперемежку, и несчастный замертво повалился на бок, только несколько раз конвульсивно дернувшись.
  Князь, явно довольный, собой, оглядел, кружась, словно в танце, всю эту ужасную кровавую картину, и преспокойно, как хозяин положения, отправился уже не к окну, а к двери. Распахнув ее нараспашку, он вышел на крыльцо, и, как ни в чем и не бывало, холодно улыбнулся, и, оттолкнувшись от земли, полетел к своим юным друзьям.
  
  А меж тем сквозь темноту ночи все чаще раздавались крики раздираемых на части. Но эти крики быстро и моментально смолкали, стихали навсегда, и нельзя из-за этого было даже разобрать, откуда их доносил ветер.
  Уже даже не спасали стальные замки со сверхновыми замками и запорами, потому что звон бьющегося стекла давал знать о том, что границы спокойствия и безопасности нагло и бесцеремонно нарушены.
  Спасало только присутствие икон в доме, связки чеснока, сушащиеся на кухнях, висящие на стенах распятия, да деревянная мебель, и то, если она только из осины. Но, понятное дело, такие атрибуты не могли быть во всех хозяйствах.
  А поутру, неожиданно меньшее количество людей можно было видеть на улице. И, странным образом, резко возросло количество не пришедших на работу, словно некая повальная эпидемия косила всех.
  Даже не смотря на то, что на дворе царило лето, все яркие цвета казались отчего-то более тусклыми, чем обычно, и не так радовали глаз, как обычно. Все это, все эти цвета, вся красота этих мест, все это неминуемо погружалось в мрак, в пустоту, в мир хаоса и кошмара. Темная угроза нависала над этими благословенными местами. Угроза истребления и вымирания.
  Уже не один десяток людей этим днем пребывал всем семейством в лихо-радке, не показываясь на люди, и не понимая, что с ними происходит, и, что самое страшное, им было это отчего-то все равно, они пребывали в полном равнодушии по этому поводу. Их разум затуманивался, более того - изменялся, стирая в памяти все жизненные устои и ценности, и, не забивая свои мысли даже элементарными инстинктами самосохранения.
  Их тела бросало то в жар, то в холод, а на время они и вовсе переставали подавать признаки жизни, но им в этом состоянии это все было абсолютно безразлично. И никого не было рядом, чтобы ими помочь, или хотя бы объяснить, что с ними происходит.
  Но все это странным образом прекращалось ближе к вечеру. Ко времени, когда холодная царица-луна вступает в свои права, и все медленно погружается в темную обволакивающую пелену, несущую с собою зло и первобытный страх, страх остаться в темноте, в которой никогда не видно, что за чудовища в ней притаились. Притаились, что бы из темноты напасть на вас и утащить за собой в темное царство, чтобы мучить и терзать вас там до самой вашей ужасной смерти. И эти чудовища были безжалостны, и с одной лишь мыслью в голове - кровь, кровь! Ваша кровь!
  
  
  
  
   Глава тридцатая
   Пас головой
  
  Этим вечером было ужасно душно и жарко, и вся наша компания решила совершить променад вдоль речки, что протекала вдоль усадьбы. Они спокойно прогуливались, словно обычные местные жители, лишь изредка ухмыляясь тем крикам, которые нет-нет, да и разносились на лишь короткое время, где-то вдалеке.
  - А вы не заметили, - невзначай спросила всех Ксения, - комары? За все это время меня еще не укусил ни один комар.
  - Еще бы, они же не каннибалы, - пошутил Андрей, и все дружно рассмеялись.
  Где-то невдалеке были слышны звуки музыки, похоже было, что беззаботная молодежь где-то шумно гуляет. И они с любопытством направились на звуки шума, не исключая возможности поживиться.
  Звук их привел к открытой поляне, по которой бегали четверо подростков, уже вполне состоявшихся, не менее чем лет по пятнадцать-шестнадцать, и гоняли мяч. На краю поляны стоял мощный CD-шник, из которого громко гремела музыка. Звучала какая-то пусть и ритмичная, отстойно примитивна, попса, за которую в нормальном городе с тобой нормальные пацаны даже не стали бы разговаривать, высмеяв и опозорив тебя. Но, похоже, в этой кампании нашелся какой-то профан, которому такая музыка, так сказать, была по душе.
  Из всей компании, гоняющих мяч, особо выделялся один. Он был крупнее, и явно, пользуясь этим мнимым преимуществом, наглее остальных. Заросшая темная засаленная челка только едва успевала за его киданиями тела со стороны в сторону. Похоже даже, что он занимался футболом, потому что его ноги обращались с мячом достаточно неплохо, умелее остальных. Но, с его комплекцией, явно склонной к полноте, в большой футбол дорога ему все равно была закрыта. Да и с его хамской и невоспитанной манерой игры, ему бы уже давно светила не одна красная карточка и дисквалификация. Такие типы не вызывают никогда никаких других чувств, кроме как отвращение. На его майке рисовался номер "21", отчего всю компанию, наблюдавшую за его игрой, особенно девушек, разбирал едва сдерживаемый смешок.
  - Этому двадцать первому только в очко играть, - не выдержав, пошутила Маринка.
  - Двадцать первого в очко? - пошло шутя, переспросил Андрей.
  - Фу, ну ты и пошлый, - в шутку ответила, чуть сдерживая себя от смеха, Марина, - я сказала двадцать первому в очко.
  - Ну, я что сказал, я ж тоже и говорю. Ха-ха-ха.
  - Ха-ха-ха, ой, не могу, ха-ха, - зашлась и она, и все остальные громким смехом.
  Музыка закончила играть, и "21"-ый подбежал поменять диск, видимо, это был его CD-шник. И поставил диск, не сильно отличающийся от предыдущего. Всю компанию этот непутевый меломан еще более потешил. С его комплекцией, такой "музотстой", как-то даже не вязался, он еще более потерял всяческое уважение в их глазах. Уже по его громкой и примитивной музыке было ясно, что парень недалекий, и не блещет особым интеллектом. В этот момент мяч как раз подкатился к нему, на край поля.
  - Эй, Артем, кидай мяч, - крикнули ребята.
  Парень ударил по мячу, и бросился в игру вслед за ним. Он все так же продолжал по-хамски толкаться, всех обставляя, и стараясь не дать никому мяча. В какой-то момент мяч выбели у него из-под ног, и тот полетел в сторону спонтанно собравшихся зрителей. Он подкатился к ногам Андрея, и тот прижал его к земле, поставив на него свою ногу. Артем подбежал к нему и попросил подфутболить им мяч. Но Андрей предложил другое.
  - А давай, двадцать первый, с нами сыграем.
  - Э-э-э, - замялся тот, неожиданно смутившись, хотя еще минуту назад был перед своими сверстниками на высоте, - так вы ведь это, больше.
  - Ну и что. Ты тоже побольше своих друзей, но ведь ничего, играешь. Хорошо, давай тогда так - нас двое, - сказал он, показывая на себя и на Валаха, - и вас четверо. Девушки будут только смотреть. Идет? Все по-честному.
  - Ну, ну.... Ну ладно.
  - Отлично. Вы как? - обратился он к князю.
   - В игре, - с задором ответил тот.
  - Отлично, играем, - произнес Андрей, и, ударив по мячу, бросился вслед за ним.
  Девушки подошли поближе к полю, с интересом ожидая, что же будет. Игра завязалась неожиданно азартной. Подростки ничуть не собирались уступать и поддаваться более старшим противникам, отчаянно, и даже с некой юношеской злобой и пылом, вовсю стараясь их обыграть. Мяч быстро переходил то к одним, то к другим, делая игру в сумерках еще более сложной и непредсказуемой. Признаться, и князь так же неплохо владел мячом.
  Неизвестно, чем бы игра закончилась, не соверши нагловатый Артем, для игры с таким противником, роковую ошибку. Он, уже скорее даже по привычке, в грубое нарушение правил, ударил Андрея с размаху ногой по ноге, явно в пылу игры, забыв, с кем он играет, и при этом, в чем была еще одна его страшная ошибка - даже не извинился.
  Андрей остановился, стал глубоко и часто дышать, и пугающе изменился в лице. Пальцы его рук до боли сжались в кулаки, и тут парнишка вновь толкнул его, пробегая мимо с мячом. Это было его третьей, последней ошибкой.
  Андрей не выдержал, и буквально взорвался всей злостью, не в силах больше сдерживать ее внутри себя. Он не то прыгнул, не то стремительно подлетел к наглецу, и схватил его за плечо, оторвав от земли. Он рывком развернул его к себе и второй рукой схватил за горло, подняв парня над землей чуть ли не на полметра. Тот только беспомощно что-то мычал, болтал ногами и размахивал рукам, тщетно пытаясь вырваться из крепких рук, что схватили его.
  - Ах ты, говнюк, - выругался Андрей, вернув парня на землю, но не отпуская руки с его горла.
  Свободной рукой он размахнулся и нанес парню такой мощный удар наотмашь, что голова того оторвалась от шейных позвонков, и безжизненно повисла только на сосудах и сухожилиях, глядя на своих друзей пустыми стеклянными глазами, словно говоря им: "Бегите!". И парни с криками бросились врассыпную. Одного из них князь Валах успел схватить, и, бросив того с силой борца, на землю, тот час склонился над ним, и впился ему в шею. Парень только беспомощно задрыгался, пытаясь избежать страшной участи, но, быстро теряя силы от уходящей крови, постепенно затихал.
  Остальные двое бежали что есть мочи, глупо полагая, что это им поможет. Но, вслед за ними, уже летели две совы, с хищно раскрытыми клювами, приготовившись продырявить им с размаху головы. От таких - беги, не беги, все бесполезно.
  А Андрей тем временем продолжал отгрызать Артему голову, жадно всмактываясь, в хлещущуюся со всех щелей, артерий и вен, кровь. Вскоре он полностью отгрыз ее, и изрядно напившись молодой горячей крови, подбросил голову за челку вверх, и, подфутболив, отбил ее далеко-далеко, попав голове прямо по носу, и сломав его, и радостно ликуя:
  - Го-о-о-ол!
  - Го-о-о-ол! - закричали и все остальные, и, довольные, и под впечатле-ниями, радостные, повалились на землю.
  Без всякой жалости и сожаления, цинично и безразлично.
  Они так и валялись на земле, глядя в стремительно затягивающееся хмурое небо, пока не заморосил дождь, с которым они поспешили домой. Они успели вовремя. Только они влетели домой, как прогремел раскат грома, и хлынул сильный проливной дождь, смывая с земли все их кровавые злодеяния. Их, и уже и десятков других, число которых множилось день ото дня.
  
  
   Глава тридцать первая
   Божественное звучание
  
  Алексей, брат Ксении, вернулся домой с утренней службы, в свою опус-тевшую московскую квартиру, на окраине города. Эта непривычная тишина все более начинала угнетать его. Родители - вместе за рубежом на отпуске, сестренка - в их новом загородном доме, с друзьями. А он, словно всеми заброшенный и забытый, один в этой огромной опустевшей квартире. До этого она не казалось ему такой большой и пустынной. В ней постоянно были слышны голоса родных. Даже редкие споры с сестренкой из-за разницы мировосприятия и моральных ценностей ему казались теплыми и такими недостающими.
  Он полез в сервант и вытащил из шуфляда на свет божий, старый толстый семейный фотоальбом, обтянутый не то желтым велюром, не то еще чем-то, ещё из советского прошлого. Сбив с него улежавшуюся пыль, он раскрыл его и окунулся в ностальгию. Снимки начинались со свадебных снимков родителей и продолжались детскими снимками его и сестры. Снимки были уже староватыми и потускневшими, но от этого еще более навивающими приятные воспоминания из детства.
  Но.... Стоп! Что за ерунда такая, неужели это ему кажется или это дефект старых фото?
  Он отбросил на диван фотоальбом, и извлек из серванта другой, неболь-шой, но более новый, где были в основном снимки с Ксенией.
  Алексей нервно перекидывал страницу за страницей, судорожно вглядываясь в образ сестры, и лицо его быстро менялось в своих чертах. На его лице отражался не то испуг, не то непонимание. А скорее - и то и другое вместе.
  Глаза сестры - на всех снимках они были ... но какие? Они были не то что закатаны, но что-то вроде того. Они были как.... как у трупа! - резко, откуда-то, пришло спонтанно ему на ум. Да, точно, именно как у трупа, словно закатившиеся вверх и холодно смотрящие на вас своими белесыми зрачками. А ее лицо приобрело совершенно другой оттенок, он даже не мог дать определение этому цвету, он было и не белесым и не серым, а чем-то непонятным, неестественным.
  - Нет, не может этого быть! - схватился он за голову. - Такое не бывает, это не возможно!
  Он отбросил в сторону альбом и метнулся к телефону. Трясущейся рукой он нервно стал набирать номер сестры. Больше всего он боялся, что она не поднимет трубку. Он слышал, что многие экстрасенсы определяют, жив человек или нет, глядя на фотографию, и, как заявляют они, они ясно при этом видят неживое изображение на снимке, особенно именно выражение и вид глаз. Это и совершенно иной взгляд, и совершенно иной вид у лица умершего, нежели, чем у живого, как бы с кругами под глазами.
  И, вот, сейчас, на другом конце трубки, никто не отвечал. Он этого больше всего боялся. Нет, надо что-то делать! Надо определенно все бросать, и ехать туда самому.
  И тут на него накатила новая волна испуга за сестру. Он, в силу своих духовных увлечений, изучал не только теологию, но и основы демонологии, истинно веря, что, сея добро, надо знать и то, как бороться со злом. А для этого надо уметь распознать его, в любом проявлении, в любой сущности и в любом облике. И те знания, которые он получил, его сейчас ужасали. Судя по снимку, на лице были все признаки вселения в ее какого-то сильного демона, или же, попросту говоря - перевоплощение ее в вампира.
  На том конце провода по-прежнему не отвечали. Алексей положил трубку и бросился еще раз к альбому, проверить еще кое-что. Там должен был быть один снимок с ее лучшей подружкой, Маринкой. И он не ошибся, такой снимок был, и не один - несколько. И... на всех их были такие же устрашающие изменения.
  Алексей отложил альбом в сторону и откинулся на спинку дивана. От отчаяния он был готов разрыдаться. Голова его от переживаний просто раскалывалась на части и готова была взорваться. Мысли суматошно пожирали одна другую в поисках выхода, и в голову лезли идеи одна бредовее другой.
  Нет! Нельзя сидеть, сложа руки! Надо что-то делать! Надо спасать сестру, если только вообще такое возможно.
  Кажется, у него что-то было про вампиров, что-то очень интересное, и необычное. Только бы сейчас это отыскать. Парень бросился к шкафу, забитому книгами. Хорошо, что они привыкли выставлять книги по более-менее схожим тематикам - детские к детским, романы к романам, фантастика, научные. Вот! Те книги, что надо. Он вытащил их несколько стопок и нервно стал быстро-быстро перелистывать. Не то, не то. Блин, все не то.
  Все книжки он запихнул на прежнее место и направился к своему столу, перебирая конспекты. Но и там ничего. Но где-то же он точно что-то видел, где-то в доме это точно есть....
  Вспомнил! Он включил компьютер и принялся ждать, пока тот загрузиться, перестукивая пальцами по столу.
  - Давай, давай, грузись, железо!
  Компьютер загрузился и он, вспоминая, принялся шарить по папкам в памяти компьютера.
  - Вот! Наконец-то! Да, нашел!
  Он, уже покрывшись от волнения, капельками пота, наспех прочитал некогда законспектированные им страницы, и засобирался в дорогу.
  А время неумолимо шло. Так он мог приехать в Шапово только к вечеру - не лучшее время для такой затеи. Но, что делать? Надо во что бы то ни стало как-то спасать сестру.
  
  Всю дорогу, что он ехал, ему не сиделось на месте. Слишком волнительно и пугающе неизвестно было то, что его ожидало. Он, и еще пара пассажиров, вышел из маршрутки, и та быстро умчала прочь, будто удирая от затаившейся опасности.
  Он стоял посреди дороги, подозрительно осматриваясь по сторонам, лишь обдуваемый ветерком, и похожим оттого на скромного, не самого крутого, героя вестерна.
  Что-то здесь не то. Словно некая угроза витала в воздухе, чуть доносимая до него обрывками ветра.
  Алексей напряг слух, и услышал, как где-то вдалеке кто-то отчаянно вскрикнул, но тотчас же крик стих, как будто его и вовсе не было.
  - Началось... - тихо, и как-то даже, с опаской, произнес Алексей.
  Внезапно ход его мыслей изменился, и он направился в сторону дворян-ского имения. Там была церковь. Действовать надо только сообща со свя-щенником, иначе одному ему явно не совладать.
  Проходя возле одного из домов, он услышал звук бьющегося стекла, и повернул голову на звук голову. В окно дома ломилось сразу двое, толкая друг друга. Они как-то не сильно были похожи на обычных нормальных людей, их поведение больше было похоже на поведение сумасшедших, или на обколотых наркоманов. Было в этом что-то дикое и отталкивающее.
  - Началось, - уже утвердительно повторил Алексей, и засунул руку во внутренний карман, в котором нащупал массивный православный крест, купленный им задорого год назад в антикварном магазине.
  Он шел дальше, сторонясь этого дома, как неожиданно что-то сзади на него набросилось с диким криком. Парень вовремя сориентироваться, и, падая, развернулся в воздухе, и, вытащив руку из кармана, с зажатым в ней старинным распятием, ударил нападающего крестом в бок. Нападающего скрутило и отбросило в строну.
  Но Алексей не стал трусливо убегать, в чем его бы никто не стал винить. Наоборот, он, вытянув перед собою распятие, двинулся на вампира.
  - Именем Господа нашего, заклинаю тебя! Изыди и сгинь!
  Монстра словно прижало к земле невидимой силой, а парень, видя, что его действия возымели успех, уверенно придвинулся к вампиру и, перекрестив его, коснулся того крестом лба.
  Вампир дико и безумно завизжал, тоньше и громче свиньи, которую ре-жут, отлетел, перевернувшись в воздухе на несколько метров, упал и забился в конвульсиях. Еще пару секунд, и все было кончено.
  Алексей продолжил свой путь в сторону усадьбы, но уже осторожно еще более оглядываясь по сторонам.
  А вон и церковь, до нее уже недалеко, но что это? Вот в церковь вбегает одна группа людей, вот еще одна бежит взволнованно, что есть сил. Третья. Но одного из третьей группы, последнего, хватают двое, набрасываются на него и начинают его просто-напросто грызть. Именно грызть.
  Алексей остановился в нерешительности, видя это жуткое зрелище. А тем временем все новые и новые группы людей пытаются пробежать к церкви, но уже далеко не всем это удается.
  Картина, разворачивающаяся перед храмом, начинает походить на какой-то жуткий фильм ужасов, буквально на кровавую бойню. Но вампиры, пытающиеся приблизиться к церкви, не могут подойти к ней и на пару метров. Со стороны такое чувство, как будто они подходят к раскаленной доменной печи, и, охватываемые огненным жаром, вынуждены отступать назад.
  Алексей ясно осознает, что, похоже, он слегка опоздал, надо срочно придумать другой план. Пока он стоял, раздумывал, в него врезался какой-то парень, едва не свалив его.
  - Помогите! Они, они повсюду, - кричал он, словно лишившийся рассудка, но тут два монстра настигли его огромными прыжками и повалили на землю, уже разрывая его на части, как голодные твари.
  Алексей только успел оттолкнуться и отпрыгнуть в сторону, как заметил, что в его сторону еще кто-то несется.
  Теперь было не до раздумий, надо было уже быстро думать о том, как спасать себя самого, хоть ему было и жаль того парня, которого безжалостно рвали у него на глазах. И он побежал. Побежал так быстро, как никогда не бежал. Благо, рядом было здание музея усадьбы.
  Но, добежать до него он все же не успел. Один из этих мерзких монстров сбил его прыжком в спину. От этого Алексей, спотыкаясь ногами, полетел на землю, а крест вылетел у него из рук, со звоном ударяясь о землю. Парень с ужасом обернулся и увидел, как монстр уже в прыжке летит на него. Еще секунда, и все, печальный конец неизбежен и для него. Но, видимо и вправду говорят - в экстремальных ситуациях человек способен вести себя непредсказуемо. Парень уперся руками в землю, и резко выкинул ногу в сторону нападавшего. Каблук угодил вампиру прямо по зубам раскрытой во всю пасти, приготовившейся рвать и кусать. Чудовище, скуля, отлетело на миг в сторону. Этих пару секунд хватило, что бы Алексею оттолкнуться от земли и схватить распятие. Парень уже сидел на корточках с вытянутыми руками, когда вампир совершил второй прыжок. Монстр налетел прямо на крест, и парень, не выдержав такого удара, полетел на стену. Но и вампиру досталось еще больше. От прикосновения к освященному распятию, того отбросило в сторону, нанеся смертельную для него рану. Ни одно зло не в силах совла-дать с тем, что относится к церкви. Это то, чего оно безоговорочно боится.
  Алексей заметил, что в его сторону еще бежит какая-то женщина, а за ней, правда, к счастью, пока еще на значительном расстоянии, сразу три голодные твари.
   Медлить было нельзя. Парень оттолкнулся и рванул в сторону дверей музея. Распахнув их, он дождался, пока спасающаяся женщина вбежит в здание, а потом резко захлопнул дверь, уже практически перед носом у настигающих несчастную вампиров. Те только с грохотом врезались в нее, от чего дверь гулко задрожала.
  - Ох, ох, спасибо, - поблагодарила женщина, жадно глотая воздух, пытаясь отдышаться.
  За дверью, не переставая, раздавался мощный грохот - это вампиры пытались пробраться вовнутрь.
  - Думаете, выдержит? - спросил Алексей у женщины, кивая головой в сторону двери.
  - А, эта? Эта выдержит, железно. Старая была, деревянная, раньше, когда-то, та, может и нет. А эта - эта должна.
  Но те, кто были за дверью, словно желали опровергнуть ее слова и еще сильнее налегали на двери.
  - Я бы не стал испытывать судьбу, и поискал бы еще укрытие.
  - Идемте, - сказала девушка и потащила его за собой.
  Она открыла одну из дверей, и они очутились в просторном зале, в котором находился высокий оргáн из светлого дерева, а рядом с ним, на стене, висел портрет И.С. Баха. Сами же стены были изящно отделаны лепниной, скромно и со вкусом. В больших квадратных рамах лепнины весели светильники-подсвечники, создавая соответствующую атмосферу.
  - Ого! - восхищенно произнес Алексей.
  - Как? Вы здесь еще не были? - удивленно спросила женщина.
  - Нет, пока не имел возможности. Я пока еще не местный.
  - А, ну тогда понятно. Ну что ж, не лучшее время чтобы ознакомиться с нашими достопримечательностями, но, тем не менее. К тому же, надеюсь, эти твари потеряют наш запах и отстанут от нас. О, слышите? - произнесла она.
  Алексей прислушался. И вправду, кажется, шум прекратился.
  - Неужто отстали?- облегченно произнес парень. - А вы умеете на нем играть? - неожиданно спросил парень указывая головой на духовой оргáн.
  - Ну, может, не как Гарри Гродберг, но тем не менее.
  - Гарри кто?
  - Гродберг. Известный органист.
  - А, ну я так и подумал.
  - Кстати, именно он и открывал у нас первый концерт в нашем первом органном зале. У нас играли Олег Янченко, Галина Преображенская....
  - Послушайте, это все было бы интересно, если бы не это, - показал он в окно.
  Там, в окне, на них пялилась морда одного из этих кровожадных монстров. Похоже, им все же удалось их выследить.
  - Надеюсь, решетки на окнах выдержат.
  Раздался звон бьющегося стекла, и вампир попытался пролезть. Но ясно было, что это глупо, похоже, что кроме инстинкта им ничего не движило. Но тут появился еще один, и они затрясли решетку. В окно было видно, как еще несколько бежит в их сторону, как неизвестно откуда на вас слетаются птицы, рассыпь вы только горсть семечек.
  Теперь вновь раздался громкий стук в дверь, на этот раз гораздо сильнее прежнего. Битое стекло летело в органный зал, еще несколько вампиров присоединились к первым, желая полакомиться ими.
  Теперь им стало страшно и не так уверенно за свою крепость. Они отошли от греха подальше, от окон, и стали отступать к оргáну. Вдруг послышался грохот выбитой с петель тяжелой двери. Она таки не выдержала мощного натиска, и, теперь, вырванная с петель, грохотала по полу. Послышался топот множества приближающихся ног и они, с ужасом, подумали о неминуемом.
  Вот, уже разносятся громкие удары и в их дверь, и она, не выдержав напора, летит, как фанера, в зал. Вслед за ней один за другим в зал вбегали монстры, расталкивая друг друга, словно голодные, дерущиеся за последний кусок хлеба.
  Вбежал один, второй, третий, не менее пяти. А по коридору слышались торопливые шаги еще жаждущих человеческой крови. Окна так же все продолжали осаждать все больше и больше к ним тянущихся рук.
  Все, это конец, - подумал Алексей, по-мужски прикрывая собой женщину, и бессмысленно отступая назад, всего лишь на пару шагов оттягивая неминуемую погибель. В вытянутых руках он держал распятие, хотя и понимал, что если они налетят всей кучей, это их не остановит. Наконец женщина уперлась в инструмент, и, коснулась рукой клавиш, опираясь на него. В зале раздалось божественное звучание, разнесшееся по помещению, в данной ситуации, скорее, словно реквием, звучавший по.... Но по кому?
  Вампиры были в этот момент уже в нескольких шагах от них, как вдруг их оглушило, словно бросили звуковую гранату. И они - кто хватался за голову, кто падал на пол, корчась, словно в предсмертных конвульсиях. Похоже, это божественное звучание этого духовного духового инструмента, пришлось им явно не по душе.
  - Играйте, играйте! Еще! - быстро-быстро заговорил Алексей, в надежде шанса на спасение.
  - Что? - не поняв, переспросила женщина, которая уже закрыла глаза, приготовившись к страшной участи, и не видя что творится.
  - Продолжайте играть, эта музыка, похоже, на них как-то действует.
  Женщина глянула через его плечо. Вампиры потихоньку стали за время этой паузы приходить в себя. Но она еще вовремя сообразила, в чем дело, и вновь положила руки на клавиши. Видя, что при этом творится с монстрами, она мигом обернулась к оргáну, и принялась интенсивно накачивать в его меха воздух.
  Ее пальцы коснулись клавиш, и зазвучала она - музыка, возносящая человека к небу, не оставляющего ни одного культурного человека равнодушным. Иоганн Себастьян Бах "Токката и фуга ре минор для органа".
  То, что стало твориться в здании и вокруг него, можно было лишь назвать торжественным победоносным шествием добра над злом, победой света над тьмой. Невообразимо возвышенная музыка, речитативное чтение молитв Алексеем, и его крестоприложение, оказалось их невероятным чудесным спасением, на которое они уже даже и не надеялись.
  Вампиры гибли в муках один за другим, как подкошенные. Видя свое победоносное шествие, эта пара так уверила в себя, что готова была в раз разобраться со всеми этими тварями, во всем имении. Но только вот беда. Им удалось покончить только с этими монстрами. Всем остальным было на них наплевать. Они даже и знать не знали про них, хватало и других, более доступных жертв. И уж тем более, они не слышали этой волшебной музыки. И там, вне здания, их было по крайне мере еще не меньше сотни, никак не меньше.
  - Мы спаслись, но мы не можем здесь сидеть вечно, смотря, как эти твари пожирают других, и множатся быстрее тараканов.
  - Согласна. Мы теперь знаем, как с ними можно эффективно бороться, но как мы можем это использовать? Посмотрите, сколько их. И мы не одни здесь, на кого им охота поохотиться. Эх, если бы заманить их сюда.
  - Боюсь, из этого у нас мало что выйдет.
  - Я тоже. Была б у нас возможность усилить звук, транслировать его на всю местность. Да только к нему колонок даже не присоединить. Да и транслировать звук на всю округу мы не сможем.
  Алексей, раздумывая, что можно предпринять, подошел к окну, и при-стально уставился в него, раздумывая, что же еще можно придумать.
  - Можем! - вдруг воскликнул он. - Музыка на всю округу - это же хорошая идея!
  - Но, но что ты придумал? - не понимая, что пришло парню в голову, спросила женщина.
  - Церковь! На ней же есть колокола. Уж если оргáн на них произвел такой эффект, представьте, что будет от звона колоколов.
  - А ведь и вправду, это может сработать. Раньше на Руси даже от чумы звонили в колокола.
  - И слышно на всю округу.
  - Точно.
  - Только, как нам в нее пробраться? Наверняка перед ней толпятся десятки этих голодных монстров.
  - Я знаю как!
  - ...?
  - С заднего хода! Смотри, все люди, спасаясь от вампиров, пологая, что только в церкви можно спастись от этого зла, забегали туда только с главного хода. И все вампиры, которые за ними гнались, там же и оставались, выжидая их, и не имея возможности попасть в святое место.
  - Хм, а это мысль. Думаю, стоит попробовать.
  - Конечно. Это наш единственный шанс спасти всех, да и самих себя тоже. Жаль только, кроме нас об этом пока никто не знает.
  - Значит, придется действовать нам самим.
  - Придется. Тогда идёмте, только осторожно.
  И они осторожно, с опаской оглядываясь по сторонам, двинулись в путь. До церкви, казалось, рукой было подать. Но только не сейчас. Сейчас, когда напряжение и нешуточное опасение за свои жизни, ощущалось ежесекундно, каждый шаг казался с милю.
  Они пробирались, как опытные разведчики во время реальных боевых действий, пробираясь в темноте, где полуползком, где короткими перебежками, обходя кругом и петляя, медленно, но уверенно вперед. А напряжение все росло и ноги с каждым шагом от страха становились все тяжелее, наливаясь свинцом. Кровь стучала в висках, и они вздрагивали от каждого малейшего шороха.
  Но, наконец-то, вот она - заветная дверь. Они вздохнули и посмотрели на нее так, словно это была не просто дверь, а "дверь жизни". Хотя, по сути, где-то так оно и было. Женщина тихо постучала в нее. Секунда, другая, словно часы, от которых зависят их жизни. Женщина занервничала и настойчиво постучала еще, погромче.
  - Кто там? - наконец-то послышался за дверью спасительный голос.
  - Это я, Ольга.
  Зазвенели ключи, щелкнул замок, и "дверь жизни" открылась. Они быстро вбежали вовнутрь и захлопнули и заперли за собой дверь.
  - Оленька, голубушка, вы живы. Какое счастье, что вам удалось спастись, - произнес мужчина, открывший им.
  Алексей только сейчас посмотрел на него. Тот, в свою очередь тоже глянул на парня.
  - А вы молодой человек, - вспоминал он, - я вас точно видел. Точно, вы сын Грушецкого.
  - Да, вы правы.
  Перед ним стоял Святослав Николаевич Шапов, бывший директор музея. Какое чудное совпадение.
  - Ну что же, произнес он, я искренне рад, что вам удалось спасти из этого ада.
   - Да, по-другому сейчас точнее и не скажешь.
  - А как там, снаружи?
  - Ужасно. Похоже, они только прибывают и прибывают. А вы пробовали с кем-нибудь связаться?
  - Пробовали, бесполезно. Большая часть поселка без электричества, связи нет.
  - Похоже, кто-то умело руководит их действиями.
  - Вполне возможно.
  - Но откуда эти твари здесь взялись? Не с неба же они свалились?
  - Нет, на небе таких тварей не водится. Похоже, история повторяется.
  - История? Какая еще история?
  - Ах да, молодой человек, вы же это вряд ли знаете. И, боюсь, эта история вам явно придется не по душе.
  - Это еще почему?
  - Видите ли, она имеет самое прямое отношение к вашему новому дому.
  - Так вот почему она изменилась, - проговорил как бы про себя Алексей.
  - Простите, вы о чем?
  Алексей достал фотографию сестры и протянул ее Святославу Николаевичу.
  - Боюсь, при таком освещении мне не разглядеть, - проговорил Шапов, вглядываясь в карточку.
  - Это Ксения, моя сестра. Все ее фото вдруг ни с того ни сего изменились. Понимаете, все. Точнее ее лицо.
  - О, нет. Неужели история с Татьяной повторяется.
  - Что еще за Татьяна?
  - Это дочь бывшего хозяина вашего дома. Она была первой обратившейся от вампира.
  - Хм, ну хорошо, а ему, этому самому вампиру, откуда было взяться?
  - Похоже, его привез ее отец, он был историком и археологом. Кажется из экспедиции в Румынию.
  - Тогда понятно.
  - Мы были уверены, абсолютно уверены, что тогда покончили с этой не-чистью, понимаете? Навсегда покончили. Но, похоже, что-то пробудило эти злые силы вновь. Нам тогда только чудом удалось с этим справиться. А сейчас.... А сейчас, я даже не знаю, как со всем этим справиться. Похоже их много, слишком много.
  - Послушайте, так мы же знаем, что делать.
  - ...?
  - Честно. Нам только что удалось справиться более чем с десятком полтора этих тварей, никак не меньше.
  - Это правда? - спросил он удивленно у Ольги.
  - Истинно. Похоже, они боятся духовной музыки.
  - А колокольный звон их вообще должен свести на нет.
  - Колокольный звон! - вдруг радостно воскликнул, услышав это, настоятель церкви. - И как это мы и раньше не догадались. А ведь и вправду, его боится любая нечисть, он же способен очищать и изгонять злых духов.
  - Именно, батюшка, именно.
  - Как зовут вас, молодой человек?
  - Алексей.
  - А это - наш батюшка, отец Георгий, - представил батюшку Алексею, Святослав Николаевич.
  - Рад с вами познакомиться, святой отец.
  - И я рад. Скажи, ты точно уверен, что это поможет?
  - Уверен, всем сердцем уверен, батюшка.
  - Так чего же мы ждем, бегом на звонницу! У нас же на редкость приличное собрание колоколов.
  И они заспешили к звоннице. Поднявшись на нее, Алексей ахнул.
  - Поистине, уникальное собрание.
  - Я же говорил. Редко в какой сельской церкви такое встретишь, не правда ли?
  - Только один вопрос - кто будет звонить? - спросил Шапов. - Потому что, по правде, этому делу я не обучен, а вы?
  - О, Святослав Николаевич, тут вы можете полностью довериться мне, успокоил всех Алексей. - Я окончил курсы звонарей. Поработать, правда, по этому благому делу, еще не пришлось, но звонить на них я умею.
  - Ну что же. Возможно, это именно ваш свояк некогда возвел этот храм, вам и звонить в нем.
  - Ну, с Богом, - перекрестился Алексей, и, возложив руки на веревки, ведущие к колоколам, ударил перезвоном трезвона.
  Чудесный малиновый звон пронесся по округе. Он был подобен долго-жданному звонкому дождю, пролитому в выжженную от нескончаемой жары пустыню.
  Шапов тут же не преминул выглянуть в широкий проем колокольни. Он воскликнул от изумления и замер, не отрывая глаз от того, что там твори-лось.
  - Ну как, что там? - громко спросил Алексей сквозь колокольный звон.
  - Что? Да это надо видеть.
  - Действует?
  - Да не то слово. Это надо видеть, говорю я вам.
  По местности словно проносились очищающие взрывные волны, мощными накатами, сводя с ума вампиров. Они падали и бились в конвульсиях, словно эпилептики, лезли от нестерпимой боли на стены, и, не орали - визжали, как убиваемые крысы, только в разы сильнее, готовые взорваться на части.
  - Играйте, играйте, - радостно крича, подбодрил его Шапов. - Думаю, теперь наша очередь идти в наступление.
  - Вы знаете, что делать?
  - Не волнуйтесь, опыт имеется. Святая вода, распятие и осиновые колы. Стандартный арсенал. Вы, спаситель вы наш, главное не останавливайтесь, а за нами не постоит.
  
   Глава тридцать вторая
   Победоносное шествие
  
  Теперь очередь нападать была за людьми. Вампиры, прибывающие в дезориентированном состоянии от колокольного звона, оказались немощными и беззащитными перед людским отмщением. Они теперь не казались такими страшными и кровожадными. Их оставалось теперь только идти и добивать. Это была настоящая сечь. Победоносное шествие добра над злом. Это был момент, когда даже полный атеист мог воочию уверовать в силу церкви. Обливаемые святой водой, вампиры разваривались, будто окунаемые в серную кислоту. Крестоприложение прожигало их насквозь. Освященные осиновые колы не просыхали от наносимых увечий. Единственная проблема была теперь только в количестве нечисти, надо было еще отыскать всех, дабы искоренить зло под корень.
  Люди искренне радовались своему чудесному избавлению. Лишь только на лицах старожилов не было радости. Они знали, что где-то есть "иные", более сильные этих тупых тварей. И во главе их стоит тот, которого действительно следовало опасаться.
  
  Князь Валах и его молодые друзья - Ксения, Марина и Андрей, уже расслабленно сидели в доме, в гостиной, после очередной охоты. Они первый раз, за все последнее время, чувствовали себя так погано и подавлено. Этот, раздававшийся и доносившийся до них издалека колокольный звон, просто высасывал из них все жизненные силы. Нет, он не действовал на них так убивающе, как на остальных. Они были намного сильнее их. Но, тем не менее, они чувствовали себя намного слабее и изможденнее.
  За окном послышался шум людей, но они на это уже не обращали внимания, крики людей теперь разносились отовсюду.
  Но этот шум, отчего-то, все же заставил их насторожиться. Он не смолкал, а в отличие от других, наоборот, все нарастал. Гул становился все громче и ближе.
  Валах и его друзья замерли и насторожились. Что-то здесь не так. Не к добру все это.
  Вдруг раздался звон стекла, и в комнату влетела горящая бутылка. Уда-рившись о пол, она с глухим звоном разбилась, и языки пламени растеклись по полу, пылающими языками, подступая к ним. Секунда, и еще одна бутылка влетела, уже в другое окно, и еще одно пламя принялось пожирать все на своем пути. Все тут же бросились тушить огонь, перебивая его ковром, и всем, что было под рукой, и было способно потушить разгорающийся костер.
  Раздался звук выбиваемой двери и дом стал наполняться разгоряченными людьми, жаждущих только одного - их погибели. Люди моментом заполнили все пространство дома, кучей вбегая в двери, влезая в разбитые окна, не давая никаких шансов к отступлению. Оторопевшие от неожиданности молодые вампиры уже лежали на полу, придавленные крепкими мужиками, и связываемые по рукам и ногам. Они отчаянно пытались бороться, уже даже связанные по рукам, злобно рычали на людей, пытаясь их кусать, грызть, но люди пихали им во рты, чуть ли не в самую глотку, целыми головки чеснока. Острая боль, как язва, обжигала все внутренности. Какая же это была нестерпимая боль. Боль и позор, что они вот так были повержены, почти без боя.
  Но, где же Валах? Возбужденная толпа шла именно за ним, приписывая все эти беды только ему. Другого и быть не должно. Должен же он быть где-то здесь, здесь же его приспешники.
  - Поразводили крысятник, - вдруг, нарушая волнение поиска, выругался один из мужиков, а затем, размахнувшись ногой, подшвырнул ногой здоровую крысу, так что та даже перелетела через порог дома на улицу.
  - Не-ет! - закричал Святослав Николаевич, так, что мужик даже замер на месте, не понимая, чего от него хотят. - Это же..., а-а, - махнул он рукой.
  А крыса, перелетев через порог, плюхнулась о землю, и, перекатившись по ней кубарем, пробежалась, оттолкнулась от земли, подпрыгнула, и ....
  Все кто это видел, застыли, не понимая и не веря в то, что увидели. У крысы, в прыжке, выросли размашистые крылья, и она, на их глазах, превратилась в сову, и улетела в ночь, оставляя их размышлять - показалось это им или приснилось.
  - Князь Валах, - произнес отец Георгий, словно заканчивая речь Шапова.
  - Эх, упустили.
  - Ну да ничего, дойдет и до него очередь.
  - Да уж коли б так, то хорошо.
  - Дойдет, дойдет, сейчас он должен быть ослаблен, далеко ему не сбежать.
  - А пока, давайте разделаемся с этими отродьями, - загалдели мужики. - К церкви их, судить будем! Там с ними и покончим, что б все видели.
  И все одобрительно загудели.
  - Постойте! - приостановил всех Шапов, будто вспомнив что-то важное.
  - Что еще?
  - Гроб! Мы же в прошлый раз закапали князя Валаха в гроб.
  - Точно, - тоже вспомнил кто-то из толпы. - Он должен быть в подвале.
  - Да, да, именно здесь, в подвале. Похоже, ему удалось из него выбраться. Надо взять гроб с собой. Надеюсь, мы его все же изловим. Так похороним же его там теперь навечно.
  Несколько мужиков ринулись в подвал и через пару минут выволокли оттуда здоровый старинный гроб, пыльный и грязный, но все равно внушающий впечатление.
  Связанных пленных выволокли на улицу, и, привязав к машине, потащили волоком по земле. А гроб погрузили поверх машины, и вся ликующая процессия тронулась к храму. Молодых людей тащили по земле, насаждая им ссадины и сдирая кожу в кровь, но это была лишь малая плата за то зло, которое они натворили.
  Остановившись перед церковью, гроб с грохотом скинули на землю, а молодых вампиров поставили на колени, достав щипцами из их ртов чеснок, что б они могли отвечать.
  - Желаете ли покаяться в своих грехах? - учтивым и спокойным тоном спросил отец Георгий.
  - Тьфу! - лишь злобно плюнул в его сторону Андрей, но батюшка ничего на его выходку не ответил, а лишь досадно вздохнул.
  - Ксения, покайтесь, - попытался облагоразумить девушку Шапов.
  - Нет мне прощения, - как-то тихо и неуверенно ответила Ксения, - слишком тяжки мои грехи. Жалею лишь, что только теперь это поняла.
  - Слабачка! - выругалась на нее Марина.
  - Не сильно я этого и хотела.
  - Что же тогда обратилась с нами?
  - Вот потому то, что с вами. Одна бы вряд ли на это пошла.
  - Ну что ж, подружка, теперь ты с нами до конца. До полного конца, - ехидно, с подковыркой, и улыбаясь, проговорила Марина.
  - Делайте, что собрались делать! - смело обратилась к людям Ксения. - Я знаю, что мне больше нет места среди живых, и вы это знаете. Я уже не жива.
  - Что же, хорошо, что ты осознала свою ошибку, может тебе это еще за-чтется. Велика милость Божия. Ну что же....
  И батюшка принялся монотонно читать молитву. Из толпы к ним приблизились двое здоровых мужиков. Они работали в убойном цеху на бойне скота. Один из них держал молот (ручник) и здоровый осиновый кол. У другого в руках был увесистый большой топор.
  Первым на землю ногой повалили Андрея, и, придавив его к земле, мужик приставил к его груди кол, и, размашистым движением молота, всадил ему его в грудь. Раздался хруст ломающихся крошащихся ребер грудной клетки и приглушенный захлебывающийся хрип парня. Удар, еще удар, и кол прошел насквозь, разворотив его сердце и прибив парня к земле. Второй мужик взмахом топора с плеча, с силой рубанул, и голова небрежно отвернулась от тела, глядя потухающими глазами на Марину.
   Раздался крик девушки, полный ненависти и отчаяния.
  - Не-е-ет! Ублюдки, вы все сдохните! Валах за всех нас вам еще отомстит!
  Ее крик был тут же приглушен ударом ноги. Не прошло и минуты, и ее голова откатилась в сторону головы Андрея, и они столкнулись, ударившись, отчего, видевших это, даже передернуло. Двое любящих снова вместе. Даже смерть не может разлучить их, глупая и страшная смерть для этих влюблённых.
  В толпе послышалось не то испуганное, не то сожалеющее "Ах". Все-таки славянская душа остается соболезнующе человечной даже в момент сильной людской злобы и ненависти.
  
   Глава тридцать третья
   Конец Валаха
  
  Алексей непрестанно звонил в колокола, когда истошный девичий крик, пробился до его ушей, даже сквозь колокольный звон. Странно, этот голос казался ему знакомым. Нет, точно знакомым.
  Он оставил на время звонить и бросился к проему колокольни, с которой все, что творилось внизу, было видно как на ладони. Он увидел огромную толпу людей, собравшихся перед.... Нет! Там, внизу, перед его глазами, лежали уже обезглавленные, хорошо знакомые парень с девушкой. И, ужас! Какие-то здоровые мужики уже валили на землю его сестру, явно готовясь разделаться и с ней.
  - Не-е-ет! Стойте, остановитесь! - донесся крик со звонницы, с которой вдруг перестали звонить спасительные колокола. - Не делайте этого! - кричал парень. - Не делайте этого, - уже просяще, тихо, повторил он.
  Батюшка приподнял руку, останавливая мужчин от казни. А Алексей тем временем изо всех ног несся вниз, к попавшей в беду сестре.
  Он выбежал из храма, подбежал к батюшке, и, жадно глотая воздух, еще раз повторился:
  - Не делайте этого, прошу вас.
  - Послушай, парень, - обратился к нему один из мужиков, раскачивая по ветру внушительным топором, - если не мы ее сейчас, то потом она нас. Извини, но другого выхода у нас нет, ты должен понимать это.
  - Есть!
  - Прости? - не понимая, о чем это, переспросил его батюшка.
  - Я знаю, есть выход. Отец Георгий, послушайте меня, пожалуйста. Я знаю, может это кажется нелепым, но я точно знаю, как все вернуть обратно.
  - То есть, ты хочешь сказать, что можно из вампира сделать обратно человека?
  - Да. Шансы невелики, но все же есть.
  - То есть, мы бы могли спасти и всех этих несчастных? - недоумевающее и с горечью в голосе спросил отец Георгий, окидывая взглядом и рукой всю округу.
  - Нет. Всех точно нет. Можно спасти только обращенных от главного вампира, родоначальника клана. Главное только, что б они сами искренне сожалели о содеянном и покаялись.
  - Ну, думаю с этим у нас сложностей не будет, правда, дитя? - спросил батюшка у Ксении.
  - Да, батюшка, я готова покаяться, - скромно и тихо произнесла Ксения и из ее глаз молча побежала слеза раскаяния.
  Вся толпа на мгновение даже как-то умиленно замерла.
  - Ну вот, вот и замечательно.
  - Да, это еще не все святой отец.
  - Не все? А что же тогда еще?
  - Простите, но нужна будет ваша кровь.
  - Кровь?
  - Нет, нет, не пугайтесь, достаточно совсем немного, чуть-чуть.
  - Ну что же, вы меня успокоили.
  - Понимаете, достаточно только чтобы она всего лишь немого попробовала вашей крови. Здесь нужна только кровь священника, служителя Божия, чья кровь, деяния и поступки чисты. Понимаете? Только она сможет иметь исцеляющее для вампира действие.
  - Хм, ничего подобного не слышал, но хочется верить, что это поможет.
  - Должно помочь. И ей даже не обязательно для этого кусать вас. Можно даже просто накапать ей капли крови в губы. Да, и перед этим вам сначала надо выпить самому освященной воды, чтобы она, растворившись в вашей крови, освятила ее, исцеляя таким образом, понимаете?
  - Кажется, понимаю. Хм, ну что же, если есть хоть малейший шанс спасти чью-то душу, я с великой радостью готов его использовать.
  - Спасибо, святой отец.
  - Ну что же, дитя, - обратился он к Ксении. - Готова ли ты покаяться в своих грехах.
  - Да святой отец, готова, и хочу этого. Очень хочу.
  - Хорошо. Это радует. Попрошу всех отойти на значительное расстояние, - обратился отец Георгий, к обступившим их людей.
  - Но..., - засомневались стоящие подле Ксении здоровые мужики, смот-рящие за ней.
  - Я ей доверяю. Под мою ответственность, - уверенно произнес он.
  - Но ведь ...
  - Никаких но. И развяжите ей руки.
  - Ну, как скажите, - и мужики осторожно, с опаской, развязали ее, и даже принялись отодвигать людей, дабы не мешать таинству исповеди.
  Когда батюшка закончил исповедь, Алексей стоял уже подле него с чашей с водой. Отец Георгий перекрестился и отпил из чаши три глотка.
  - Теперь..., - обратился он, недоговаривая к Алексею, хотя и так было все понятно.
  - Да, теперь надо дать ей глотнуть вашей крови.
  Батюшка подозвал одного из мужиков, расправившегося с вампирами, к себе.
  - Так, послушай меня. Я не могу себе членовредительствовать. Ты должен мне сделать маленький надрез. Ведь маленького достаточно? - вопросил он у Алексея.
  - Да, вполне. Больше не надо.
  - Но, отец Георгий, - словно ребенок обратился мужик к батюшке. - Я не могу вас резать, батюшку, нет, нет, что вы.
  Со стороны это в некоторой степени смотрелось, даже, отчасти смешно. Здоровый детина, который только недавно так залихвацки разделывался с вампирами, рубя им головы, оказался слаб перед малым порезом. Хотя тут все его понимали, и, в принципе, одобряли эту робость святым отцом.
  - Так, - чуть ли не в приказном тоне обратился к нему священник. - Это моя личная просьба, и я настойчиво прошу тебя ее исполнить. Это все с моего согласия и по моей личной просьбе.
  - Ну, батюшка, если вы так настаиваете.
  - Именно, настаиваю.
  Мужик достал ножик, зажигалку, прокалил лезвие, и сделал маленький аккуратный надрез на ладони священника. Кровь засочилась и закапала на землю.
  - Ну, ты готова? - обратился отец Георгий к Ксении.
  - Да. Готова, - уверенно произнесла девушка.
  И, стоя на коленях, она закинула голову, раскрыла рот и закрыла глаза. Батюшка поднес руку ко рту Ксении и капли крови побежали по ее языку.
  Она жадно глотала их, когда в какое-то мгновение у нее все пошло кругом, и земля стала уходить из-под ног. Она без сознания повалилась на землю, словно провалившись в пропасть.
  - Теперь остается только ждать и надеяться на чудо, - произнес Алексей, склоняясь над сестрой, и заботливо подкладывая ей под голову свою легкую летнюю куртку.
  В этот момент в небе послышалось хлопанье крыльев. Здоровый мужик, стоявший подле батюшки, сделавший ему надрез, обернул голову на звук. Он даже не успел сообразить, что происходит. Только увидел, как кто-то падает на него с неба, и, получив мощный удар ногами в грудь, полетел на землю, как сваленное дерево. Это князь Валах, не выдержав, как поступили с его друзьями, его порождениями, новой семьей, и, оклемавшись от губительного для своей сущности непрекращающегося до этого колокольного звона, обуреваемый злом и ненавистью, решил напасть на них и наказать за зло и обиды, причиненные ему и его друзьям. Но больше всего его бесило, что людям может удастся возвратить к себе прекрасную девушку, к которой он был неравнодушен.
  Князь Валах теперь стоял лицом к лицу возле отца Георгия. Зло и добродетель были рядом и смотрели друг на друга. Валах заметил, что с руки священника капает кровь и злорадно рассмеялся, так что холодок пробежал по жилам всех, кто его сейчас видел.
  - Ха-ха-ха. Кххх, - неожиданно прервался его смех и глаза стали удив-ленно большими.
  Один из тех, что только что разделывался с вампирами, всадил со всего размаха ему в спину осиновый кол, так, что князя прогнуло. Затем он схватил молот и добил его так, что кол вылез со стороны груди наружу. Князь медленно, тяжело, повернулся к нему, с перекошенной от боли гримасой. Он не мог проговорить ни слова от такого увечья и лишь только кряхтел, глотая воздух. Изо рта его сочилась кровь.
  - И тебе туда же дорога, - проговорил мужик и плюнул ему в грудь. - Убирайся в преисподнюю.
  Все замерли, ожидая, что вампир рухнет вот-вот замертво на землю. Но, вместо этого, на лице князя растянулась мертвецки холодная гримасная улыбка. К всеобщему шоку и изумлению, он схватился обеими руками за прошедший сквозь него кол, и мерзко кряхтя, стал вытаскивать его из себя. От напряжения на его лбу вздулись вены, лицо налилось кровью, и все испуганно замерли, не веря, в то, что происходит на их глазах. А он тем временем, медленно и уверенно, сантиметр за сантиметром, вытаскивал здоровый осиновый кол из своей груди, пока полностью его не извлек. Только струйки грязной жидкости брызнули за ним.
  Валах поднял в руке кол, всем раскрыв напоказ свою грудь. Нет, не может такого быть, это должно быть какой-то злой фокус. У всех на глазах, его грудь заживлялась, рана затягивалась, будто ничего такого и не было. Да ни одно живое существо после такого не выжило бы. А князь, смеясь всем в лицо, швырнул кол в толпу.
  - Глупые людишки, думали, убьете меня этой деревяшкой пробив мне сердце? У меня их два. Можете даже вырвать у меня одно, будет биться другое.
  В этот момент его злобную речь прервал, свистящий, рассекающий воздух, удар здорового топора. Это тот мужик, которого он сшиб на землю, поднялся, и, схватившись за топор, намерился с ним покончить.
  - Отведай этого, - проговорил, переводя дыхание мужик, и опуская топор на землю.
  Череп вампира разнесло горизонтально пополам, и, половинка черепушки отъехала от головы, и съехав, повисла едва ли не на коже. Это было настолько отвратительное и мерзкое зрелище, что большая часть людей, брезгливо сморщилась и отвернулась, лишь бы этого не видеть. И правильно, потому что от того, что они увидели бы дальше, их бы непременно вырвало, снеся им напрочь нервную систему и здравый смысл.
  Та часть головы князя, что уцелела, коварно и злобно улыбалась, а другая, свисшая на бок, продолжала на них смотреть, заплывшими кровью и мозгами, глазами, при этом бегая зрачками и хлопая ресницами.
  По всей логике вампир должен был, как минимум, рухнуть на землю, те-перь уж точно. Но нет. Вместо этого, он поднес руки к развороченной голове, поднял свисающую часть, и приставил ее на место. Просто, как в головоломке или конструкторе. Это было дико жуткое зрелище.
  - Глупцы, неужели вы так и не поняли - меня невозможно убить, я ве-е-ечный, - закричал он так, что в людских сердцах все дрогнуло.
  Только его громогласный голос стих, раздалось тихое сыпучее протяжное шуршание. Шапов, Святослав Николаевич, высунув руку из кармана, просто, не говоря ни слова, и, взмахнув ей, словно сеятель на пашне, сыпанул горсть зерен в стоящий здесь, раскрытый гроб князя Валаха, его пристанище.
  Глаза вампира загорелись, словно глаза ребенка, которому купили самую необычную, самую дорогую игрушку. И, словно дрессированный зверек, он прыгнул в свой любимый гроб. Мужик с топором тут же, не растерявшись, подскочил к нему, и рубанул что есть силы, да так, чтобы уже снести ему голову наверняка, целиком срубив ее с плеч. Тут же, к нему подскочили, и вбили сразу несколько колов, чтобы наверняка пробить сразу оба сердца. Не давая ему опомниться, голову схватили, набили рот чесноком, и кинули в ногах, чтоб не мог достать. Мужики всей оравой навалились, и прикрыли его сверху крышкой, сразу же привинтив ее.
  - Ну, теперь-то мы тебя похороним, как положено, - переводя дыхание, произнес Шапов, - на перекрестке, чтоб ты больше уже никогда не смог проснуться.
  - Она просыпается! - раздался радостный возглас Алексея, и все обернулись к нему.
  Ксения, похоже, пришла в себя, и начала подавать признаки жизни. Алексей присел к ней на землю и положил ее голову на колени. Девушка зашевелилась, поднесла руки к голове, словно та болела, и, наконец-то раскрыла глаза. Похоже, голова у нее еще слегка кружилась, и она не сразу пришла в себя, соображая, где она, и что с ней происходит.
  Наконец, сознание ее прояснилась, и она, уже все осознавая, и, вспомнив, что с ней было, огляделась вокруг, виновато смотря на людей.
  - Простите меня, не думала я что делаю.
  - Все позади, - тихо и спокойно произнес отец Георгий. - Кто старое помянет... Главное, что ты все это осознала и покаялись. Теперь главное больше не совершать таких ошибок.
  - Больше никогда, обещаю.
  - Ну, вот и хорошо. Пусть прошлое останется в прошлом, а будущее будет светлым и добрым.
  - Спасибо вам, святой отец. За все огромное спасибо, от всего сердца.
  - Не меня надо, брата своего благодари. Если б не он...
  Ксения посмотрела на Алексея глазами, полными сестринской любви и благодарности.
  - Спасибо, братик. Спасибо Леша.
  - Да ладно, ты же моя сестра. Ну, что? Больше никаких оборотней, никаких вампиров?
  - Нет уж, с меня хватит. Лучше я пойду в монашки.
  - Ох, сестренка, любишь ты крайности, - пожурил он ее и обнял. - Все-таки, как я рад, что ты вернулась.
  - Я тоже, братишка, я тоже.
  И они крепко-крепко обнялись, отчего особо душевные женщины даже не выдержали и пустили слезу.
  - А где ...? - спросила, не заканчивая фразы Ксения, но все ее поняли.
   - Наконец-то вновь там, где ему и положено быть, - ответил Шапов, кивая головой в сторону гроба. - Теперь-то мы его упрячем там, откуда ему точно никогда не выбраться. Можете вместе с нами его проводить в последний путь.
  - Нет уж спасибо, больше никаких вампиров, никакой нечисти. Хватило на всю жизнь. Уж лучше мы к себе домой пойдем. Надеюсь, наш археолог в нем больше никакой пакости не припрятал.
  - Ха-ха-ха. Мы тоже на это надеемся. С нас тоже хватило вовсю и одного его артефакта. Рад, что у вас появилось чувство юмора, значит, все у вас должно наладиться.
  - Никак иначе.
   - К сожалению, сударыня, вынужден вас на время оставить - мы должны покончить с этим делом.
  - Я вас понимаю, ступайте.
  - Надеюсь, скоро еще увидимся. Всего доброго.
  - Непременно, всего доброго.
  И Святослав Николаевич спешно удалился, догоняя остальных, которые уже несли гроб к перекрестку, чтобы на сей раз как можно глубже закопать его там, ибо по поверью, только если закопать вампира на перекрестке, крестообразном, Т-образном, неважно - тогда он уж точно, больше никогда не сможет проснуться, и никого больше не сможет потревожить.
  Ближайший от церкви перекресток находился как раз неподалеку, как раз на месте древнего кладбища. Оттуда, да еще и невдалеке от храма, ему точно теперь никогда не выбраться.
  На сей раз яму вырыли настолько глубоко, что, даже если бы вампир и проснулся, что уже в принципе, после того, что с ним проделали, не было возможным, его бы никто и никогда не услышал.
   По странному стечению обстоятельств, его похоронили как раз рядом с местом, где двенадцать лет назад была погребена Татьяна, девушка, с которой их так много связывало. Спустя столько времени они снова были вместе.
   12/02/2010
  

 Ваша оценка:

Раздел редактора сайта.