# Куда летишь, ракета жизни?

Александр Ольбик

Анатол Имерманис: Я думаю, что то время, когда мне нужно было уходить в мир иной, я пропустил и потому живу сверх отпущенного мне срока.

Ностальгические хроники-2


Куда летишь, ракета жизни?


22 ноября 1994 года, в санатории "Яункемери", известный прозаик, поэт, художник АНАТОЛ ИМЕРМАНИС отметил свое 80-летие.


Поздравить юбиляра и поднять в его честь бокал собрался литературный и журналистский бомонд Латвии. В чествовании принял также участие главврач Михаил Малкиель и его заместитель по культурной работе Лайма Микельсоне. Практически вся материальная и техническая часть вечера была организована и субсидирована этими людьми, и я лишь могу засвидетельствовать - организована на "президентском уровне". И, конечно же, свою существенную лепту внес Союз писателей Латвии во главе с Виктором Авотиньшем.

В основном гости пили шампанское, сухое вино "Монастырская изба" и бренди испанского производства, которое на столах появилось благодаря заботам Андриса Колбергса. Где он взял столь прекрасный напиток - пусть останется на чистой совести нашего любимого детектив-щика. О закуске я не сужу - кулинарный вкус дело тонкое и сугубо индивидуальное. Однако, на мой рабоче-крестьянский взгляд, на тарелках было все... кроме разве что языка северного оленя под винным соусом и устриц, выловленных в Саргассовом море...

Пожалуй, самым раскрепощенным на вечере был Янис Рокпелнис. Я мог бы даже поклясться, что временами он был остроумнее самого Жванецкого, а самым заядлым курильщиком - был сам юбиляр, аромат его сигар проникал повсюду.

Празднество проходило на фоне экспозиции картин А.Имерманиса, что придало общему настрою особый, какой-то неземной колорит. Мне порой казалось, что беззаботная компания, уютно устроившись на борту ракеты, летит в какие-то неведомые, но прекрасные космические дали...

В паузах между тостами и танцами я отлавливал кого-нибудь из гостей и под страхом внепланового возлияния заставлял сказать "пару теплых слов" в адрес славного юбиляра.

Привожу имена своих "жертв" не по алфавиту и не с учетом их профессионально-человеческих заслуг, а исклю-чительно в соответствии с очередностью, с которой эти блиц-собеседования проходили...

Прозаик, детективщик Андрис Колбергс. Восемьдесят - это такая большая цифра, что применительно к Анатолсу она у меня в голове просто не укладывается. И сейчас он выглядит так же, как выглядел в пятьдесят.

У всех нас много хорошего и плохого, чего больше - не знаю. Но сегодня будем гово-рить о хорошем. У Имер-маниса начисто отсутствует одно из самых распростра-ненных и гнусных качеств - зависть... Когда я начинал писать, он, при желании, со своих высот мог бы бросать в меня камни, а я ему ничем ответить не смог бы. Это такой человек, которому завидуют: одни из-за его девушек, другие из-за того, что он сделал в литературе... Я не берусь говорить о его живописи - слишком от меня отдаленная область. Но Имерманис великолепный поэт, и этим все сказано...

Поэт Марис Чаклайс. Из-за его "лукавой открытости" Ана-толсу удалось прожить честно. Многие его считали чудаком, оригиналом, он не был в чести у власть предержащих, но и полным изгоем не был - все-таки воевал, был ранен...

Из всего, чем он занимался, я считаю самым высшим его достижением поэзию. И самое сильное в ней - его интимная лирика, которую он начал писать еще до войны и возоб-новил в 1956-57 годах. Оярс Вациетис только-только начинал свой путь в поэзии. Я даже думаю, что именно Имерманис своим творчеством помог Оярсу обрести его поэтическое дыхание.

Он знает несколько языков - это его богатство, которое никто не может отнять. Я всегда преклоняюсь перед его вечно молодым импульсом. Контакт с ним невольно на-страивает на элегический лад - как будто вновь обретаешь утраченное. Это очень светлое и эмоциональное состояние. Может, поэтому он не потерял живой, импульсивный вкус к поэзии.

Кармела Медалье (бывший литературный секретарь, близкий друг, с которым Имерманис написал не один роман). Когда-то Анатолс мечтал написать фантастическую историю легендарного Александра Македонского. И когда мы с Анатолсом говорим о литературе, о его планах, мы оба сожалеем, что эта вещь до сих пор не закончена. Очень хочется надеяться, что в бли-жайшие двадцать лет это, наконец, произойдет...

Поэт Янис Рокпелнис. В наши далеко не самые легкие времена, все решает волевой настрой. Этому я учусь у Имерманиса. При социализме еще можно было жить безвольно, разгильдяйски, сейчас надо упереться и терпеть. Он всегда своей волей преодолевал все духовные и душевные недуги. Это человек с фантастической энергией, что, естественно, приводило его к конфликтам с другими лю-дьми. Анатолс благодаря своей энергии и силе воли преодолел многие пакости жизни: войну, смену социально-политических формаций, переходя из буржуазного общества - в социализм, потом - в развитой социализм, потом опять - в капитализм... Такого контраста и дамасская сталь не вынесет. Но он не застревает в каком-то времени, а способен постигать новое, совершенствуя его по своему подобию. С этим человеком я могу говорить абсолютно обо всем: о поэзии, теологии, сексологии... о чем угодно... Многие вос-принимают его как человека неудобного. Но для меня другого такого человека в Латвии нет - и это факт..

Гундарс Штиковс (студент медицинской академии). Такие люди мне встречались только в романах...

Писатель, публицист Виктор Авотиньш. Анатолс - уникальная личность, и как раз для этого времени. Он своим присутствием как бы фильтрует фальшь - и ту, что исходит от прошлого и ту, которая есть в настоящем. К нему не подступишься с этой фальшью. Когда-то "пуритане" его клеймили: вот, мол, какой порочный человек этот Имерманис... А вот он - свободный человек, интеллигентный человек. Он в свои игры играет духовно, свободно. А потому с фальшью - политической, социальной бутафорией к нему лучше не подходи . Поэтому с молодежью у него быстрее находится общий язык, чем с нафталинными стариками... Повторяю, он своеобразный фильтр времени...

Лайма Микельсоне. Анатолс у нас, в санатории, второй раз. Вначале я его не понимала, он мне представлялся совсем другим человеком. Сейчас, когда я его узнала, он мне кажется каким-то неземным человеком. Я уверена, что он оттуда... (Лайма подняла свой взор к небу, и я тоже посмотрел вверх, откуда явился наш Анатолс). Когда я смотрю на его картины, мне кажется, что всю информацию о красоте он получает из космоса...

Журналист Элита Вейдемане. Меня никто с ним не знакомил, это произошло какого само собой. Признаюсь: он мне полюбился сразу. Он до мозга костей джентльмен, он знает, когда и какие слова сказать, он исклю-чительно обходителен и вообще... это мужчина очень высокого качества. Не было случаев, чтобы он не сдержал слова, он пунктуален, как эталонное время...

Когда я собираюсь написать что-нибудь для себя, я всегда перед этим читаю стихи Имерманиса и получаю от них колоссальную подпитку. Потом я какое-то время собираюсь с мыслями и начинаю писать...

Виновник торжества Анатолс Имерманис. Я думаю, что то время, когда мне нужно было уходить в мир иной, я пропустил и потому живу сверх отпущенного мне срока. Слава Богу, существуют люди, которые действительно относятся ко мне по-человечески. Я благодарен доктору Малкиелю и его заместителю Лайме Микельсоне. И, ка-жется, получилось все доволь-но неплохо - без лишней помпезности, собрались люди, с которыми мне хорошо и которым, надеюсь, я тоже не в тягость.

Среди приглашенных и "самоприходящих" гостей был также немецкий поэт, друг юбиляра Матиас Кнолл. Он с явным удовольствием, со своей очаровательной женой Катериной, отплясывал рок-н-ролл и, кажется, был вполне счастлив... Танцевали все и под хорошую музыку, которую "организовали" двое молодых людей из "команды" доктора Малкиеля...


Газета "Юрмала" от 08 декабря 1994 года. Позади целая вечность, а кажется, все было только вчера. Через четыре года этого замечательного человека и художника не стало.


Александр Ольбик