# Чёрный юмор Санта-Клауса

Варвара Клюева

Минздрав предупреждает...

Варвара Клюева

Чёрный юмор Санта-Клауса


Я и не знала, что из человека может вылиться столько слез. Нет, конечно, моего незаконченного медицинского образования хватило усвоить, что мы на 75 процентов состоим из воды. Но ведь не может же вся она выйти слезами! Какую часть веса теряет женщина, если три часа подряд плачет навзрыд? И не грозит ли ей - то есть мне - смерть от обезвоживания?

Эта мысль так меня напугала, что я даже сунула руку под шубейку и осторожно себя ощупала. Очевидный идиотизм этого жеста неожиданно положил конец рыданиям и вызвал приступ нервного смеха. Я стояла в новогоднюю ночь на пустынной дороге, прорезавшей черную лесополосу, и сотрясалась в пароксизме неуместного веселья.

Именно в эту минуту меня осветили фары машины, показавшейся из-за поворота.

"На Дачи едут, - мелькнуло в голове. - Хоть бы подобрали, полпути подвезли бы. Но нет, наверняка не остановятся. Торопятся. До Нового года осталось всего ничего..."

Не особенно надеясь на успех, я все же махнула рукой.

- Куда вам, девушка?.. Алька, ты?! Черт побери, вот так фокус!!!

- Боря?! Евграфов?

Я представила себе, как должна выглядеть после трехчасового рыдального марафона, и подумала, что у Санта-Клауса нынче на редкость пакостное чувство юмора. Преподнести мне в подарок встречу с бывшим однокурсником, насмешником и язвой, когда мою рожу можно смело перепутать с фрагментом утопленницы не первой свежести, способен только циник и женоненавистник. Точнее, ненавистник вашей покорной слуги - несостоявшегося врача, несостоявшейся жены, глубоко несчастной бабы со старомодным именем Алевтина. Но дареному коню в зубы не смотрят.

- Мне тебя сам Бог послал! Довези, родной, до Захаровки. На машине тут не больше десяти минут, ты как раз успеешь к Новому году, если на Дачи едешь, а пешком мне часа полтора топать.

- Не вопрос, подруга! - Борис выскочил из машины и распахнул передо мной дверцу. - Садись!

Я нырнула в салон, и только тут обнаружила, что у Бориса есть попутчик. Слева сзади восседал невыразимой красоты брюнет и неприязненно разглядывал меня в зеркальце заднего вида.

- Вынужден остановить твой прекрасный порыв, Боб, - мрачно сказал красавец, когда Борис уселся на водительское место. - Мы не можем подвезти твою знакомую до Захаровки. После Дач дорога отвратительна. Твоя "Ауди" застрянет в первой же колдобине. А Ольга не простит нам...

- Юра, выйдем-ка на два слова, - перебил его мой спаситель. - Алечка, извини, мы на минуту!

- Борь, все в порядке, не надо время попусту терять. Довези меня до Дач, и я буду обязана тебе по гроб жизни. Оттуда совсем недалеко.

- Айн момент, детка! Мы все уладим. Юрик, быстро на выход! Или мне тебя силком вытащить?

Учитывая, что Юрик был атлетически сложен, а Борис худосочен и мелок, угроза выглядела смешно, но красавец, проворчав нечто невнятное, выбрался из машины и поплелся за Борисом в темноту. Я сидела как на иголках, изнывая от неловкости и нетерпения. К счастью, недолго. Минут через пять они вернулись в машину, причем настроение брюнета явно изменилось к лучшему. Во всяком случае, он предпринял довольно успешную попытку улыбнуться.

- Аль, ты извини, но мы и впрямь можем застрять в пути, - заговорил Борис, трогая машину с места. - У меня к тебе предложение. Мы сейчас заедем на полчасика в гости к хорошим людям... Погоди, дай досказать! Выпьем по глотку шампанского, поздравим их, а потом я одолжу джип и мигом домчу тебя до твоей Захаровки. Ну, не упрямься, детка! Ты все равно попадешь туда раньше, чем пешедралом, а я не стану последним негодяем, бросив девушку в беде. Соглашайся, подруга!

- Неудобно, Борь! Хорошие люди не обрадуются, если ты за несколько минут до полуночи притащишь к ним в дом незнакомую тетку...

- Клянусь, они будут счастливы! Юрий не даст соврать, а он у хозяйки самая что ни на есть персона грата. Практически жених.

- Правда, Аля, это хороший вариант, - включился "жених". - Ольга всегда рада гостям, а нам не придется мучиться угрызениями совести.

Я задумалась. Предложение не слишком мне нравилось. Бориса я недолюбливала за острый язык и - не знаю, как точнее назвать это свойство, - некую душевную вертлявость, намекающую на внутреннее родство с Иудушкой Головлевым. К тому же так называемые Дачи принадлежали нуворишам. Не настолько богатым и влиятельным, чтобы приобрести недвижимость на Рублевском шоссе, но достаточно состоятельным, чтобы застроить шикарными особняками Подмосковную Швейцарию. И, что бы там ни пел красавец-брюнет, вряд ли эта публика примет с распростертыми объятиями приблудную медсестру, заглянувшую на огонек в новогоднюю ночь.

С другой стороны, Борис как будто искренне мне рад, да и Юрий больше не смотрит букой. А я уже бог знает сколько лет не выбиралась в свет. Даже позабыла, как приличные люди Новый год празднуют. И на особнячок нуворишей охота взглянуть изнутри. Будет потом, что маме с Настей рассказать. Все равно мои родные не ждут меня раньше часа - я уже позвонила маме, рассказала и о лахудре Верке, опоздавшей на дежурство, и об отмененной электричке.

- Ладно, уговорили! - сказала я, откидываясь на спинку сиденья. - Но только на полчаса, не больше!

До Дач мы домчались мигом. Борис только и успел, что спросить меня, как я дошла до жизни такой, выслушать горестную повесть о вероломстве моей сменщицы и сообщить, что он стал кардиологом и работает в известной московской клинике.

Пока я, сражаясь с приступом горькой зависти, выражала свое восхищение, мы подъехали к высоким чугунным воротам, створки которых поехали в стороны по первому же сигналу гудка. Из ворот вышел мужик в бараньем тулупе, нагнулся к приопущенному водительскому окошку и предложил:

- Поезжайте прямо к парадному, Борис Верленович. Я потом отгоню машину в гараж.

- Нет-нет, Михалыч, я сам поставлю. А ты ступай к себе, разливай шампанское, не то куранты прозеваешь.

Машина вползла в ворота, обогнула трехэтажный особняк и остановилась у двери встроенного гаража.

- Юр, проводи Алечку в дом. Я только поставлю тачку и присоединюсь.

Красавец-брюнет вышел из машины, открыл мою дверцу и галантно подал мне руку. А потом медленно и бережно, словно я была девяностолетней старушенцией, повел меня к крыльцу особняка. Судя по напряженной физиономии, любезность давалась ему не без труда, но он мужественно ее источал:

- Аля, ради бога, простите меня за первую реакцию на ваше появление. Вы очаровательная девушка, и я искренне рад вашему обществу. Я был немного не в себе. Неожиданные осложнения, знаете ли. Мы с Ольгой и ее сыном собирались встретить Новый год втроем, в узком семейном кругу, так сказать. А потом позвонила дочь Ольги и сказала, что приедет со своим молодым человеком. Они не очень-то ладят - я имею в виду мать с дочерью. Вита была любимицей отца и всегда брала его сторону, несмотря на его многочисленных любовниц. А меня она ненавидит - особенно теперь, после смерти отца. Ведет себя, как полоумный Гамлет. "Мужних сапог не износила..." и все такое. Я хотел уехать, но Ольга воспротивилась. Ко всему прочему, в гости напросился приятель ее покойного мужа, и это еще больше все осложняло. Словом, назревал скандал, и я упросил Боба приехать, разбавить нашу компанию. Боб лечил Ольгиного мужа, и Вита к нему благоволит. Кроме того, он хорошо знаком с тем самым приятелем и вообще умеет разрядить обстановку. Но мы с ним, как нарочно, застряли в пробке и чуть не опоздали. Я извелся, думая, как Ольга справляется одна. А тут еще... - Красавец замялся, сообразив, что любезно закончить фразу с таким началом будет непросто.

- А тут еще на вашу голову свалилась незнакомка со своей просьбой немедленно отвезти ее к черту на кулички! - пришла я на помощь. - На вашем месте кто угодно обратился бы в огнедышащего дракона.

Юрий остановился, развернул меня к себе и прижал мою руку к левому лацкану своего роскошного костюма.

- Вы так хорошо понимаете меня, Аля! Скажите, что прощаете, что не сердитесь на меня.

Я внезапно почувствовала себя героиней мексиканского сериала, перенесенной в чуждый пейзаж среднерусской полосы. Меня почти что сжимал в объятиях смуглый черноокий красавец, страстно шепча нетленные штампы из дамских романов. Помотав головой, дабы стряхнуть наваждение, я довольно бесцеремонно вырвала руку и скомандовала:

- Идемте же, Юрий! Или вы предлагаете встретить Новый год в этих кустах?

Двусмысленность последней фразы дошла до меня только на ступенях крыльца. Но я даже не успела покраснеть и удариться в объяснения, которые бесповоротно смутили бы нас обоих, потому что мы уже пришли. Юрий распахнул массивную (и совершенно бесшумную) дубовую дверь и отступил, пропуская меня вперед. Щурясь от яркого света, я вступила в холл и краем уха уловила чей-то шепот:

- Ольга, нам ее сам бог послал! Говорю тебе...

- А вот и мы! - громко объявил Юрий, прервав интим.

Я посмотрела туда, откуда донесся шепот, и увидела вездесущего Бориса в обществе прекрасной дамы без возраста - ходячей рекламы западной пластической хирургии. Лицо дамы выражало странную смесь плохо сочетаемых чувств: растерянность, надменность и какое-то звериное любопытство.

- Знакомьтесь, девочки, - бодро сказал Борис, не позволив паузе затянуться. - Это Алевтина, подруга моей суровой юности; это Ольга, наша прекрасная и очень гостеприимная...

- Мама! - Раздвижные двери разъехались в стороны, открывая вид на вторую половину огромного холла, величественную лестницу и сердитую смазливую девицу. - Мы сегодня сядем за стол или ты собираешься всю ночь обжиматься по углам?

Подумав, что эта реплика гораздо убойнее моей про кусты, я утешилась и, пока мать выговаривала дочери за вульгарность, позволила себе немного оглядеться. Первым мне на глаза попался расхлябанный юнец, который выделывал на лестнице замысловатые па и гримасничал за спиной невысокого крепыша лет тридцати, чей простецкий облик совершенно не вязался с интерьером особняка. "Сын хозяйки и бойфренд малышки Виты", - догадалась я и подняла взгляд к верхней площадке лестницы, где стоял, опираясь на балюстраду, еще один джентльмен.

Увидев его лицо, я почувствовала, как голова моя стремительно пустеет, а ноги, напротив, наливаются чугуном. Ибо в означенном джентльмене я узнала Влада Карского - человека, разбившего мою жизнь и мою мечту стать врачом, а по совместительству - мою первую любовь и отца моей дочери.

- Алька! Тебе плохо? - Злодей Борис бросился ко мне и успел-таки предотвратить мое падение. - Девочки, нашатырь, быстрее!

Юрий и крепыш поспешили к нам, помогли Борису устроить меня на одном из диванчиков, юнец же с интересом разглядывал сцену со своего места на лестнице.

Карский стремительно подался вперед, словно собирался спрыгнуть с площадки в холл, потом повернулся, бросил Борьке через плечо: "Ну, ты и подлец, Евграфов!" - и исчез в глубине дома.

- Анна! Анна! - совсем не аристократично заголосила Ольга.

- Ты чего орешь? - раздраженно спросила Вита. - Сама же отпустила слуг на ночь!

- Тогда сбегай наверх, принеси нашатырь!

- А где он?

- Откуда я знаю!

- У меня в сумке, - прошелестела я, указав глазами на упавший баул. - Там аптечка...

Через две минуты приступ слабости был ликвидирован.

- Может, вам полежать? - заботливо предложила хозяйка, утратившая большую часть своей надменности.

- Ни в коем случае! - категорично отказался за меня Борис. - Я как врач настоятельно рекомендую веселое застолье, глоток-другой крепкого спиртного и основательную закуску. Ты когда в последний раз ела, подруга?

- Не помню. Отвали, Борька! Знать тебя не желаю! Почему ты меня не предупредил?!

- Потому что тогда ты не согласилась бы сюда приехать!

- Все это очень трогательно, господа, но до Нового года осталось три с половиной минуты! - провозгласил юнец с лестницы.

И мы со всей возможной прытью бросились к праздничному столу.

***

Боюсь, в тот вечер я была отвратительным компаньоном. Хозяйка деликатно усадила Влада подальше от меня, но я таращилась на него, не видя и не слыша ничего вокруг. Влад, напротив, избегал смотреть в мою сторону. Поначалу он был угрюм и молчалив, потом выпивка сделала свое дело, и я узнала веселого бесшабашного мальчишку, которого когда-то любила.

Влад Карский был самым обаятельным парнем на нашем курсе. Я поверить не могла своему счастью, когда он начал за мной ухаживать. Мне все казалось, что произошла какая-то ошибка, что однажды мой возлюбленный - профессорский сын и всеобщий любимец - посмотрит на меня внимательно и наконец разглядит не шибко красивую деревенскую девицу вполне заурядных способностей. И сказка кончится. Но наш роман при всей его фееричности оказался живучим, и на исходе второго года я поверила, что мы будем вместе всегда.

Тут-то все и закончилось. Финал был банальным до пошлости, но оттого не менее болезненным. Я забеременела и сообщила новость Владу. "Делай аборт", - сказал будущий отец. Сказал так просто и буднично, как будто я пожаловалась на прохудившиеся ботинки, а он посоветовал отнести их в починку. Мне удалось сохранить лицо: я не зарыдала, не закатила скандала, не стала ни о чем умолять. Просто покачала головой и ушла. И так же молча уходила всякий раз, когда он пытался выяснять отношения. А потом и вовсе уехала в Захаровку, бросив институт, в который поступала целых три года.

Первое время после рождения Насти я засыпала с учебниками в обнимку, мечтая вернуться в родной вуз, но через три года сдалась. Мама вышла на пенсию по инвалидности, и я осталась единственным кормильцем в семье. Мне еще повезло, что удалось устроиться в частную клинику, где медсестры получают в пять раз больше, чем их коллеги в государственных больницах, не то пришлось бы торговать на рынке. За следующие двенадцать лет Влад ни разу не появился на горизонте, не поинтересовался, как нам живется. Не уверена даже, что он знает, кто у меня родился.

Я смотрела на бывшего возлюбленного и пыталась разобраться в своих чувствах. Любви уже не было точно - она испустила дух в тот злополучный день, когда он вот так запросто распорядился жизнью нашего ребенка. Ненависть и обида тоже как будто давно утихли. Отчего же мне так больно?

***

Влад рассмеялся и начал выбираться из-за стола.

- Аля, вы идете? - кто-то тронул меня за плечо.

- Что, простите? - Я повернула голову и увидела красавца-брюнета. - Куда иду?

Юрий сочувственно мне улыбнулся.

- Вы прослушали, да? Мы решили прогуляться. Игорь привез фейерверки, Павел залил горку...

- Извините, а кто у нас Игорь? И Павел?

Судя по его жалостливому взгляду, шаловливая улыбка мне не удалась.

- Игорь - друг Виты, Павел - сын Ольги, нашей хозяйки.

Я огляделась. Все присутствующие, не считая Бориса, собирались на выход.

- Спасибо, Юрий, но мне пора домой.

Тут Ольга позвала своего кавалера, и вся компания шумною толпою выкатилась из гостиной. Я подошла к Борису.

- Ну что, предатель, поехали?

Он повернул голову и с трудом остановил на мне расфокусированный пьяный взгляд.

- Не гони, подруга, погоди минутку.

- Да ты, скотина, еще и напился в сосиску!!! - Я была вне себя от ярости. - Мало того, что заманил меня в ловушку, довел до обморока, осрамил перед чужими людьми...

- Алечка! - Борис, не вставая, схватил меня за руку и, несмотря на сопротивление, прижал мою ладонь к своей щеке. - Я хотел как лучше. Влад до сих пор не женат. А вдруг вы помиритесь?

- Нет! - Я все-таки вырвала руку. - Я ухожу. Если ты не в состоянии меня отвезти...

- В состоянии. Двадцать минут. Я быстро пьянею, но трезвею еще быстрее.

Я решила, что двадцать минут подожду - за это время компания вряд ли нагуляется и вернется, - а потом уйду. Неважно, придет в себя Борис или нет. А пока поищу туалет и ванную.

По возвращении меня поджидал сюрприз. Борис спал, повалившись на стол, а за его спиной стояла Вита и трясла моего однокашника за плечо.

- Борис Верленович! Да проснитесь же вы, боже мой!

- Что-то случилось?

Она всем корпусом повернулась ко мне - дубленка распахнута, волосы растрепаны, глаза как плошки.

- Слава Богу! Мать говорит, вы с ним вместе учились, да? - Вита дернула подбородком в сторону Бориса. - Значит, вы тоже врач? Там Владислав поранился, кровь так и хлещет! Бежим!

Она и впрямь побежала, едва не опрокинув меня в дверях. Справившись с замешательством, я устремилась следом, в несколько прыжков одолела лестницу, схватила с каминной полки свою сумку с аптечкой, поискала глазами шубейку... В эту минуту двери раздвинулись, и в нашу половину холла влетела Ольга.

- Тебя только за смертью посылать! - закричала она на дочь. - Где Борис? Они ведут Влада сюда.

- Нечего на меня орать! - не осталась в долгу Вита. - Твой Борис дрыхнет, уткнувшись мордой в салат. Буди его сама, посмотрим, как быстро у тебя получится!

- Что же делать? - растерялась Ольга. - Вызывать "скорую"?

- Не надо никакой "скорой", - раздался из дверей ворчливый голос Влада. - Прекратите панику, это просто царапина! - Он вошел, прижимая руку к животу, и оставляя за собой кровавый след. Юрий и крепыш Игорь поддерживали его под руки.

При виде крови я, как ни странно, успокоилась. Из призрака прошлого, из мучительного напоминания о крушении моих надежд Влад превратился в пациента, который нуждался в моей помощи, и оскорбленная женщина во мне уступила место медику.

- Сюда, на этот диванчик, - распорядилась я, доставая из аптечки перекись водорода, йод и стерильные марлевые салфетки. - Раздевайся, поглядим, что там за царапина.

Влад впился в меня взглядом, хотел что-то сказать, но передумал и молча пошел к диванчику. Он расстегнулся, я бесцеремонно задрала его рубашку с майкой и увидела рваную рану, вертикально протянувшуюся через живот. От перекиси темная кровь запузырилась розовой пеной. Собрав ее салфеткой, я убедилась, что рана, хотя и скверная на вид, не глубока и опасности для жизни не представляет.

- Ну что? - спросил кто-то рядом.

- Жить будет.

Я достала из пластикового контейнера ватный тампон и смочила его йодом, чтобы обработать края раны. Протампонировала с одной стороны, с другой, приготовила салфетку с перекисью, собираясь промокнуть вновь появившуюся кровь, и тут...

Влад вдруг задышал, как лошадь после забега, потом захрипел и затрясся всем телом. Я выронила бутылочку с перекисью и схватила его за плечи, думая, что это эпилептический припадок. Пока я шарила глазами по сторонам, соображая, чем бы разжать бедняге зубы, он несколько раз конвульсивно дернулся, потом выгнулся дугой и обмяк. Я стала лихорадочно искать его руку, чтобы нащупать пульс, и на какую-то секунду отклонилась в сторону.

На лицо Влада упал яркий свет от лампы, и зрачки остались, как были, почти во всю радужку.

- Он... умер, - сказала я, похолодев.

Внезапно стало очень тихо. Потом у меня за спиной раздался пронзительный девичий голос, испуганный и изумленный:

- Вы!.. Вы убили его?!

Потрясенная, я обернулась и... с трудом подавила смешок. В центре холла нелепо застыли пять соляных столпов, взирающих на меня в невыразимом ужасе. На этот раз я почувствовала себя героиней "черной" комедии, одной из тех милых старушек, что из санитарно-гигиенических соображений непринужденно отправляют своих постояльцев на тот свет. Впрочем, желание хихикнуть сразу прошло. Крайний слева соляной столп вдруг решительно двинулся в мою сторону, взял Влада за руку, выпустил, достал из кармана носовой платок и поднял бутылочку с перекисью, которую я уронила. Поставив ее на каминную полку, он добавил туда же мою аптечку, после чего извлек из кармана мобильник.

- Пришлите, пожалуйста, оперативную бригаду и дежурного судмедэксперта... Подозрительная смерть... Новые дачи, шесть километров после левого поворота у тридцать четвертого километра Можайского шоссе... Игорь Петров, следователь Московской прокуратуры... Нет, я здесь в качестве гостя... Да, понял, будем ждать.

Бойфренд малышки Виты преобразился на глазах: простоватая круглая физиономия обрела бульдожью целеустремленность, даже росту в крепыше как будто прибавилось. Не терпящим возражений тоном он велел Вите найти чистые мешки для мусора, ее брата отправил во флигель за слугами, наказав привести двоих, и желательно мужчин с крепкими нервами, Ольгу попросил принести простыню, Юрия - сесть на дальний диванчик и ни к чему не прикасаться. А потом обратился ко мне:

- Аля, если смерть Влада на вашей совести, советую признаться сразу. Поверьте, так будет лучше.

- Кому лучше? Уж точно, не мне. Я не убийца.

Могла бы себя не утруждать. Крепыш склонился над Владом и просто-напросто не отреагировал на мое заявление, а красавец Юрий наградил меня взглядом, полным недоверия.

- Кто же тогда убил? - спросила, спускаясь с лестницы, Вита, откомандированная за пакетами. - Мы сегодня увидели Влада впервые в жизни. Не говоря уже о том, что никто, кроме вас, с ним даже рядом не стоял, когда началась агония.

Я сочла себя вправе не отвечать на провокационные вопросы и отошла к окну. Игорь взял у Виты рулон с пакетами, оторвал пару и упаковал мою аптечку и бутылочку с перекисью водорода. Пришла Ольга, подала ему простыню. Я отвернулась, чтобы не видеть, как Игорь накрывает тело. Казалось бы, мне полагается испытывать сильные чувства: боль, страх, протест, горечь, злорадство. Но я не чувствовала ничего.

Павел привел двух мрачных мужиков, в одном из которых я узнала недавнего привратника. Игорь дал ему задание следить, чтобы никто не подходил к диванчику, а остальным предложил подняться в гостиную. Там, под рулады сочного Борисова храпа, он произнес небольшую речь.

- Дежурная сказала мне, что оперативники сейчас на выезде. Это значит, что они появятся здесь не раньше, чем через час. У нас есть выбор: попытаться за этот час выяснить, что произошло, или пассивно ждать, а потом до позднего утра давать показания официальным лицам. Официальная процедура утомительна и малоприятна. Я предлагаю вам использовать это время и мой профессиональный опыт, чтобы сберечь себе нервы.

- Я не понимаю, что тут выяснять! - заявила склочная Вита. - Влада убили у нас на глазах, и все мы знаем, кто это сделал...

- С чего ты взяла, что его убили? - вскинулась Ольга. - Может, он был серьезно болен, и эта рана спровоцировала смертельный приступ.

- Не смеши меня! Где ты слыхала о болезни, которая вызывает агонию при обычном порезе?

- Мало ли о чем я не слышала! Я не врач. И ты, кстати, тоже!

- Девочки, милые, не будем попусту препираться! - взмолился Юрий (Виту при этом передернуло). - Если есть шанс сократить казенную процедуру, им нужно воспользоваться. Игорь, что ты конкретно предлагаешь?

- Я хочу побеседовать с каждым из вас наедине. Ольга, можно будет с этой целью занять библиотеку? Спасибо. Вы же останетесь сидеть здесь под присмотром незаинтересованного свидетеля. - Крепыш кивнул в сторону второго приведенного Павлом слуги, который скромно пристроился на стуле в углу. - Если вам понадобится что-нибудь за пределами гостиной, выходите по очереди. Один вышел - остальные ждут, пока он вернется.

- Это еще зачем? - недовольно спросила Вита.

- Чтобы исключить возможность сговора, - терпеливо объяснил ей бойфренд и обвел всех присутствующих вопрошающим взглядом. - Нет возражений?

Все промолчали, кроме Бориса, протяжно всхлипнувшего во сне.

- Может, его разбудить? - предложил Юрий.

- Успеется. - Игорь повернулся ко мне. - Ну что же, Аля, по понятным причинам мне хотелось бы начать с вас. Вы не против?

Я пожала плечами и с независимым видом пошла к двери. Крепыш забежал вперед и предупредительно распахнул ее передо мной. Миновав лестницу и анфиладу из трех комнат, мы оказались в библиотеке - сестре-близняшке многочисленных библиотек из английских детективных фильмов. Разве что трупа на коврике перед камином не обнаружилось. Труп остался лежать в холле.

- Ну, и о чем мы будем беседовать? - спросила я с вызовом, усаживаясь в классическое кожаное кресло. - Хотите верьте, хотите нет, но мне ровным счетом ничего не известно.

- Аля, давайте договоримся сразу: я склонен верить, что вы невиновны. Но если вы мне не поможете, вас через несколько часов уведут отсюда в наручниках. Вы - единственная, у кого были очевидные мотив и возможность убить Влада. Мало того, если мои подозрения насчет причины смерти подтвердятся, прокуратура получит пятерых свидетелей, видевших, как вы это сделали. Думаете, они после этого будут копать глубже? В общем, я - ваш единственный шанс. Не надо со мной сражаться.

- Но чем я могу вам помочь, Игорь? Я правда ничего не знаю

- Неправда. Вы, например, знали Влада. Начните с рассказа о нем.

Я отвела глаза, соображая, что и как рассказать. А потом посмотрела на Игоря и в очередной раз поразилась перемене в его облике. Передо мной сидел не простоватый малый и не компетентный следователь с бульдожьей хваткой, а внимательный, умудренный опытом человек, сочувствующий мне и искренне желающий помочь. Я подумала, что эти метаморфозы как раз и выдают хваткого профессионала, но, вместо того чтобы закрыться, как устрица, неожиданно начала рассказывать ему историю своей незадавшейся жизни.

Когда я добралась до событий, предшествовавших моему появлению в доме Ольги, Игорь из внимательного слушателя превратился в придирчивого: то и дело прерывал меня, уточнял, задавал вопросы. Кто знал о том, что меня задержали на дежурстве? Можно ли было подстроить эту задержку? Мог ли тот, кто о ней знал, твердо рассчитывать, что я пойду домой именно этой дорогой? Сколько времени я ждала Бориса и Юрия, когда сидела в машине? Не показалось ли мне, что Юрий намеренно не торопился ввести меня в дом, когда мы приехали? Не помню ли я точных слов Бориса, сказанных Ольге в холле? Падала ли я раньше в обмороки от сильного потрясения? Имею ли я обыкновение носить с собой аптечку и как давно эта привычка у меня появилась? Какие именно медикаменты лежат в аптечке? От чего, по моему мнению, умер Влад?

На последний вопрос я ответила неохотно:

- Как вы знаете, я не врач. Но думаю, это отравление. Судя по угнетенному дыханию и судорогам, он отравлен каким-то растительным алкалоидом. Типа аконита. Или, может быть, змеиным ядом. Но змеиные яды действуют не так быстро.

- Есть вероятность, что Влад принял яд раньше, с едой или питьем?

- Точно не скажу, но вряд ли. Слишком много времени прошло с тех пор, как он вышел из-за стола. Какие-то признаки должны были проявиться быстрее. Скорее всего, яд попал в организм через кровь. Другими словами, его убила я, обрабатывая рану. Вы ведь тоже так думаете, верно?

- Мне не нравится формулировка. Я думаю, что вас сделали орудием убийства. У меня есть одна хорошая версия, но нужно кое-что проверить. Видите ли, Аля, мы не имеем права на ошибку. Если мои подозрения верны, то убийца не оставил улик, кроме тех, что указывают на вас. Но он не мог обойтись без помощников. Мы должны в точности воссоздать картину преступления и найти слабое звено среди сообщников. У них не было времени толком договориться, согласовать показания. Вот почему добиться признания нужно сейчас, пока не приехала опербригада. Оперативники почти наверняка клюнут на очевидную версию и задержат вас, предоставив остальных самим себе. А тогда убийцы продумают до деталей свои показания и окончательно подчистят следы.

- То есть у нас всего одна попытка?

- Да. Не знаю точно, когда приедет милиция, но побеседовать с каждым и выявить противоречия я, скорее всего, не успею. Поэтому я задам несколько вопросов всем сразу, а потом вернусь к вам и изложу свою версию. Если она вас убедит, выберем самого слабонервного сообщника и хорошенько на него надавим. При известном везении к приезду опербригады убийца будет изобличен.

На этой оптимистической ноте Игорь сорвался с места и умчался. Не знаю, сколько времени он отсутствовал, но, наверное, недолго, потому что я не успела толком обдумать собственную версию. А она у меня появилась, как только я осознала, что Влада действительно убили. Впрочем, особой проницательности тут не требовалось. Я не убивала, а раз так, то подстроить убийство, чтобы подозрение пало на меня, мог только один человек - тот, кто меня сюда заманил. Борис хорошо знал Влада и, вероятно, имел свои причины желать ему смерти. К тому же он врач, значит, имеет доступ к лекарственным ядам. Он приводил меня в чувство и имел возможность подбросить отраву в мою аптечку, подменив невинный пузырек с йодом. Он напился, чтобы возиться с раной Влада пришлось мне. Правда, оставалось неясным, откуда он знал заранее, что Влад поранится. Над этим я и размышляла, когда вернулся мой неожиданный союзник.

- Похоже, версия подтвердилась, - объявил Игорь, закрыв за собой дверь. - Во всяком случае, я не узнал ничего, что ей противоречило бы. Выслушайте меня и поправьте, если что-то не так. Для начала - голые факты:

Три года назад у отца Виты - его звали Глеб - обнаружили стенокардию. Врача, Бориса Евграфова, ему нашла Ольга через своего любовника Юрия. Надо сказать, что у Ольги с Глебом был так называемый свободный брак. Единственное ограничение - запрет на развод. По брачному контракту, любой из супругов, подавший на развод, - не важно, по какой причине, - при разделе имущества получал лишь десятую долю общего состояния. В остальном же - полная свобода. Они не возражали против любовных связей друг друга и вообще жили каждый своей жизнью. Поэтому у Глеба не было оснований для недоверия доктору, найденному женой.

Полгода назад у Глеба случился сердечный приступ, и "скорая" по просьбе Ольги отвезла его в клинику, где работал Борис. Через час после поступления в кардиологическое отделение Глеба перевели в реанимацию, где он и скончался. Как я только что выяснил, Влад Карский был реаниматологом и работал в той же клинике. Кроме того, Ольга призналась, что Влад просил у нее денег. Якобы Глеб при свидетелях пообещал ему сделать щедрое пожертвование клинике на содержание так называемых социальных коек.

- Когда же он успел? - удивилась я. - Неужто в реанимации, пока его безуспешно вытаскивали из клинической смерти?

- Раньше. Глеб уже лежал у Бориса в отделении, там Борис и познакомил их с Владом. Так он, во всяком случае, уверяет. Я не сомневаюсь, что это вранье, причем шитое белыми нитками. С чего бы это Глебу обещать пожертвование не главврачу и даже не завотделением, а рядовому реаниматологу? Но доказать тут ничего невозможно. Наверняка Евграфов у себя в клинике легко отыщет свидетелей, которые ради благого дела подтвердят эту лапшу о пожертвовании. Но не суть важно. Мы поймаем их на другом. Итак, моя версия.

То ли Юрию надоели бесперспективные отношения с замужней, то ли причина в другом, но Ольге понадобилась свобода. Развод исключался, поэтому Ольга заплатила Борису, чтобы он избавил ее от мужа. Лечащему врачу, как я понимаю, это совсем не сложно. Однако Борису не удалось совершить безупречное убийство, и Влад, к которому пациент попал перед смертью, заподозрил неладное. Он начал шантажировать Евграфова и Ольгу, и те решили его убрать.

Они все спланировали заранее. Пригласили Влада встретить на даче Новый год, пообещав в качестве подарка мешок с деньгами, каким-то образом отделались от Юрия, который мог стать нежелательным свидетелем. Залили горку, предварительно сунув в снег ржавую арматурину. Думаю, сначала Борис хотел выдать смерть Влада за несчастный случай. Катался человек с горки и пропорол себе живот железкой. Кто докажет, что железка появилась не случайно и рана изначально была не настолько глубокой, чтобы привести к смерти?

- Вы видели эту арматурину? Но как они устроили, чтобы об нее поранился именно Влад? Ведь вы тоже съезжали с горки.

- Съезжали, - подтвердил Игорь. - Не знаю. Может, они надели на острый выступ пробку от шампанского, а потом сняли, улучив минуту. О деталях потом, ладно? Так или иначе, их план затрещал по швам, когда Ольге позвонила Вита и сообщила, что мы тоже собираемся приехать. Причем позвонила она часов в девять, перед самым выездом. Ольга отбояривалась изо всех сил, но Виту нелегко сбить с намеченного пути. Узнав о приезде Ольгиной дочери да еще в компании следователя, Борис, скорее всего, решил отыграть назад. Поехал за Юрием, отсутствие которого на семейном празднике было бы сложно объяснить; вероятно, попытался отменить визит Влада...

- Погодите, Игорь. Юрий сказал мне, что это он ездил за Борисом. Думаете, солгал?

- Аля, ради бога, у нас мало времени! Солгал, конечно. В противном случае они приехали бы на машине Юрия, и Юрий оделся бы не в смокинг, а в более подходящую для дороги одежду. Наверняка удрал с какой-нибудь вечеринки. А солгал потому, что его об этом попросили. Можно, я все-таки закончу? На чем я остановился?

- Борис попытался отменить визит Влада.

- Да-да. Но не получилось. Им оставалось только надеяться, что при посторонних Влад не станет поднимать шум, не получив своего мешка с деньгами. Радикальное решение вопроса откладывалось на неопределенный срок. И тут на Бориса сваливается подарок судьбы в вашем лице. Он мигом соображает, что если у кого и есть очевидные причины желать Владу смерти, так это у вас. А значит, нет необходимости инсценировать несчастный случай. Убийство, совершенное вами в присутствии свидетелей, выглядит гораздо убедительнее.

Дальше все просто. Борис вытаскивает Юрия из машины и объясняет, что ваше присутствие в доме Ольги крайне желательно, потому что вы - бывшая возлюбленная Влада и, конечно же, отвлечете его от Ольги, к которой Влад пристал с просьбой о деньгах, обещанных ее покойным мужем. Попутно он просит Юрия задержать вас по дороге к дому, потому что нужно предупредить Ольгу.

На самом деле Борис успевает не только объясниться с Ольгой, но и перелить какой-то ядовитый препарат в пузырек из-под йода. Вы медсестра и, наверное, держите при себе необходимый минимум лекарств. Ну, а если нет, ничего страшного, главное повернуть дело так, чтобы именно вы обрабатывали рану Влада, которую он должен получить, катаясь с ледяной горы. Поскольку Борис единственный, помимо раненого Влада, врач в компании, ему остается только напиться, и дело сделано...

Пока Игорь живописал сцену моей встречи с Владом, благодаря которой на свет божий выплыла моя аптечка и сообщники получили возможность подменить пузырек с йодом, я пыталась понять, что меня беспокоит в этой версии. Казалось бы, она полностью подтверждает мои подозрения в адрес Бориса. Более того, подводит под них надежную базу из фактов и логически безупречных доводов. Что же меня смущает, черт побери?

А смущала меня мелочь, пустяк, не имеющий к логике никакого касательства. Всего лишь трепетное отношение Влада к Новому году. Выросший в семье со старорежимными традициями, он по-детски обожал этот праздник со всеми атрибутами - елкой, подарками, шумными играми, с непременным штурмом снежной крепости, катанием с горки, прыжками через костер, вываливанием всех участников в снегу... Ко всему прочему, он верил пословице: "Как встретишь год, так его и проведешь". Не поехал бы он в новогоднюю ночь к людям, которых шантажировал.

Да и вообще я не представляла себе Влада в роли шантажиста. Он был каким угодно - инфантильным, избалованным, чрезмерно самолюбивым, - но уж никак не тайным властолюбцем, не интриганом, не любителем урвать кус исподтишка.

И, если уж на то пошло, Борька Евграфов тоже совершенно не годился на роль убийцы. Я допускала, что он способен на мелкую пакость, но на хладнокровное преднамеренное убийство ему не хватило бы пороху. Тем более в присутствии следователя прокуратуры. Ладно, допустим, Влада он все-таки убил, потому что тот загнал его в угол. Но Глеба-то полгода назад в клинике - чего ради? Денег возжелал? Насколько я помнила, Борис не питал к ним особой страсти, его гораздо больше заботил социальный статус. Не мог он рисковать своей свободой, карьерой и репутацией ради денег, даже очень больших.

Возможно, впрочем, что я совершенно не разбираюсь в людях и неверно оцениваю этих двоих. Но даже в этом случае остается деталь, которая никак не вписывается в нарисованную Игорем картину. Там, в гостиной, Борис не притворялся. Он действительно плохо переносил алкоголь и всегда засыпал во время студенческих попоек. Человек не знает, как выглядит во сне, поэтому нельзя обмануть того, кто видел тебя спящим. А я могла поклясться, что Евграфов крепко спал, когда привели Влада. Как хотите, но я не представляю себе злодея, способного безмятежно уснуть, когда должна сработать его смертельная ловушка!

- Ну, что скажете, Аля? - вырвал меня из задумчивости Игорь. - Убедительно?

- Вроде бы...

- Тогда давайте думать, кого будем раскалывать. Ольгу, боюсь, не получится. По отзывам Виты, эта дама сделана из прочного материала. Юрия, я уверен, она в свои планы не посвящала. Молодой любовник - не самое надежное хранилище для таких секретов. А вот Павла они могли использовать. Помните, он хвастал, что лично заливал горку?

Я усомнилась:

- Женщина, из какого бы материала она ни была сделана, вряд ли станет впутывать в уголовщину сына-подростка.

- Подростка?! Да он на три года старше Виты, ему уже двадцать три.

Припомнив, как юнец паясничал на лестнице за спиной Игоря, я сказала, что в таком случае он, вероятно, слаб на голову и тем более не годится в сообщники.

- Это спорный вопрос, но ладно. Стало быть, остается только Борис. Что вы скажете? Крепкая у него нервная система?

Я покачала головой, и Игорь, не дожидаясь комментариев, встал.

- В таком случае...

- Подождите! - Я видела его нетерпение да и сама слышала тиканье невидимых часов. Не было времени объясняться, говорить о своих сомнениях, продумывать новую версию. Но ведь у нас всего одна попытка, и ошибка обойдется мне куда как дорого. - Игорь, я не могу пока ничего объяснить, но у меня к вам просьба. Не предоставите ли вы разговор с Борисом мне? И пообещайте не вмешиваться, даже если вам покажется, что я все испортила.

Он замер в недоумении, потом пожал плечами.

- Почему бы и нет? В конце концов, речь идет о вашей свободе...

Борька, бледный и помятый, но вменяемый, взирал на меня с опасливым уважением. Я не стала уверять его в своей непорочности и ударила без предупреждения:

- Скажи мне, чудовище, с чего ты взял, будто Влад тебя шантажирует? Ведь не убил же ты Глеба на самом деле?

- Ты спятила?! - взвился Борька. И тут же сник. - Влад никогда меня не шантажировал.

- Я-то знаю. Может, кому другому трудно поверить в историю о добровольном пожертвовании, но я испытала смертоносное обаяние Влада на своей шкуре и твердо убеждена: он мог соблазнить кого угодно на что угодно. Нисколько не сомневаюсь, что Глеб действительно пообещал ему кругленькую сумму на нужды больницы. Только вот ты почему-то не поверил и решил, что Влад вымогатель. Почему?

- Ничего подобного...

- Борь, если ты сейчас не ответишь честно, меня посадят. А я Влада не убивала. И знаю, что ты не убивал. Признайся, ты боялся врачебной ошибки? Решил, что проглядел у Глеба какие-то симптомы и поставил неверный диагноз? (Борис уперся взглядом в собственную коленку и молчал вмертвую.) Ладно, пес с тобой, не сознавайся! И, хотя ты этого не заслуживаешь, могу тебя успокоить: в диагнозе ты не ошибся. Просто передозировка дигиталиса искажает картину. (Тут он вскинул голову, но рта так и не раскрыл.) Скажи хотя бы одно: Юрий звонил Ольге, когда вы с ним удалились от машины?

- Я сам позвонил. Нужно же было убедиться, что она не возражает...А она попросила дать трубку Юрке.

- Ясно. Еще один вопрос: Юрий умный человек?

- Ну... не сказал бы.

Я повернулась к следователю.

- Игорь, вы не могли бы взять из моей аптечки упаковку с одноразовыми шприцами и воду для инъекций? Принесите их сюда, а потом сходите за Юрием.

И я объяснила, что хочу сделать.

***

- Сюда, пожалуйста, - с официальной вежливостью пригласил Игорь, открывая перед красавцем дверь библиотеки.

Юрий, не ведая худого, спокойно вошел, сделал два шага и замер словно на стену налетел. Черные очи, бегло обшарив комнату, на миг задержались на наших с Борькой обалделых рожах, закатанных левых рукавах и с ужасом остановились на ампулах и упаковке со шприцами.

- Что это?..

- Не волнуйтесь, Юра, это совершенно безвредно. Видите, Аля и Борис почти пришли в себя. Зато теперь мы знаем совершенно точно, что Влада они не убивали. Очень эффективное средство, очень! Если бы твердолобый закон разрешил его использовать, нераскрытых убийств у нас в стране не осталось бы.

- Вы... Вы не имеете права! - взвизгнул роскошный брюнет и дернулся назад, к двери.

- Ну, ну, - умиротворяюще пробормотал Игорь, заключая беднягу в объятия и подталкивая к столу со шприцами. - Все будет хорошо, вот увидите.

Борис выбрался из своего кресла и тоже полез к ним обниматься.

- Не дрейфь, Юрик, - сказал он слегка заплетающимся языком. - Мы в полном порядке.

- Я боюсь уколов! - вырываясь, верещал красавчик.

- И зря! Алечка такой спец, ты даже ничегошеньки не почувствуешь, - увещевал Борис, пытаясь закатать ему рукав смокинга.

Они швырнули Юрия в кресло и крепко прижали к спинке. Я неспешно поднялась и потянулась к шприцу.

- Не-ет!!! - завопил красавчик. - Я все расскажу! Я не убивал! Это она! Ольга!

***

Ольга предпочитала все держать под контролем. В том числе мужа, которому на словах предоставила полную свободу. Подкупленные Ольгой служащие Глеба держали ее в курсе всех событий его жизни, касались ли они бизнеса, здоровья, развлечений или романов. После того как Глебу поставили серьезный диагноз "стенокардия", его любовные похождения быстро сошли на нет. В течение двух лет шпионы исправно извещали Ольгу, что ее муж успокоился, жизнь ведет размеренную и тихую, даже холдингом занимается все реже, передоверив дела своим замам.

А потом все изменилось. Сначала секретарша стукнула, что шефу названивает дама с низким грудным голосом и после этих звонков он стремительно исчезает. Потом шофер донес, что новая пассия Глеба не похожа на профурсетку и, по его, шофера, мнению, там все очень серьезно. Наконец шпионка из бухгалтерии сообщила, что Глеб зарегистрировал новую фирму и тайком перекачивает деньги на ее счета.

Тут Ольга поняла, что пора действовать. Конечно, брачный контракт защищал ее интересы, но Глеб, похоже, не собирался подавать на развод, пока не выкачает из холдинга все деньги, которые сумеет изъять незаметно. А потом поди найди их следы! Кроме того, деньги Ольга любила, а зарабатывать не умела, и мысль о потере хотя бы незначительной суммы причиняла ей душевную боль. Словом, мужа следовало остановить.

Способ она выбрала самый простой. Лекарство, поддерживающее больное сердце Глеба, при передозировке становилось смертельным ядом. Даже в самом худшем случае - если врачи заподозрят злой умысел, - доказать ничего невозможно. Перенервничал человек, злоупотребил лекарством и отравился. Или принял лишнее по забывчивости.

Все прошло замечательно, даже лучше, чем она думала. Никто ничего не заподозрил, причина смерти, указанная в свидетельстве, повторяла диагноз Глеба. Полгода до получения наследства почти истекли. И тут к Ольге вдруг нагрянул Евграфов, лечащий врач Глеба, и заговорил о пожертвовании для больницы, которое Глеб якобы обещал его коллеге.

Ольга сразу поняла, что это шантаж. Сначала она заподозрила, что пожертвование - выдумка Бориса, но потом сообразила, что тот и сам здорово напуган. Отчего напуган, она не поняла, но это ей не понравилось. В голову настойчиво лезли мысли, что Борис догадался о ее проделке, но решил не поднимать шума. А теперь боится за свое место в клинике. Но если боится он, значит, и Ольга не может чувствовать себя в безопасности. Эту проблему требовалось срочно решить. Срочно - потому что, получив наследство, она уже не сможет ссылаться на безденежье и окажется во власти шантажиста.

И снова замысел родился легко и быстро. Ольга сказала Борису, что хочет пригласить его коллегу на Новый год и поторговаться насчет суммы. И спросила, что тот любит. Борис одобрил ее идею и долго рассказывал, как Влад обожает этот праздник и буйные зимние игры. У Ольги в голове мгновенно сложилась картинка: во время веселой возни шантажист случайно поранится, Борис окажет ему первую помощь и занесет инфекцию - трупный яд или бациллу столбняка. Да, но тогда придется посвящать его в план, а раскрываться перед ним Ольге не хотелось. Вот если бы она знала, где раздобыть столбнячные бациллы... Поиск в Интернете показал, что бациллы - вещь малодоступная, зато навел на новую мысль. Как известно, капля никотина убивает лошадь, только для этого капля должна попасть в кровь. Никотин в концентрированном виде содержится в ядохимикатах, которые продаются в любом магазине для садоводов. Наведавшись в одну из таких лавочек, Ольга выбрала препарат очень удачного цвета - от йода не отличишь. Правда, ее несколько беспокоило, что смерть от никотина не удастся выдать за несчастный случай, но кому придет в голову подозревать хозяйку, если она никогда прежде не встречалась с гостем? Только Борису, но ему, хорошо знакомому с жертвой и лично полившему рану никотином, никто не поверит.

Теперь следовало подумать о "случайном" ранении. Первым делом Ольга велела сыну залить горку и незаметно сунула в мокрый еще снег ржавый прут, прикрыв его до поры до времени пластиковой крышечкой. На случай, если ловушка не сработает, она припрятала несколько снарядов-снежков с начинкой из острых кусков льда и запаслась декоративными шпильками для волос, словно бы предназначенными для превращения их в холодное оружие. После чего начала готовиться к приезду гостей.

Сложнее всего было выпроводить Юрия: он отчаянно ревновал и не желал никуда уезжать. А оставлять его было нельзя, иначе ментам могло втемяшиться в голову, что это убийство из ревности. Пришлось ему открыться. Но когда все, казалось бы, устроилось - Юрий убрался, Борис, напротив, приехал и сообщил, что скоро пожалует Влад, - позвонила мерзавка-Вита и огорошила Ольгу известием о своем прибытии с женихом, работником прокуратуры.

Ольга заколебалась и, наверное, отказалась бы от своего замысла. Одна мысль о том, что придется объясняться с дочерью по поводу отсутствия Юрия и выслушивать ее грязные инсинуации, лишала всякого куража. Но затем позвонил отправленный за Юрием Борис и радостно сообщил, что теперь твердо верит в успех торговли, потому что везет старую любовь Влада - женщину, родившую от него дочь, которую Влад никогда не видел. И Ольга решила, что судьба на ее стороне. Особенно ясно это стало, когда девица при виде Влада упала в обморок и в ее сумке обнаружилась аптечка с йодом - в точности с такой склянкой, какую Ольга забрала из своей спальни, как только узнала о гостье. Остальное было делом техники.

***

Как она вопила! Как кидалась на возлюбленного, норовя выцарапать ему глаза! Какими словами его крыла! Вот это я понимаю - железная леди. Если у оперативников и были какие-то сомнения насчет нашей версии, то после ее спектакля они развеялись, как дым.

Подлец Бориска, хоть и с опозданием, но выполнил свое обещание и довез меня до Захаровки, где я слегла с сильнейшим гриппом. А потом Санта-Клаус, видимо, решил, что переборщил с черным юмором и одарил нас с Настей по-настоящему. Настя взамен отца, которого ни разу не видела, обрела нежно любящих бабушку с дедушкой и симпатичного дядюшку, который благоволит не только к новообретенной племяннице, но и к ее непутевой мамаше. А я... я перестала быть единственным кормильцем в семье и завтра еду в родной второй мед узнавать, что требуется для восстановления в ряды студентов. В общем, вернула свою мечту. И следы клея на ней почти незаметны.