# Память сердца

Александр Степанович Ольбик

И не надо стесняться в любой день надевать парадные мундиры с золотыми погонами и с полным "иконостасом" и с высоко поднятой головой проходить по улицам города, помня - я победитель, над которым нет и не может быть судьи выше человеческой совести. Кто и какой закон может покуситься на солдата, освободившего Европу от злейшего врага человечества - фашизма?

ПАМЯТЬ СЕРДЦА


Известный латвийский писатель и журналист Александр ОЛЬБИК удостоен международной литературной премии имени Юрия ДОЛГОРУКОГО за повесть о войне "Дикие пчелы на солнечном берегу"


- Александр Степанович, ваша книга о войне, о людях, которые жили на территории, оккупированной немцами. Многие эпизоды в книге настолько ярко описаны, что создается впечатления, как будто вы писали о себе. Так, что же в вашей книге быль, а что художественный вымысел?


- Пересказывать сюжет - абсолютно неблагодарное, да, наверное, и глупейшее занятие, ибо вдохновение, вернее, одухотворенность, даже существующую в "багровых тонах", пересказать невозможно. В повести "Дикие пчелы на солнечном берегу" разыгрывается настоящая человеческая драма. Одинокий хутор, где обитает большое, "тройное", семейство, поставленное войной в условия фронтовой жизни. Но эта "фронтовая жизнь" разительно отличается от обычной окопной, где с оружием в руках противостоят врагу мужчины, воины, а здесь, на хуторе Горюшино, - женщины, подростки, дети и старики. Оказавшиеся между карателями и партизанами. Персонажи повести - это не сломленный сталинщиной крестьянин Александр Федорович Петухов, прозванный Кереном, по аналогии имени-отчества с Керенским, его дочь Ольга...мама Оля, четырехлетний Ромка, с заячьей губой и волчьей пастью, за что прозванный Волчонком, семья беженца Карданова, успевшая эвакуироваться из Ленинграда, но застигнутая на одном из перекрестков войны...Собранные вместе в лихую предсмертную годину, эти люди как бы воплотили в себе жизнь всего народа, на долю которого выпало неисчислимое количество бед и страданий. И апофеозом которых стала Война. И, видимо, запечатленные в детской памяти ужасы войны и заставили взяться за перо...


- В предисловии к вашей книге известная писательница Виктория Токарева, в частности, отметила: "Вся сложная мозаика этой повести составляет честную и щемяще-нежную картину о людях в условиях войны. После книг Василя Быкова это самая интересная повесть, которую мне удалось прочитать на эту тему. Тему о войне, окончившейся в 1945 году". Насколько вы согласны с таким, я бы сказала, смелым обобщением?


- Как бы это не было трагично, наступит день, когда живых свидетелей и участников той войны уже не останется. О ней будут вспоминать люди, которые в ту, тяжелую для страны годину, были еще в детском возрасте. А потому любыми устными, а тем более, письменными свидетельствами людей, соприкоснувшихся с минувшим военным лихолетьем, мы должны дорожить, дабы не утратить окончательно память, и не забыть тех событий и тех людей, которые в них жили, боролись, любили и умирали...В какой степени мне удалось этого достичь пусть судят читатели. В книге действительно реальные события переплетаются с вымыслом, что, впрочем, присуще любому художественному произведению. Психология автора и "психология" вымысла - вещи совместные. Мой дед Александр перед самой войной был репрессирован по "кулацкой" статье, хотя никогда не был ни эксплуататором "трудового народа", ни врагом советской власти. Просто он, как и вся его семья больше других работал и своими руками умел делать сани, бочки, умел строить дома, выделывать лен, плести лапти, а когда пришла минута смерти близких, собственноручно делал гробы. Его хату трижды с помощью трактора срывали, а самого с семьей принуждали отправиться "на поселок" и дед трижды отказывался подчиняться властям и заново отстраивал жилье, предпочитая колхозу единоличное хозяйство. За что, собственно, и схлопотал десять лет и отсидел бы, если бы не война...

В одну из ночей на хутор заявился летучий кавалерийский отряд, якобы пробивавшийся из окружения к своим. Одеты не званные гости были в кожу, перетянутую ремнями, в кубанках с красным верхом, на которых алели звезды. Конники просили показать дорогу на партизанскую базу. На стол выставили спирт, открыли мясные консервы - все чин-чинарем, но что-то в их словах и повадках было хищное, потаенное. Дед, увидев сытых коней, новую и совсем не нашенскую сбрую, новенькие подковы и стремена, понял, с кем хутор имеет дело. И действительно, как вскоре выяснилось, эти "окруженцы" оказались ряжеными, то есть переодетыми карателями. И когда хуторские мужики на уговоры не поддались, их начали жестоко истязать. Затем взялись и за женщин. В конце концов на стропила привязали веревочные удавки...

В моей книге все происходящее "процеживается" через восприятие главного персонажа - Ромки. Когда хуторские взрослые и дети пали от пуль или кончили жизнь в удавках, мальчуган, спрятавшийся в подушках, остался наедине с вселенской тишиной и тенями, исходящими от повешенных деда и мамы Оли. Финал трагичен: Ромка, мало знающий о жизни, но уже впитавший в свои поры всю ее жестокость и бесчеловечность, кончает жизнь самоубийством. Один мой знакомый, прочитавший книгу, усомнился - дескать, не верится, что четырехлетний пацаненок мог взорвать себя гранатой...Мог! Война взрослила людей, старила души, обгоняла время и тогда реальность менялась местами с запредельностью.


- Появилось немало "любителей", переписывающих историю Великой Отечественной войны на свой лад, в том числе, и российские демократы, особенно во времена так называемых либеральных реформ.


- Война - это всегда катастрофа - социальная, нравственная, человеческая...Но кто начинает войны? Впрочем, вопрос должен звучать по-другому: кто может покончить с войнами? Человечество за всю свою историю лишь 290 лет (!) не воевало. Но участвовало в более чем в 14 000 больших войнах. Итог утрат: три миллиарда "людей разумных". Но война войне рознь. Отечественная потому и называется Отечественной, что велась всем народом и против захватчиков. Пришедших из-за "отеческих рубежей". А нынче у многих присутствует поверхностный взгляд на все явления жизни и, в том числе, на истоки возникновения войны и на ее последствия. Вот и находятся охотники фантазировать, что-де Александр Матросов погиб по пьянке, Николай Гастелло "случайно" спикировал на дорогу с немецкими танками, что Зоя Космодемьянская - поджигательница домов простых людей. Все при желании можно исказить, облить грязью. Такие обличители всегда были, есть и будут. Только они "знают", как должен быть устроен мир и какие субъекты должны им править. При этом уверовав, что миллионы людей, которые воевали и погибли, напрасно принесены в жертву. Это 26 миллионов напрасных жертв!? Лучший цвет нации, молодые, здоровые, словом, соль земли. Страна потеряла свой невосполнимый "золотой запас". Разве это можно забыть и подвергать сомнению их воинский подвиг? Хотя и то бесспорно, что у всякой войны несколько лиц, но какими бы они ни были, важно отличать агрессора от защитника. И понятие "подвиг" никогда не применимо к захватчику...Наполеоновская гвардия своими телами, своими лошадьми заваливала рвы, чтобы другие "кони и люди" могли пройти по этому живому мосту в осажденные крепости противника. Можно ли такую "самоотверженность" причислять к подвигам? Нет нельзя, ибо она имеет завоевательскую, порабощенческую, а значит античеловеческую сущность.


- В своем желании принизить подвиг советского солдата наши национал-патриоты напрочь забывают о том, что латыши, литовцы, эстонцы, и представители всех народов и народностей, плечо к плечу, тоже сражались против фашизма. Многие погибли, тот же Имант Судмалис, перенесший страшные мучения. Сегодня все они заплеваны, преданы анафеме. Почему общество мирится с надругательством над памятью павших?


- Имена латышей, которые внесли весомый вклад в победу на фашизмом, из истории никому не удастся вычеркнуть. В 1941-м году майор Спрогис стал начальником войсковой части номер 9903 - одной из самых сверхсекретных в Красной армии. Здесь готовили диверсантов, с последующей заброской в тыл врага. Впервые о Спрогисе, еще в 1974 году, мне рассказал писатель Василий Аксенов, бывший в годы войны выучеником Спрогиса и выполнявший за линией фронта рискованные боевые задания, за что награжден многими советскими и иностранными орденами. Другой латыш, генерал-полковник, Герой Советского Союза Николай Берзарин¸ во время штурма Берлина командовал армией. После взятия столицы Германии стал комендантом Берлина. А легендарный командир 1-й латышской партизанской бригады и Герой Советского Союза Вилис Петрович Самсонс? А сколько было рядовых латышских бойцов, храбро и самоотверженно сражавшихся против фашистов? Многие из них не дожили до Победы. Но сейчас, с точки зрения псевдопатриотов, участники войны представляются врагами, их притесняют и унижают. Им не разрешают носить на груди кровью заработанные знаки доблести. Но что делать с надругательствами? Да ничего не делать, наплевать и принять, как отголосок улетающих в вечность зловещих завываний ветра...И не стесняться в любой день надевать парадные мундиры с золотыми погонами и с полным "иконостасом" и с высоко поднятой головой проходить по улицам города, помня - я победитель, над которым нет и не может быть судьи выше человеческой совести. Кто и какой закон может покуситься на солдата, освободившего Европу от злейшего врага человечества - фашизма? И если такой закон притеснения существует, то это не твоя вина, солдат, а беда тех, для кого законы чести и достоинства понятия запредельные. Бесчеловечные законы подлежат игнорированию...

Носители "националистического вируса", всеми своими кишками не в состоянии признать победу Советского Союза, поскольку тем самым они вынуждены будут признать свою никчемность и несостоятельность подняться выше исторической правды. Поэтому им только и остается хаять и поливать грязью прошлое. Так легче пережить свое поражение. Вот бы весь легионерский пыл и весь их "благородный гнев" направить на тех деятелей, которые больше Советской власти навредили Латвии и ее жителям. Та строила, а эти разрушают, та давала бесплатное жилье, а эти отбирают. У той власти возникали проблемы с горящими бесплатными путевками в санатории, а у этих проблемы с горящим бюджетом, дефицит которого металлическим жгутиком обвивается вокруг шеи пенсионеров и безработных. Наступили времена, когда решается вопрос о физическом выживании. И, наверное, когда-нибудь снова всплывут в людской памяти такие слова, как голодомор, геноцид, как преднамеренное обречение тысяч людей на страдания и полудохлое существование. А что делать? И кто ответит? Впрочем, что касается Латвии, с этим все ясно: ответить должны президент, кабинет министров, парламент, которые довели страну до ручки. А потому они должны поступить так, как поступили джентльмены во время гибели "Титаника": те оставались на тонущем судне до тех пор, пока в шлюпки не спустились все женщины, дети и престарелые пассажиры. Применительно к нашей элите, она обязана разделить горькую участь пенсионеров: ее зарплаты должны уравняться с урезанными пенсиями, а не оставаться на незаслуженной и грабительской высоте в две и более тысячи латов. Свое лицо они могут спасти только в одном случае, если уравняют шансы на выживание с пенсионерами, безработными и брошенными на произвол судьбы детьми. Другого оправдания люди не примут. И глупо, когда эта пресловутая элита, делая задумчивый вид, где-то в строго конфиденциальной обстановке, в недрах МВФ, занимается якобы разработкой стратегии выхода из кризиса. Пытается отгадать загадку Полишинеля: где, дескать, найти дополнительные миллионы на покрытие бюджета? А ответ-то прост: не надо было ехать к дядям из МВФ, тратить деньги и нервы, а нужно было обратиться к любому прохожему, который безошибочно назвал бы места, где эти деньги лежат. Сейчас любой бомж, любой сумасшедший знает, что "лежат" они в незаслуженно завышенных зарплатах чиновников, в коррумпированных сделках, в банках, на которые потрачены гигантские суммы, в роскошных автомобилях, в виллах, построенных на деньги, о происхождении которых не знает и сам господь Бог, в офшорах, в Швейцарии, на Бермудских островах и, наверное, в самой преисподней и даже в мифической Атлантиде, но только не в карманах налогоплательщиков. Но вместо этого и президент, и парламент, и кабмин и все партии вкупе с "добреньким" профсоюзом, решили поправить дела за счет самой уязвимой части общества - пенсионеров и детей. Вот уж поистине, медвежья услуга столь дорогой и светлой для каждого латыша идее - Независимости.


- Но почему Латвия оказалась самым слабым экономическим звеном Европы?


- Годами создавался миф о некоей миссионерской роли Латвии, о ее неповторимости и о том, что "пересадка" из одного Союза в другой автоматически обернется раем. Но чтобы так было, Латвии нужны были не высокомерие и презрение к половине своего населения, ей нужен был, во-первых, свой Эрхард, который мог бы вытащить ее из экономической ямы и, во-вторых, свой Лютер Кинг, способный объединить народ. Треснувший сосуд, пусть он даже трижды золотой, никогда не сохранит своего содержимого, всегда будет течь и опорожняться. И сколько влаги, даже живительной, в него ни вливай, результат будет один и тот же - пустота до самого дна. Ведь страну опустили не какие-то зловредные силы, не террористы, не инородные племена, а свои "родненькие" латышские дяди и тети, которые на поверку оказались совершенно не способными управлять и строить. И самое главное: они не способны сострадать, ибо как сказал Федор Михайлович, "сострадание есть высочайшая форма человеческого существования". Это сейчас самый большой дефицит, без чего человеческая общность обречена на прозябание. Так что извини, Люда, но сегодня наша беседа останется без хэппи энда...


Юрмала-09